Ты мой ангел.

***

Pov.

Олег.

      Я не верил, все ещё не верил.       Неужели я в Москве, в сравнительной безопасности? Да, быть того не может, скорее всего Арс слишком сильно приложил меня головой об батарею и у меня начался стойкий бред, не иначе. Но чудесный сон продолжался и заканчиваться вроде не собирался. Конечно, я понимал, Саша тоже не ангел, но вот в том что он не станет клеймить меня железом и пытаться выебать, я почему-то был уверен на все сто процентов. Примерно через пару часов мы оказались наедине в квартире Саши, Дэн и Димка остались у Елены.       Не могу сказать что чувствовал я себя суперкомфортно. Честно сказать, я всё ещё боялся, но надо было взять себя в руки.       Саша показал мне мою комнату, просторную, с хорошей новой мебелью, кучей книг на полках, плойкой и телеком на стене. Отделана она была в темных тонах, как раз по мне, я люблю чёрное. Саша оставил меня обустраиваться, а сам ушел на кухню готовить ужин.       Я прошёлся по комнате, заглянул во все шкафы, ящички и вообще везде, куда можно было заглянуть. Примерно минут через двадцать я понял, что у меня проблема.       Честно сказать чувствовал я себя хуево, сильно болела спина, наклониться толком я не мог, голова была такой тяжёлой, как-будто я нацепил на нее пивной котел — меня знобило и потряхивало. В общем, я понял, что заболел. Впрочем, одним этим проблемы не ограничивались. Я до сих пор не сказал Саше, что ужин он готовит зря, съесть его я все равно не смогу. Арс и семейка довели меня практически до анорексии, последние пару лет меня почти не кормили. За еду меня гнобили всем семейством.       «Да сколько можно жрать?! — слышал я каждый день от мамы, — ты и так разжирел, не одна куртка не сходится, да ты же стал толще Сашеньки. И учти, новую куртку покупать тебе никто не будет. Либо худей, либо ходи голый!». «Да когда ж ты уже нажрешься! — выдвигал свою версию отец. — Я те чё, миллионер, чтоб такого буйвола кормить? Пороть тебя надо ублюдок, живо про еду забудешь. Ещё раз возле холодильника увижу, всю шкуру спущу, погань прожорливая».       После того, как Арс поймал меня у холодильника ночью и выпорол так, что пришлось вызывать скорую, благо на скорой работает бывшая Арса, я принял решение — с хавчиком надо завязывать. И ведь выполнил обещание: уже полтора года я толком не ем. Впрочем сейчас, когда меня шатает одуванчиком на ветру, я и хотел бы начать есть, но пару месяцев назад я понял, что приплыли. Мой истощённый организм попросту начал отторгать еду — если я что-то съедал, все выходило обратно перорально.       За это меня стали пороть ещё сильнее. Типа — «мать готовит, старается, а ты тварь малолетняя блюешь, как-будто тебе говно принесли!».       В последнее время я вообще держусь исключительно на воде с сахаром, чайная ложка на три литра. Сначала мне вроде как хватало, но потом начались голодные обмороки и по классике жанра, это тоже лечили поркой. Иногда мне казалось, что я даже не вставал с гребаного дивана, настолько часто я на нем лежал, пока меня пороли всем, что попадется под руку. Впрочем, в последнее время Арсу, как-будто стало неинтересно пороть меня, сил у меня не осталось, чтобы сопротивляться, дерзить. А лупить просто без эмоций лежащее тело, ну совсем неинтересно. Иногда в меня что-то словно вселялось — я начинал хамить, дерзить, убегать из дома. Под ремень ложиться не желал, мог плюнуть в морду Арса, или послать отца нахуй. Но такие всплески активности случались все реже и реже. Я понимал, что силы мои на исходе, но не боялся — лучше сдохнуть, чем так жить.       Поразмыслив, я решил Саше ничего не говорить: взять себя в руки и попытаться поесть.       — Звереныш? — услышал я голос Саши, — иди есть. — Я сглотнул встал и поплёлся на кухню.

***

Pov.

Саша.

      Придя на кухню, я попытался вспомнить, что из еды любит Олег. Получалось не очень. Вроде он любит борщ и макарошки с сыром. Не ахти, какие деликатесы, но хоть поест горячего.       — Олеж, кушать иди! — крикнул я примерно через час. — Отвернулся к плите, чтобы разлить борщ по тарелкам, а когда повернулся, Олег уже был на кухне: стоял на пороге и пялился на меня абсолютно больными глазами. Опять руки в карманы, опять вздернутая голова.       — Садись, — обращаюсь к нему. — И как ты бесшумно ходить умудряешься.       Он послушно прошел и сел, съел пару ложек борща, а потом он начал блевать, не в состоянии удержать рвотные позывы. Пулей сорвался в туалет и просидел там больше часа. Мне стало страшно, я все понял. Самое поганое было то, что сделать что-нибудь путное я не в силах. Только стоять за дверью и слушать, как мелкого выворачивает наизнанку. Господи, какой я тупой, надо было раньше догадаться по внешнему виду.       Генетически Олег, видимо, пошел в отца. Он всегда был плотнее нас, фактически бестелесных. Кстати, меня моя худоба бесила донельзя, я пытался пополнеть, но природу не переплюнуть, поэтому я просто забил на это и стал жить дальше. Арс и мама худобой своей гордились, и часто осуждали других, набравших вес. Я об этом конечно знал, но даже и подумать не мог, что они могут так поступить с мелким. Уйдя в свои мысли я и не заметил, что звуки за дверью туалета изменились. Олега больше не тошнило, но доносился сдавленный плач, так бывает, когда боишься, что услышат.       — Олеж? — позвал я тихонько его, — выходи, нам надо поговорить.       Послышался звук удара, я не знал что и думать. То ли, он там упал, то ли, головой об стену бьётся. Олеж, снова позвал я выходи.       — Нет! — отчаянно взвыл за стеной подросток. — Не выйду.       — Олеж, кончай дурить, зачем тебе в туалете сидеть, ты отравился, наверное, тебе надо смекту принять.       Конечно, я понимал, что не хера это не отравление и Смекта тут не поможет. Но мелкого из туалета нужно было доставать. Плач стих, щёлкнул замок и Олег открыл дверь. На него было страшно смотреть, лицо бледное, как у покойника, огромные глаза лихорадочно блестят и выражение лица такое, что только обнять и плакать. Я шагнул к нему, протянув руку, чтобы погладить по голове, но он шарахнулся от меня так, что едва не упал. Я мысленно выругался и отошёл от него подальше, чтобы не пугать.       — Олеж, умойся, пожалуйста, и иди к себе, тебе отдохнуть надо. Ляжешь, поспишь, тебе лучше станет.       Олег кивнул и медленно пошел к себе. На пороге обернувшись он спросил:       — А Мэри ведь сегодня возвращается?       — Нет, только в четверг, — пояснил я, — не волнуйся она тебе понравиться. Да она ведь здесь и не живёт, она девочка приличная, у нас с ней букетно-конфетный период и поцелуи под луной. Не волнуйся, она нас не стеснит.       Олег кивнул и закрыл дверь. Кровать не заскрипела и вообще из комнаты никаких звуков не доносилось. Олег не включил телевизор, не сделал ничего, видать слишком вымотан. Примерно через полчаса я потихоньку открыл дверь. Честное слово, я думал, что меня больше ничем не шокируешь, но это… Олег лежал на полу, не спал, глаза были открыты, он разглядывал потолок.       — Олеж, ты почему на полу лежишь? — подбегаю к нему, и присаживаюсь рядом. — Встань пожалуйста, не пугай меня. Тебе поспать нужно, а на потолок позже полюбуешься.       — Уже? — Олег даже не двинулся. — Я ещё не готов, пожалуйста, не надо, прошу.       Я окончательно потерялся в происходящем и подошёл ближе. Сразу стало понятно, что у мелкого температура, лицо его было красным, дыхание тяжёлым и отрывистым, а в глазах горело безумие. Он шарахнулся от меня, зажался в угол и наконец поднял на меня глаза.       — Арс, — сказал он, — пожалуйста, не надо, я прошу. Я не растянут, ты же меня опять порвешь, неееет!       Отчаянный крик резанул по ушам, я оказался рядом с ним, упал на колени и заключил в свои объятья. Он был невероятно горячим, а руки мои стали мгновенно мокрыми. Ещё через мгновение я понял что случилось, его футболка была пропитана кровью, видимо некоторые раны на его спине открылись. Я выматерился и каким-то чудом умудрился достать телефон из кармана штанов.       — Намтар? — перебиваю, едва услышав сонное «алло» на той стороне провода. — Ты мне нужен, очень. Только, чтобы Лена не узнала, а то мне крышка. Приходи прямо сейчас пожалуйста, и вызови Костю, тут по ходу случай по его части…       После этого я отбросил телефон и снова заключил мелкого в кольцо своих рук, шепча какую-то ласковую чушь. Ключ у Намтара был, а значит, оставалось только ждать.