Наследие дома Блэк

      1973 год. Ноябрь. Хогвартс.       Луиза недовольно наблюдала за идеальной картинкой брата и сестры. Блэк была слишком наивной если решила, что Регулус «поменялся» буквально за одну ночь. Парень придвинул поближе к ней ее любимую шарлотку, и она со щенячьим восторгом поблагодарила брата.       Мерзость.       Он вертит ей как ему заблагорассудится.       Почему этого никто не замечает, а если замечают, то закрывают глаза?       Утром Рабастан вежливо намекнул не лезть во взаимоотношения Блэков если не хочет увидеть действительно злого Регулуса. Она, конечно, хмыкнула и ответила, что боятся ей нечего, но пожалела нервы подруги. Кофе стал неприятно оседать на языке, а картинка напротив только сильнее раздражать, так что, бросив этот пропитанный лживостью завтрак Забини поспешно ушла на первые занятия.       — Что с ней?       — Встала не стой ноги, довольно часто в последнее время, – Регулус перевел смешливый взгляд на слизеринца. – проблемы в Раю?       — Ты бы смотрел чтобы в твоем Раю проблем не было, – Рабастан неторопливо мешал сахар в чашке. – я как никак успокаиваю в нем шторм.       — Вы, ребята, вчера перед сном Библию читали или что? – француз фыркнул и забрал кусочек шарлотки из тарелки Цеи.       — А я перечитывала сказку «Мохнатое сердце чародея», представляете Регулус достал нам билеты в ложу Британского Магического Театра. – она мечтательно вздохнула и обернулась к Эвану. – N'est-il pas un miracle?       — C'est pour ça que vous êtes si doux depuis ce matin? – Розье хихикнул на что поймал возмущенный взгляд Блэка. – Ты и правда чудо.

***

      Мрачная серая погода вместе с дождем все чаще начала нависать над Хогвартсом, заставляя сидеть его обитателей в замке, а не выбираться куда-либо на прогулки по окрестностям. Для тренировки по квидичу это, конечно, не было оправданием. Команда слизеринцев угрюмо шагала в направлении поля во главе с капитаном, который всячески пытался настроить группу спортсменов на тренировку. Блэк по привычке обернулся на трибуны, но не заметил среди девушек ту, что искал. Терцея пропустит эту тренировку чтобы уговорить брата пойти с ними на постановку. Он, конечно, сомневался, что даже у нее это выйдет достаточно легко, но ему было бы интересно посмотреть, что на это сказала бы maman. Парня немного гложил собственный обман, но мысль что его сестра была так счастлива мгновенно успокаивала. Он в принципе сомневался, что это когда-либо вскроется.       Круговорот мыслей сменился кругами вокруг поля и гонкой за снитчем. Во время полета парень мало что чувствовал, только всепоглощающую свободу и ясность. Мир сразу казался таким простым. Метла, магия и снитч. Никаких тайн, загадок, семейных проблем и драмы.       Регулус вспомнил давнее лето в Палермо. Тогда все тоже выглядело простым, они были детьми, Сириус казался не таким заносчивым, а Терцея была просто самой собой. И он был самим собой.       Взрослый мир жесток.       Ты начинаешь примерять множество масок, пока одна из них не вцепится тебе в кожу настолько, что ты не сможешь ее отодрать со своего лица. И она, и ты, станете единым целым. Успела ли его маска впиться настолько глубоко? Кто сможет понять это? Возможно, она. И это та причина почему Регулус так привязан к Терцее. Просто она единственная, кто может снять ее, не причиняя ему вреда.       Son Ange.

***

      Он заприметил Барти Крауча давно. Блэк описал бы его как скромного и закрытого мальчишку, но парень видел его реакцию на письмо из родительского дома. Ярость. Слизеринец бил кулаками стену и кричал в негодовании думая, что его никто не видит. Когда первая волна эмоций сошла, Регулус тихо подошел к нему и помог подняться, проводил до гостиной факультета и напоил чаем. Не вел расспросов, потому что знал, как он отреагирует по себе. Закроется еще больше, ощетинится как волчонок и не будет даже слушать дальнейшие предложения. Крауч был самым коротким способом подобраться к Барти Краучу Старшему.       Терцея была невинной и кузен крайне не хотел, чтобы ее коснулись ужасы войны, что происходили за стенами воздушного замка, который он выстроил для нее. Благодаря его защите она не догадывалась о происходящем в мире и даже в собственной семье. Люциус Малфой долго прощупывал почву, видимо боясь очень праведных взглядов его брата, но одним вечером обмолвился о неком волшебнике, который хочет обезопасить мир чистокровных магов от вмешательства маглорожденных, он его заинтересовал. Идеи этого общества были не такими ужасными как о них писали в газетах. Пропаганда Министерства Магии, как обычно, трусливых стариков боящихся всего нового и думающих, что все идеи, которые предлагает молодое поколение это обязательно революция.       Они всего лишь хотели вернуть то, что их по праву.       А еще он хотел лучшего для его семьи.       Поэтому, когда Люциус посвящал Блэка в дела организации парень всячески старался помочь. Даже думал, когда тот самый Темный Лорд назначит ему аудиенцию. Малфой сказал, что это его проверочное задание, завербовать сына Министра Магии.       Слизеринец думал долго, слишком странно будет внезапно подойти к нему в библиотеке, где он проводил большую часть своего времени и начать беседу. Крауч учился на год младше чем он, и их общение ограничивалось редкими кивками приветствия в Клубе Слизней. Но, Великий Салазар даровал ему удачу получше Феликса Фелициса, столкнув их в совятне. После этого, Барти часто любопытно поглядывал на их компанию, видимо думая, что слизеринец как первая сплетница побежит все болтать друзьям. Он не стал. Даже Лестрейндж не знал о его задании, хотя тоже был посвящен в тайны Пожирателей Смерти.       И теперь, третьекурсник пришел к нему сам.       — Регулус! – парень окликнул его, показываясь из-за угла. – Прости за беспокойство, но Профессор Слизнорт посоветовал мне обратиться за помощью к тебе.       — Профессор Слизнорт? – явно не то, чего он ожидал, Блэк думал, что Крауч придет к нему с душевными терзаниями как к единственному кто поймет его, ведь друзьями слизеринец не обзавелся.       — Да, я делаю проект по ядам, и он сказал, что лучше тебя никто в них не разбирается. – парень немного смял конспекты из-за нервов. – Прочитал твою работу с прошлого года, хотел попросить совета.       Регулус взял бумаги внимательно вчитываясь в содержимое, действительно, проект по ядам, обязательная работа для окончания первого полугодия. Только парень писал работу по теме «Изумрудный яд и его действия», а перед ним «Араней Морсус». В углу листа он заметил размашистую фамилию Блэк. Из всей семьи так подписывалась только Терцея, Регулус использовал полное имя, а Сириус просто писал свое имя и добавлял к нему «вы знаете какой».       Что ж, удача на его стороне.       — Конечно, мы можем встретиться в библиотеке после ужина, – Блэк вернул ему работу, стараясь не выдать волнения. – сейчас я устал после тренировки.       — Да, тогда после ужина?       — Именно так.         И кто еще посмеет сказать, что Блэки не любимчики судьбы?       Регулус готов вызвать любого на дуэль, кто даже подумает об обратном. Все складывалось как нельзя лучше. В голове, парень уже составлял цепочку развития событий, и каждая из них заканчивалась посвящением в Пожиратели смерти. Да, название оставляло желать лучшего, но страх – это тоже власть. Как можно править будущим если тебя не боятся?         За углом его поджидал брат. Хмурый, растрепанный, как черт из табакерки. Но гнев в его глазах всегда был легко различим. Они были два брата. Такие похожие и разные одновременно. Темные волосы, у Сириуса прямые и почти достающие до плеч, у Регулуса вьющиеся и короткие, всегда убранные в прическу; высокий рост, но Сириус был массивным, а Регулус атлетичным и гибким; ярость, глаза Сириуса становились темными, почти черными, у Регулуса они становились холодными льдинами; семья, Регулус готов был на все ради нее, а Сириус продать за тридцать серебряников.       Так можно было перечислять до бесконечности, но Блэк давно престал замечать между ними сходства сосредоточившись на различиях.       — Что ты задумал?       — Что я задумал? – он смерил его грозным взглядом. – Хватит видеть во мне врага, Сириус. Мы же семья, а семья…       — …должна держаться вместе. Это ты сказал Цее, когда послал ее упрашивать меня на постановку?       — Она хандрит в последнее время, думал это ее порадует. – с лицом истинного дипломата он сложил руки за спиной. – Разве ты не хочешь порадовать нашу сестру?       — Как бы мне эта радость не вышла боком, в этой семье не держатся вместе, а грызут друг другу глотки. – весь этот маскарад брата не произвел на него никакого впечатления. Он тоже Блэк, он тоже носит маски и знает какие и когда стоит носить. – Еще раз повторяю…       — А я еще раз отвечаю, Терцея, наша любимая кузина, в последнее время очень хандрит. – повысив голос, младший брат начал говорить поверх Сириуса. – Это ее любимая постановка, и она очень хотела, чтобы все было как раньше, поэтому я выкупил нам ложу для семейного времяпровождения. Не будь мелочным, Сириус. Дай ей побыть счастливой еще денек.       — Ты что-то задумал.       — Да, задумал. – Блэк подошел вплотную к грифиндорцу. – Сделать нашу сестру счастливой.

***

      У нее получилось. Конечно, пришлось немного поиграть, но у нее получилось. Кого волнует путь, если есть результат? Француженка видела, что Сириус не восторге от этой идеи, но знала, что он уступит, если она достаточно хорошо попросит. Она попросила. Кого волнует, что у Блэка начал дергаться левый глаз под конец ее слез и он был готов на все, чтобы Терцея перестала рыдать.       Римуса Люпина волнует.       Он поймал слизеринку возле библиотеки, напросившись повторить программу четвертого курса для сдачи СОВ и помочь с парой домашних заданий. Сначала парень вел себя достаточно тихо и дружелюбно, сделал за нее Руны и написал эссе по Трансфигурации, но потом…       — Ты же понимаешь, что поступаешь неправильно по отношению к своему кузену? – грифиндорец выгнул бровь в ожидании утвердительного ответа и раскаяния.       — Какому именно? – она не собиралась так просто сдаваться, а тем более позволять себя кому-либо отчитывать. – Говори конкретнее, у меня много родни. Пол факультета более или менее мои кузены.       — Ты знаешь про кого я говорю.       — Да, согласна, – девушка взмахнула руками в раздражении. – но что мне оставалось делать? Пирог Эвана выглядел таким вкусным!       — Не притворяйся глупой, – Люпин пододвинул свой стул ближе к ней и уперся руками в стол и стул, заключая ее в ловушку. – доводить Сириуса до нервного тика не стоит ложи на твою любимую постановку.       — Кто кого еще довел, Римус. И убери руки, мне хватает сплетен.       — Чтобы их было меньше стоит вести себя соответствующе. – парень буквально выплюнул эти слова.       Он правда долго держался в стороне, возможно, в каких-то моментах пропускал мимо ушей как маленькая девчонка неосознанно вертит его друзьями. Она же маленькая девчонка. Вот, что бывает, когда таким маленьким девчонкам все сходит с рук. Они превращаются в Терцею Блэк. Начинала она и правда безобидно. Сначала Сириус, ведь он ее кузен, они выросли вместе.       Конечно, Блэк прощал ей многие вещи.       Да и на втором курсе Люпин был еще закомплексованным ребенком. Парень в какой-то мере сам был очарован ею. Однако, и слава Годрику, это быстро прошло. Рассказать обо всех тайных ходах что они нашли? Конечно, Цея. Заступится перед задирой с Пуффендуя? Пожалуйста, Терцея, завтра он будет валяться у тебя в ногах!       И не важно какие последствия ждали его друзей.       Ей было абсолютно плевать.       Мародеры не святые. Люпин понимал это как-никто другой. Но что еще больше он понимал, так это то, что тот паренек с Пуффендуя был маглорожденным волшебником, который просто упрекнул Цею в том, что она забрала его идею для работы. Как и все другие ребята, которые так или иначе попадали в некий список мести Блэк. Затем она вскружила голову Джеймсу. Он как зачарованный все пытался ее где-то выцепить и привлечь, думая, что никто не замечает. Терцея говорила, что ей понравился один браслет из лавки «Горблинс»! И что, что он стоит триста галлеонов? Для нее хоть несколько, ничего не жалко. Отправимся на вылазку вместе с Теей? Да, конечно, Джеймс. Первый кто его подхватывал, всегда был Сириус. За ними тянулся и Питер. Ну, а как ему оставить их без голоса разума?       Все дошло до точки кипения в хэллоуинскую ночь. Из головы Римуса все никак не уходила мысль, что слизеринка специально сцепила между собой лучших друзей. Она все знала и понимала. Знала, как Джеймс к ней относится. Понимала, что сделает с ним Сириус за это. Вода перелилась через край, когда он вошел в комнату и увидел Блэка сидящим у кровати с красными глазами.       — Она плакала. – он шмыгнул носом, теребя рукав рубашки. – Цея плакала из-за меня. Годрик, единственное чего я хочу, чтобы она никогда не плакала из-за меня.       Люпин наконец набрался смелости чтобы поговорить с самой виновницей. Было ли это сложно? Нет. Противоречило ли это его моральным принципам? Безусловно. Поэтому парень выбрал стратегию истинного джентельмена.       Сделал за нее домашку чтобы получить то, что ему было нужно.       Он хотел раскаяния.       — На что ты намекаешь? – прошипела француженка ему в лицо. – И как же я себя веду?       — Дело не в том, как ты себя ведешь, а в том, что твои действия влекут за собой. Для тебя все это игра. Уж не знаю, повлияла на тебя смерть твоих родителей или воспитание на Гриммо, 12, но так себя вести нельзя. Особенно с дорогими тебе людьми.       Терцея ухмыльнулась.       Вот и весь ответ.       То, чего он заслужил.       Возможно, стоило сделать за нее еще Зелья.       — Дорогой, Римус Люпин, друг моего любимого кузена. Ты понимаешь, что ты только что сказал? – от маленькой девчонки не осталось ничего. Только оболочка, через которую сочился яд. – Ты обвиняешь меня в игре с чувствами, но на данный момент, единственный кто играет с чувствами это ты.       — Послушай, я понимаю, что где-то высказался резко, но…       — Ты ничего не понимаешь, а знаешь почему? Потому что Блэков поймут только Блэки. Повлияла ли на меня смерть родителей? Нет, она обязательно пройдет мимо шестилетнего ребенка и никак его не затронет. Ты знаешь, что такое в один момент потерять всю семью? – девушка запнулась, обдумывая дальнейшие слова. – Уж прости меня, если я пытаюсь сохранить свою.       Взгляд, которым она наградила его, когда собирала вещи с их стола Римус Люпин запомнит на долго.       Глаза полные боли, но не позволяющие себе плакать.       Ему стоило сделать всю ее домашку за семестр.