My Kind of Woman

— Лейтенант Райли, — Эллиот резко, словно по приказу выпрямляется. Его глаз едва заметно дёргается, когда она откидывает сальные волосы со лба, словно пытаясь придать себе стоический вид. — Детектив Уайт, — в отличие от оппонента Уильям заметно расслаблен. Рубашка натягивается на широких, но слегка опустившихся плечах, ладони спрятаны в карманах. Райли выше по званию и явно ощущает превосходство. — Вижу вы заняты, я не отвлек?       Глаза Уильяма намеренно медленно и демонстративно скользят по доске Эллиота, увешанную портретами убийцы, фотографиями с мест преступлений и даже лицом самого Райли. Загорелый мужчина широко улыбался с маленького кусочка пленки. Уильям слегка приподнимает уголки губ, оставаясь дружелюбным, но явно давая понять, что недоволен. — Что это? Наш маньяк? — Райли неспешно подходит к доске. Мозолистые пальцы срывают фоторобот убийцы, руша за собой сеть четко натянутых нитий. Эллиот едва заметно сжимает кулаки, а вена на его шее становится более явной. Уильям легко складывает бумагу пополам и прячет в нагрудный карман. — Детектив Уайт, боюсь вам разочаровать, но это далеко не ваше дело. Не думаю, что ... показания мисс Уотсон как-то вам помогут в поиске ваших пропавших холодильников.       Наконец Мэри перестает ощущать себя безмолвной мебелью в комнате. Лейтенант поворачивается к ней, улыбаясь чуть шире и мягче. — Доброе утро, вы наверное пришли к нам с детективом Ридом? Простите, пробки, сами понимаете. Обычно прихожу на работу чуть раньше, — Уильям оставляет Эллиота за спиной, приближаясь к Уотсон. — Я ждал вас позже, не думал, что вы ранняя пташка.       Мэри криво улыбается, пытаясь быть не менее дружелюбной чем Райли. Ее тонкие пальцы нервно сжимают подол кофты. — Да, верно. Простите, не рассчитала время, — она поднимается, чтобы выйти за Уильямом и в последний раз оглядывается на Эллиота. Детектив едва заметно дёргает головой, будто в припадке.       Райли мягко коснулся поясницы Мэри, чтобы скорее вывести ее и закрыть дверь. — Детектив Уайт довольно... эксцентричен в своих методах. Я настоятельно не рекомендую вам с ним общаться. Для вашего же блага.       Уильям отстраняется, а Уотсон еще ощущает остаточное тепло его руки. Она мелко вздрагивает, сбрасывая наваждение. Мэри неловко касается телефона в кармане, напоминая себе, что следует соблюдать дистанцию. — Я вас поняла, — она медленно идет за Райли. — Мы можем обcудить мою... ситуацию?       Лейтенант кивает, не оборачиваясь. Уотсон устало пялится на его широкую спину. Она может увидеть каждую мышцу, словно на картинке. Кажется, он единственный в участке, кто тратит столько время на свое тело. Ее взгляд скользит по его шее, к волосам. Аккуратная стрижка. Состояние волос даже лучше, чем у нее. Да он какой-то извращенец. Какие мужчины вообще тратят на себя столько усилий?       Наконец Уильям тормозит у своего кабинета. Он слегка отступает, позволяя даме пройти первой. Мэри ступает в темный кабинет, прежде чем Райли закрывает дверь, отрезая их от остального мира. Он включает свет. Кабинет небольшой, но с широким окном и двумя столами друг напротив друга. Стол Рида пустой и грязный, а рабочее место лейтенанта завалено дружным беспорядком бумаг, откуда-то проглядывает кактус. — Простите за беспорядок. Не успел прибраться, из-за маньяка много бумажной работы, — Райли указывает на свободный стул и аккуратно разгребает макулатуру, чтобы видеть Уотсон. Уильям включает компьютер и оборачивается, чтобы проверить работоспособность принтера.       Мэри молчит, тихо оглядывая кабинет. Она не хочет говорить попусту, нужно скорее вернуться домой и приготовить ужин, пока дети не вернулись с учебы. Дети... Том. Возможно им все-таки стоит посетить психолога. Ей как минимум. Еще немного и у нее поедет крыша. — Я могу выдать вам отпуск, — нарушает тишину Райли. — Чтобы вы не потеряли работу. Месяц, может быть три. Я думаю, к тому времени уже все уляжется.       Уильям протягивает ей несколько бумаг. Уотсон даже не читает их, тупо глядя на место для ее росписи. Мэри не знает, сможет ли она вообще после такого работать, но Памела всю их уже большую семью не потянет. Уотсон оглядывается в поисках ручки, как лейтенант тут же ей ее протягивает. — Вы хороший специалист. Мы бы не хотели, чтобы вы переживали из-за работы.       Уотсон неловко поджимает губы. Слабые пальцы пытаются взять ручку уверенней. —Уляжется? До сих пор нет ни одной улики, волоса, днк, ничего. Я...       Райли мягко перебивает ее, касаясь мозолистыми пальцами ее руки. — Я понимаю ваше переживание. Все в порядке. Мы уже начали проверять всех мужчин подходящих под описанием и имеющих криминальное прошлое. Еще немного и мы сможем выйти на подозреваемых. Полиция работает, а вы в безопасности в новом доме. Не переживайте, оставьте это на нас.       Мэри слабо коснулась его в ответ, ощущая, как глаза наполняются слезами. Она хочет быть в безопасности. Хочет снова засыпать без напряжения, знать, что никто ночью не вломится ей в дом и если не убьет ее, то точно не ее семью. Уильям, видя состояние Уотсон на грани, заметно смягчается. Он по-доброму ей улыбается, нежно беря ее ладонь в свою. — Все в порядке. Бояться совершенно нормально. Вы очень сильная женщина, многие не справились бы, — он смотрит, как Мэри криво подписывает бумаги. — Вы большая молодец.       Райли отпускает ее и поднимается, чтобы обойти стол и встать рядом. Уотсон поднимает на него глаза. Из-за слез его портрет смазан. Она медленно встает, чтобы скорее уйти, но Уильям притягивает ее к себе. Так мягко, совершенно ненастойчиво, чтобы Мэри могла отстраниться.       Но она остается. Уотсон судорожно всхлипывает, когда сильные руки лейтенанта приобнимают ее, а горячие ладони растирают узкую спину, даря такой нужный комфорт. Мэри прячет в его плече совершенно заплаканное лицо, подавляя рыдания. Выходит откровенно плохо - в теплых, таких надежных обьятиях Уотсон ощущает, что просто разваливается на части. Мнимая сдержанность трещит по швам, Райли словно впитывает все ее страдания, позволяя себе быть ее маленькой жилеткой для утешения. Он ласково гладит ее по голове, словно девочку, забирая последние силы сдерживаться. — Все хорошо, — Уильям наклоняется к ней, так, чтобы его тихие слова были лишь для нее. — Вы знаете, вы всегда можете обратиться ко мне, позвонить, попросить о помощи. Безопасность, деньги, жилье. Что угодно. я буду с вами в это тяжелое время. ***       Том сидел рядом на столешнице, болтая ногами и рассказывая Мэри стих, выученный на дошкольном кружке. Уотсон жарила мясо, переворачивая небольшие кусочки на раскаленной сковороде. Жир и масло булькали на тифлоновом покрытии, брызгая во все стороны. — Как прошел твой день? Отличный стих, — Мэри оборачивается к ребенку. Слезы к вчеру уже высохли, а глаза были лишь совсем немного красными. Она слабо ему улыбается, прежде чем нахмуриться. — У тебя опять новая игрушка?       Мейсон крутил в руках несколько солдатиков, явно дорогих. Хорошая печать, шарнирные руки и ноги, детальное оружие. Их зеленая фарма даже не потерлась. — Да, — Том кажется нисколько не раскаивается. — Я нашел их в комнате, когда мы вернулись. Может быть, тебе тоже что-то подарили?       Уотсон делает огонь тише, чтобы оставить мясо томиться в соусе. — Мы уже говорили об этом. Я просила тебя не брать подарки от него. — Но почему? — искренне непонимающе говорит Мейсон, пряча игрушки за спину. — Что плохого в подарках? — Проблема не в подарках, а в том, кто их дарит, — Мэри повернулась к ребенку. Нужно было ему... наглядно обьяснить. — Он убивает людей, Том. Так нельзя. Убивать это страшно и ненормально. И я хочу, чтобы ты не проникался... симпатией к таким людям.       Она сняла сковородку с огня. — Потому что рано или поздно он убьет нас обоих.       Уотсон, не взглянув на ребенка, чтобы тот ощутил всю свою неправоту, убрала грязную посуду в раковину и взяв нож, двинулась на второй этаж. Теперь и тут небезопасно. Он знает где они, имеет или ключ или просто хороший взломщик. Теория Эллиота становилась все более правдоподобной. Или он следил за ней или имел доступ к базе полицейских. Одно лучше другого. Мэри быстро поднимается по лестнице и резко распахивает дверь в спальню - она пуста, но на застеленной кровати коробка. Выглядит чисто, значит вряд-ли там чья-то говола или конечности. Уотсон делает аккуратный шаг и кончиком ножа откидывает крышку. Внутри на бархатной ткани несколько прозрачных ниток. Мэри хмурится, прежде чем вытащить.       Нижнее белье. И новая бусина на дне.