My Kind of Woman

"привет. ну что, все в силе?"       Сидни будит сообщение - снова от Дрейка. Она лениво и недовольно открывает мессенджер. Она только-только легла спать. "завтра поговорим" — Сидни выключает телефон, ни желания ни сил отвечать ему у нее нет. Переживая Мэри словно перекинулись и на нее. Ей уже и не хотелось разыгрывать сестру. Старшая Уотсон медленно увядала на глазах, почти все свое время проводя молча и глядя в потолок. Конечно, Сидни отчаянно убеждала себя в том, что ее сестра та ещё сука, но... видя Мэри такой разбитой ей не хотелось расстраивать ее ещё больше. "ну" "почему?" "ты струсила?"       Младшая Уотсон недовольно хмурится. Даже на нее такие глупые манипуляции уже не работают. "нет" "отстань" — Сидни не хочет отвечать этому придурку. Хорошо, что ей хватило ума не говорить ему адрес до этого. "что-то случилось?"       Младшая Уотсон поджала губы. Ей не хотелось... рассказывать кому-то о своих переживаниях о сестре. Он бы над ней просто посмеялся. "не время для твоих глупых шуток"       Сидни выходит из сети и ставит беззвучный режим. ***       Крик замирает с пивом у самого рта, глядя на сообщение в телефоне. Вот же маленькая дура. Сидни могла бы ему охренеть как облегчить задачу, впустив его в дом без лишнего напряжения.       С другой стороны, ее сообщения его настораживали. Младшая Уотсон недолюбливала сестру, но, видимо даже ее тронуло состояние Мэри, раз она так категорично ему отказала в их маленькой шалости. Сейчас Призрачное Лицо мог себе признаться, что немного переборщил в количестве убитых. Ладно, он правда перегнул палку и возможно, это немного расстроило Мэри.       Ну, не немного. И сейчас она явно грустит по его вине.       Крик ненавидел быть виноватым и особенно, когда он сам прекрасно осознавал, что обосрался. Что теперь его маленькая куколка где-то страдает из-за него. И наверняка винит во всём себя, закапывается и самоуничтожается. Потому что он не сдержался и натворил дел. Мэри была сильной, работа судмедэксперта не из простых, но ощущать на себе тяжесть чьей-то смерти быстро ломало человека, оставляло след даже на самых сильных.       Самого Крика эти жертвы, естественно не волновали. Они его никак не касались и ответственности он за это не чувствовал. Ну умерли и умерли, что теперь? Легли во имя его огромной любви. Достойная смерть, по его скромному мнению. Но безразличие Призрачного Лица никак не поддержало бы Мэри, в отличие от него, она не была равнодушной и все ещё мучала сама себя эмпатией. И ему нужно было разобраться с этим, чтобы его милая малышка не грустила из-за чужих ошибок. Тем более, от его ошибок.       Сделать подарок было трудно - особенно его неловкими медвежьими пальцами. Но в общем-то, он вышел хорошим. Ну, по крайней мере Крик был доволен своей работой и считал, что Мэри если не обрадуется, то точно оценит его старания. ***       Уотсон наконец набралась сил собраться и дойти до участка. Конечно, на работе ее уже никто не ждал, но нужно было заполнить бумаге о добровольном отгуле. Бюрократия она такая.       Мэри намеренно встала как можно раньше, чтобы у нее не было возможности прокрастинировать и переживать. Ещё с вечера она знала, что если придет в департамент позже семи утра, то не придет вообще. Так и останется гнить у самой входной двери, не найдя в себе мотивации наконец обуться и выйти из дома. Уотсон даже не стала расчесываться. Просто закрепила волосы крабиком, натянула бесформенную кофту и джинсы. Ей нужно было зайти всего на пять минут - расписаться и уйти.       Бумаги должен был ей предоставить или Рид или Райли. У них был смещенный кабинет, к которому и направилась Мэри.       Участок ещё спал. Туда-сюда ходили сонные полицейские, лишь редкие из них обращали внимание на Уотсон, да и те быстро отворачивались. Или из-за жалости или из-за осуждения. Мэри не читала новости, но знала, что общественность вряд-ли одобряет ее персону.       Кабинет лейтенанта и детектива был чуть дальше остальных и гораздо шире прочих. На деревянной двери висела серебряная табличка с именами. Мэри вежливо постучала, но не получив ответа, дернула ручку. Заперто. Видимо она пришла слишком рано. Уотсон замялась, не зная куда себя деть. Никто не обращал на нее внимание, поэтому она тихо спустилась в морг, к своему кабинету, чтобы хоть где-то посидеть в ожидании. Он оказался открыт, но Мэри не придала этому особого значения. Наверное Томпсон уже обосновался.       На заваленном бумагами столе красовался букет. Небольшой, аккуратный букет полевых цветов, перевязанный простой лентой. Мэри на мгновение подумала, что может быть это не ей, но кому же ещё? Уотсон подошла ближе, рассматривая цветы. Ни записки, ничего ...       Это было не в стиле Крика. Мэри казалось, что он предпочитает большие, шикарные букеты, а не ... вот этот веник. Телефон, словно услышав ее, тихо вибрирует. "ну как? тебе нравится?" — сообщение от незнакомого контакта, но со знакомым аватаром. Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Мэри недоверчиво смотрит на цветы. "очень милые ромашки" — честно говоря, Уотсон не знает, как ответить лучше. Она боится его спровоцировать. "ромашки?" "какие нахрен ромашки?" "кто шлёт моей женщине цветы?" "там есть ещё что-нибудь?" — сообщение приходят друг за другом с безумной скоростью. Кажется, Крик всерьез зол. Хоть со стороны текст не такой уж угрожающий, Мэри как никто другой знает, что за ними стоит. Ее ладони вспотели за секунду, а голова закружилась. Лишь бы он никого не убил. Пожалуйста... Уотсон оглядывается, даже обходит стол и заглядывает в мусорку. Ничего. "нет. это все" — Мэри замирает у стола, с тревогой ожидая следующее сообщение от Крика. Она даже спрашивать не будет, как он узнал во сколько и когда она придет в участок. Уотсон уже просто не хочет знать.       От звука открывающиеся двери Мэри подпрыгивает. Резко обернувшись, она видит в дверях всего лишь Томпсона. Сраный гандон, напугал ее до смерти. — Привет, — Уотсон криво и облегчённо улыбается. Мэри судорожно сжимает в руки телефон, со все ещё открытым чатом. — Привет, — Клэй гордо улыбается ей в ответ. Он указал на цветы. — Понравилось? Сам их собрал.       Уотсон снова смотрит на грустный веник на ее столе. Наверняка там ещё и жуки. Мэри кое-как выдавливает из себя дружелюбное выражение лица и прячет за спину дрожащие руки. — Да, — сдавленно отвечает Уотсон, не находя в себе сил говорить нормально. — Очень мило.       Телефон в ее руке снова вибрирует. В тишине кабинета тихий звук кажется оглушительным. И что Томпсон делает так рано на работе? "кто? кто подарил тебе это дерьмо?" "ответь" "блять, ответь быстро" "с кем ты там болтаешь?" — Мэри с тревогой смотрит в экран, еле читая сообщения, ее рука неконтролируемо дрожит. Она не хочет отвечать. Не хочет, чтобы он знал, кто выбросил его подарок. Потому что не хочет, чтобы Томпсон умер. Не хочет очередной смерти. — Мэри, я подумал, может быть нам стоит... — Прости, мне пора бежать, — Уотсон неловко улыбается и не ожидая ответа, быстро уходит. Она неаккуратно отталкивает Клэя плечом и выскальзывает в коридор, направляясь к туалетам.       Мрачное небольшое пространство, уложенное белой плиткой. Немного грязные бежевые двери неприятно скрипели. Пахло хлоркой. Только заперевшись в одной из кабинок, Мэри позволяет себе внимательнее перечитать сообщения.       Крик все ещё висел в сети, терпеливо ожидая ее ответа. Уотсон присела на крышку унитаза, ноги ее уже не держали. Что ему ответить? Как отмазать Томпсона, чтобы Крик не убил его? Мэри кусает ноготь от отчаянья. Но прежде, чем она успевает что-то напечатать приходят новые сообщения: "детка" "прости" "я сорвался" "ты не виновата" — пару мгновений он ничего не пишет. "скажи кто это" "обещаю не трогать его"       Мэри на мгновение замирает. Это похоже на дешёвую манипуляцию, но почему-то ей очень хочется в это верить. Может быть, это извращённая форма доверия, а может быть она подсознательно хочет снять с себя ответственность за возможную смерть Клэя. Да даже если она не скажет, он все равно узнает. "Клэй Томпсон" — Мэри со страхом смотрит в экран, даже не зная, что сама ожидает увидеть. "умница" — Крик выходит из сети и больше не заходит. Уотсон со вздохом отключает телефон, это лишь вопрос времени, когда он удалит переписку. Мэри пару мгновений тупо смотрит в пол, прежде чем подняться и выйти из кабинки. Наверное, Рид уже пришел. Должен...       Выйдя из туалета, Уотсон нервно поправила кофту и засунула телефон в карман. Возвращаться к Томпсону, да даже думать о нем вообще не хотелось. Обидится - пусть обижается, ему же лучше, если они не будут контактировать. Он выкинул подарок Крика! Это надо же было додуматься...       Мэри идёт уже по более людным коридорам, вновь направляясь к кабинету Райли-Рида и вновь ее прерывают. Кто-то хватает ее за руку, вынуждая Уотсон резко обернуться.       У мужчины, схватившего ее, была широкая, теплая и немного шершавая ладонь. Он был высок, строен, но немного неопрятен: лёгкая, запущенная щетина, заспанные глаза с глубокими мешками и растрёпанные темные волосы. — Детектив Эллиот, — представляется мужчина, спешно отпуская ее. — Простите что прервал. Мэри Уотсон, верно? — Верно, — кивнула она, немного настороженно отступая. Мэри неловко и оборонительно складывает руки на груди. — Что-то случилось? Мне нужно идти к лейтенанту... — Да, простите, — затароторил Эллиот. Уайт - прочитала Уотсон на его бейдже. — Я кое-что подготовил, очень хотел бы, чтобы вы взглянули. Как главный свидетель.       Не особо дожидаясь ее ответа, Уайт снова крепко берет ее за локоть, утаскивая в кабинет рядом. Помещение оказалось небольшим и темным. Эллиот нажал на выключатель и комната озарилась светом - внутри был лишь один стул и стол, под которым валялись коробки, полные бумаг. Над рабочим местом висела большая белая доска. На ней были развешаны и перетянуты между собой ниткой материалы дела Крика, словно в детективном фильме. — Вот, вот ... — Уайт подошёл к доске, указывая на фото ее прежнего дома, окружённого трупами полицейских, что дежурили в ту ночь у ее двери. — Я тут подумал... Убийца действовал очень четко и эффективно. Он явно знал расположение дежурных. Возможно он один из полицейских или, как минимум, имеет доступ к нашим материалам.       Мэри внимательно, хоть и немного недоверчиво следит за Эллиотом. В его словах есть логика. Есть правда. Но разве не Рид работает над этим делом? — И ещё! — он тычет пальцем на прикрепленный к доске набросок Крика, с его примерным параметрами. — Ваши наблюдения значительно сузят круг подозреваемых. Немного в нашем департаменте... немногие так физически развиты.       Уайт снова замирает, прежде чем развернуться к Уотсон лицом. Его глаза дико мечутся, то по ее лицу, то по доске. — И... — он замедляется. — Не рассказываете об этом лейтенанту Райли. Хочу сохранить это в тайне. Ото всех. Чем меньше людей, тем меньше шанс слива информации.       Мэри чуть хмурится. С одной стороны, он конечно говорит все вполне логично и обосновано, а с другой ... Уилсон не стоит доверять всем подряд. Хоть и со стороны кажется, что кроме этого чудака никто из полиции особо не занимается продвижением дела. Улик почти нет, никто не хочет браться за это. Мэри неловоко поправляет волосы, не зная куда деть руки. — Звучит ... справедливо, — с этим она не может не согласиться. Уилсон на самом деле не очень хочется вникать. Искать его. Мэри просто не хочет знать, кто такой Крик. Вдруг это кто-то из ее знакомых? Она не хочет знать, на чьих руках столько крови. — Я...       Мэри не успевает выдавить из себя что-то вразумительное, как в дверь стучаться. Старая дверь открывается с тихим скрипом, вошедший щурится от света, ступая внутрь. Лейтенант.