История хоррора: О дивный пошлый мир.

‎Это пробуждение было странным, как и все разы до этого. Санс не проснулся там, много лет назад, когда надежда была у всех, а электричество – в принципе. Нет, этого всего не было. ‎ Санс проснулся на своём посту. Он, как уже много раз бывало, задержался в ожидании нового человека мяса и заснул. Скелет думал увидеть своё старое и, главное, тёплое логово. Но оказался на холодной улице. Скелет с трудом смог продрать глаза, но даже так не замечал по началу что-то странное. Зрение прояснилось не сразу. Свод подземелья был затянут облаками, но не имел знакомого густого псевдонеба кровавого цвета. Оно куда более мягкое. Так или иначе, разбираться с этим у Санса не было желания. От сна в неудобной позе спина неприятно болела, а мозг требовал устранить эту проблему, вынося все мысли на задний план. ‎ ‎Усталость была настолько сильной, что скелет не захотел снова приоткрывать глаза, чтобы осмотреть комнату. Насморк он точно подцепил, пока спал на посту, но его слух остался всё таким же острым. Папирус в соседней комнате сопел, но это не было чем-то особенным. ‎ Спустя семь лет после изменений в подземелье, Папирус решился принять приятные объятия Морфея и стал спать пару раз в неделю. На этой неделе это был его первый сон. Этот неприятный звук успокаивал что-то в душе скелета. ‎

‎***

‎ ‎Папирус просыпается в положенное ему по должности время — между обедом и завтраком гражданских. ‎ В доме крайне тихо, что странно. Санс обычно громко храпит, и лишь через пару минут он вспомнил, куда тот делся. Санс был уже несколько дней подряд заперт в сарае. На его же радость, сегодня последний день его заключения. Он достаточно отмучился за очередную, удачную попытку посрамить статус Папируса. Напиться за пару банок алкоголя — по-настоящему жалкое зрелище в глазах всех горожан. Подчинённые Папируса должны брата освободить, уложить на диван и дать ему всё, чтобы тот восстановился. Вся польза Санса в умении готовить и убирать, была уже крайне необходима. Если бы не привычки, которые оставляли тёмные пятна на репутации величайшего Папируса, он мог бы быть хорошим собутыльником. ‎ ‎Санс проснулся от чьих-то шагов. Он сразу смог понять, что это был не его брат. Санс и Папирус за столько лет стали двигаться почти беззвучно, а сейчас звучало топанье сапогами невпопад. В разуме Санса крутились вопросы: кто в их доме? ‎ Злобная улыбка окрасила его лицо. Адреналин заставил подскочить его с кровати и пойти навстречу к этому смертнику. Ярость на непонятного взломщика быстро сменилась изумлением от того, что взломщиком оказался он. ‎ ‎На удивление, комната выглядит не как обжитая свалка, хотя состояние свалк — это как раз то, во что какой-то мелочный идиот превратил бы его комнату. Из самого нормального в комнате была краска на стенах. Тут она не слезла, и в целом антураж чужой комнаты был приятнее его. Он спал на горе одежды, явно выкинутой из шкафа. Шкаф был отодвинут в другую сторону, либо перенесён слабаками, которые не смогли поднять его так, чтобы ножки не оставили дорожки царапин. Но следы выглядели очень свежо. Окно в комнате было сломано, и чтобы холод со снегом не пробрались внутрь, оно было кое-как забито досками. Некоторые шляпки гвоздей бликовали. Осмотр этой блядской комнаты слегка успокоил разум и дал телу почувствовать желание его души пожить ещё денёк. В голове пульсировали две теории: либо зрение Санса подвело его, и он стал видеть мир в искажённых цветах, спутав свой дом с чужим из-за дальтонизма, либо он каким-то образом оказался не в своём мире или даже времени. Вторая теория казалась более вероятной, порождая целый ворох вопросов: "Почему так поздно произошло?" "Неужели за его УР он попал куда-то?" "Неужели здесь тоже существует машина для перемещений?". Шаги, небо, комната — точно не из его мира. Прямо как в прошлом, только с отличиями в цвете. Санс идёт и нажимает на переключатель, который в полутени был плохо виден. Скелет отвык от резких изменений, из-за чего отпрыгнул назад, как только увидел всё чётче. Мозг отказывался принимать это. И как только он смог перевести дух, стал снова думать: «Где он и Папирус из этого мира? Если это другой мир, то они должны быть тут!» Раз есть этот дом, то должны быть и скелетные братья. Шумный Папирус. Ленивый он, которого теперь нет в двух местах. Паника накатила и ударила так, что тот едва не стал издавать звуки. Он бы продолжил и дальше крутить мысли в голове, но новые шаги его отвлекли. С дальнейших мыслей окончательно сбили слова двух монстров на первом этаже. — Докладывайте, зачем меня в такую рань куда-то гоните? — раздался холодный, как сталь, голос Папируса. — Господин, у нас завелись монстры в теплотрассе, — сухо доложил один из монстров. — Сука! Я убью нахуй того, кто плохо заварил тот вход. Веди меня, блять, туда и как можно быстрее. Дальше последовал громкий удар сапога по полу и уход двух пар ног с последующим закрытием двери. Санс перестал паниковать. Он был зол и удивлён всей душой. Этот монстр имел голос, похожий на голос его Папируса, но сколько же тут вопросов. Почему он такой? Почему не его Папирус так разругался? Куда делся его брат, если он сейчас спит в его комнате? Санс хотел взять в руки топор, что он оставляет около себя на посту. Игра в хот-дог весёлая, а также успокаивает спросонья душу монстра. Но даже с этим ему не везёт. Топора не было, а в руке всё это время он держал чёртову деревяшку. Гнилую и покрытую какой-то чёрной плесенью, прицепившейся к кончикам пальцев. Откинув её в забитое окно, через щель которого она выпала, Санс решает телепортироваться в сарай. По идее, состав склада не должен отличаться от того, что был у него. Арсенал и место, где можно спокойно подслушать других, если тут кипит жизнь. Но он не смог начать ничего из того, что думал перед переходом в это место. От того, что творилось в сарае, спёрло дыхание. Ему хотелось начать блевать, но было нечем, из-за чего Санс скрючился. Так или иначе, скелет начал искать взглядом инструменты, которые были разбросаны по-другому. Но больше он уделял внимание мерзкой картине, где были задействованы два полуголых монстра и три полностью голых. Один из последних был местным. То же строение черепа, которым он пытался пробить стену за собой, оставив вмятину. Кости выглядели болезненно, но боль и разрушение причинял не голод, а обращение и условия, в которых он оказался. Сарай, как почти любая пристройка, не отапливался. Все, кроме скелета с пробитой головой, дрожали. Но даже так им пользовались по полной. Почти на всех костях были следы укусов разной степени заживления. Особенно рёбра были украшены ими, создавая что-то вроде грубых узоров. Соседствовали они с грубо зажившими сколами и переломами. Меньшинство почти пропало, теряясь за укусами, но большинство восстанавливалось с выпиранием надкостницы. Один из таких выпирающих участков резал руку одному из монстров. И была она подмышкой, которая причиняла бы дискомфорт в иных условиях, но руки были зафиксированы над головой. То же самое и с ногами, но они были крайне грубо зафиксированы проволокой, которую сейчас снимали. Укусов на костях таза и ниже было мало. Их заменяли точки с мелкими сколами от колючей проволоки. Ей в наказаниях пользовался лишь Папирус, который не говорил никому, зачем именно. Руки фиксировались более свободно, но локти упирались в череп. Наручники мешали движениям запястий, и, судя по покраснениям, сколам и выпирающей надкостнице, тело он держал на весу большую часть времени, при условии, что наручники крепились цепью к кольцу, вмонтированному в стену. Ладони так же были повёрнуты, из-за чего скелет мог касаться стены лишь костяшками рук. Скелета подвешивали, давая ему упереться спиной в стену. Это привело к тому, что, когда цепь ослабили, скелет, пролетев метр, повредил копчик. Часть надкостницы висела на стене, и ниже неё была дорожка крови, кончающаяся лужицей светящейся крови. Со стороны единственного зрителя этого не было видно. Он мог хорошо рассмотреть его стеклянный и пустой взгляд, как будто он ослеп или едва держался в сознании. Но при всём этом зрачки были нормального размера. Он предположил, что тот напился до беспамятства. Бутылок вокруг них было крайне много, и большинство только вскрытые. В голове крутилась идея и надежда на его брата, отозванного подальше, чтобы спокойно поебать местного Санса без проблем. Якобы он «не знает», что творят с его братом. Он же настолько беспечен, раз случайно позволил этим кускам праха творить это. Этот Санс, как минимум, может помочь ему вернуться за братом. Проблем с головой после пробития у него прибавилось, как и головной боли. Вообще, если золотозубый обязан, как и он, работать какое-то время на В.Д. Гастера, то и машина у него есть, как и та часть знаний, что у него выбита. Но перед этим ему надо закончить с этим непотребством. Когда красноглазый скелет стал двигаться не только глазами, альтернативная версия его заметила Если бы тот увидел его взгляд в тот момент, то отпрыгнул бы. Животная ярость, вызванная новым исчадием, заставила снова попытаться что-то сделать. Пьяные галлюцинации были слишком нестабильны для такой точности движений. Израненный Санс был уверен, что видит кого-то нового. Санс хотел что-то сказать, но его рот был прикрыт шестипалой рукой одного из монстров. Она принадлежала крайне мускулистому и венозному гуманоиду с тремя ногами. Скелет с красными глазами пристально смотрел на лопату и её кромку, на которой уже образовалась наледь. — Он отдал тебя нам. Не волнуйся, просто смирись со своей ролью, — прошептал насильник. Остальные трое тоже что-то говорили: — Ему настолько наплевать, что мы стали встречаться с тобой ещё больше. Это круто для нас, не правда ли? — Ты бесполезен во всех смыслах, кроме нынешнего. — Неправда. У него есть и другие варианты, так что что-то значимое в нём есть. Это заставило уже одетого Санса понять, что к чему. Если раньше он мог думать о чём-то более-менее мирном, то теперь и убить мало. Жестокость высшей степени и тупоголовость наивысшей. Его точно переклинило в сторону гипержестокости. Санс нашёл что-то похожее на оружие. Оно напоминало косу, но зачем она используется в холодной местности? Кости помогут, но в столь малом помещении оружие будет серьёзным дополнением, ну и элементом устрашения. Но эта великовата для первого раза. Его альтернатива в это время стала очень громко плакать и орать. Из-за этого пока невооружённый скелет оборачивается и видит облачка магического пара, выходящие из глаз и рта плаксы. Его точно опоили, раз он так небрежно обращается со своей магией. На теле его альтернативы после такого резкого всплеска магии стали плавиться и сиять от влаги ледяные кристаллики. Он был полностью гол и примерз в районе таза. Из-за резкой попытки его переставить он оставил на полу кусок крестца. Осмотревшись ещё, тот видит ледоруб-топор, который был окончательно утверждён как оружие. Повернувшись с оружием, он видит, как один из этих троих бездействующих монстров стал совать свои пальчики в таз. Скелет заколебался от увиденного и, в ожидании чего-то, оглядел их всех. Сперва он начал с того, который привлёк наибольшее его внимание —гуманоида с длинными волосами и двумя выростами за спиной. Он продолжал осматриваться, пока в тазу не начало что-то светиться. После свечение стало постепенно превращаться в половые губы. Скелет не помнил или не знал, что мог так. Может, местный Санс считает себя женщиной, но может образовать половой член, когда вспомнит, как это делается. Наука была его первой любовницей. Когда-то был сон, а сейчас это его долг перед всеми его друзьями в городке. Сейчас эти идиоты хотят ебаться и впали в спермотоксикоз. Убить их именно сейчас будет проще простого. А если они ещё и немного выпили, то это облегчает его работу в разы.

НАКОНЕЦ-ТО что-то идёт для него хорошо!

Взгляд Санса после этой мысли прошёлся по двум оставшимся насильникам. Они были странными. Шипастый гуманоид был самым большим из них. Идеальная, сверкающая кожа — ещё один эпитет, который он мог про него сказать. Второй из них был скорее роботизированным, хотя он не двигался, как Меттатон. Он живой?

Санса с ледорубом не замечали всё это время.

— Брат высокого, высокомерного идиота. — Надеюсь, ты будешь рад узнать это. Всё равно ты не долгожитель, ты как игрушка для больше чем одного хуя. Сколько ты ещё тут проживёшь? — Пацаны! Нам надо оставить его в живых и перенести. Шестипалый не смог договорить, как и кто-то не смог продолжить за него. Все были напуганы внезапной атакой. Ледоруб разрезал голову роботоподобного надвое, вбив её в пол сарая, по которому из глаз и рта разлетелись кусочки мозгов в крови. Скелет лишь продолжил, образовав около себя круг из костей, сразу метнувшихся во все стороны. Робот попал под десяток подряд, и был вдавлен ими в потолок около заключённого скелета. На что тот обратил внимание, лишь когда оранжевая кровь стала течь с костей на всё около него. И тут уже крови было так много, что все пребывающие в более-менее адекватном состоянии остановились. Она украшала всё, но постепенно стала исчезать. Скелет оглянулся в сторону роботоподобного. Его странная кровь испарялась, а монстер стих в попытках потужить для спасения. Кровь разлилась от этого во все сторону, заставив всех в сарае испачкаться. Сарайный пленник, вздрогнул от резких и точечных смен температуры, закричав. Трио «везунчиков» присоединились к крикам. От костей по итогу лишь монстер с наростами смог уклониться. Его не задели кривые, измазанные кости. Двоих кости пробили, из-за чего из них стала течь кровь. Чудовище с ледорубом от подобного встал как вкопанный. Он не ожидал так много крови. В его мире они состоят лишь магия, а тут происходило что-то настолько противоестественное, что его разум просто сопротивлялся осознанию большей материальности местных. Шестипалый монстр, используя замешательство запрыгнул на создание и схватить его за череп. Это вышло без проблем. Санса вдавили в землю и пытались 3 парами магических кулаков разломать под крики. — Мы и тебя изувечим, сука! Скелет под эти крики пришёл в себя и просто укусил настоящую руку. Вцепившись ртом в ладонь монстра, тот в ужасе и с дикими визгами отпрыгнул. Во рту Санса остался большой кусок плоти, из которого сочилась красно-чёрная кровь. Двое других монстров не воодушевились и пытались найти выход, желая умчаться за подмогой. Но кости, которые внезапно образовались на всех плоскостях, не дали им этого сделать, заблокировав дверь, ближайшие к ним метра и небольшое окно. Скелет выплюнул кусок плоти и заорал. Но крики скелета их мало волновали, они смотрели как роботизированный хрипло взревев, излив последние жидкости на кости, стал распадаться в пыль оседающей на всё. — Вы от меня не отвертитесь! Вы, тупые и слабые сукины дети! Пока он это кричал, на этот яростный крик сбежались монстры со всей округи, которых ждали подавление бунта их любимчика. Выжившие на произошедшее схоже реагировали. Трёхногий от подобного выпрямил руки и, создав на них лозы, стал целиться ими в скелета. Но на мгновение вооружённый пропал и, спустя ещё одно мгновение, прямо в начале выпада оказался впритык к трёхногому и одним выпадом отрубил тому руку. От следующего выпада его защитил шестипалый, просто откинув коллегу в сторону, как раз на одну из костей, которая пробила тому ногу, попутно застряв, но это лучше чем попасть под линию кривых костей что летели в стену. Скелет понял, что тут будет самым бесящим, и, создав массивную линию костей, смог почти полностью провести ею через шестипалого. Кости крайне близко расположенные ломали тело рукастого, бросало между собой, заливая всё пространство кровью, но по итогу тот застрял на нескольких костях. Он мог лишь вопить от боли и смотреть за двумя своими друзьями, так как он не был в силах соскочить и мог вдавлиемым в стену смотреть. Уже однорукий монстр встал лишь для того, чтобы скелет проверил на нём свои предположения. Санс знал человеческую анатомию и такая небольшая схожесть нужна в проверке. А люди никогда не могли пережить обезглавливание. Ледоруб пробивает весьма большую, но непрочную шею сзади, без хруста костей или рвущихся, едва слышных звуков плоти. Было лишь одинаковое ощущение на всём участке шеи. Но чтобы завершить удар, скелету не хватило сил. Ледоруб остановился где-то на середине, и, когда скелет попытался вытащить инструмент, голова врага, свисая на остатках шеи, упала ему на грудь. И тут уже крови было так много, что все пребывающие в более-менее адекватном состоянии остановились. Она украшала всё, но постепенно стала исчезать. Скелет вытираться стал. Шестипалый смотрел на это и не мог уже унять нарастающий ком боли и ужаса. Остались лишь он и его шипастый друг, что пытался атаковать это создание своими шипами и выстрелил. Но тот исчез и появился около шестипалого. Второй выпад ледорубом отсёк голову монстра. Шестипалый мог лишь считанные мгновения наблюдать за собственным телом вдали от себя. Кровь залила глаза всем троим, не давая никому прицелиться. Но скелету это было не нужно, он лишь стал размахивать ледорубом. И когда очередной выпад попал не в стену, а в чьё-то тело, не хрустевшее, как кости, стал вслепую бить по монстру, что кричал ему что-то. В общем потоке было им понять лишь два слова: «не надо» и «умоляю». Когда ничто не кричало около него, скелет вытер лицо рукавом и смог услышать звуки толпы около сарая. Её он отпугнул рядом костей, но это не особо помогло. Те стояли и ждали, кто выйдет из сарая. Это ждали как те, кто тут не первый год живёт, так и отправившиеся сюда, чтобы их навестить. В сарае же свободный Санс подошёл к плачущему и отрезал цепи, оставляя наручники на альтернативе. Отозвав кости, скелет смог увидеть все следы своих трудов. У большинства кровь уже растворялась, но не прах и одежда голых насильников. Одежду аккуратно положили на столик в дальней от скелетов части сарая. Плачущий никак не сопротивлялся, давая себя переодеть в серые джинсы и сандалии. Но слёзы не были слышны на фоне криков уставшей ждать толпы, которая уже собралась. Санс не умеет телепортироваться с кем-то, лишь с не слишком тяжелыми предметами. Надо было как-то найти способ их напугать. Первое, что он решил попробовать, оказалось переговорами на его условиях. Множество костей вышли со всех сторон сарая, отпугнув кого-то и ранив парочку монстров. — Охуеть, что там творится! — сказал один из них, подойдя вплотную к двери. Санс от подобного был зол. Настолько слаба его версия тут, раз никто после этого не верит в его победу над ними. — ВОН! ПРОВАЛИВАЙТЕ! ЗАЕБОЛО УЖЕ ВСЁ! ПЕРЕЛОМАЮ ВАС ВСЕХ, ЕСЛИ ОСЛУШАЕТЕСЬ! — голос становился то громче, то тише. Костей внезапно стало больше как в количестве, так и в размерах. Часть уже уходила названивать или как-то сообщить это его брату. Кто-то пытался ломать кости, но, когда третья волна буквально перекрыла городок на две части с внутренним коридором от двери сарая до входа в дом, все уже отошли от сарая. К нему уже никак нельзя было подойти, не потеряв минимум час в попытках пробиться через всё это. Никому из летающих не приходила идея перелететь. Им всем стало слишком страшно просто от понимания того, что это создание как-то раньше времени восстановилось. И это стало хорошей новостью для скелета с пробитой головой. Никто, кроме него, не запомнит картину того, как один Санс тащит другого по снегу. Его сил не хватает для того, чтобы поднять его хоть немного над землёй. Из-за этого он прикрывает следы новыми и мелкими костями. Уже войдя в дом, он второпях прикрывает шторы и закрывает дверь на засов. Когда он закончил, Санс отзывает кости и перемещает поближе к дивану плаксу, который успокоился и, видимо, засыпал. Наконец можно хоть немного расслабиться. Скелет с ледорубом чувствует голод. Кровь на его одежде и кровь на одежде его альтернативной версии слишком аппетитно выглядит и не растворялась. Скелет осматривается и вдруг видит на кухонном столе что-то странное. Подойдя к тарелке с лазаньей, скелет стал рассматривать содержимое. Тут точно мясо, сыр и лук, залитые томатной пастой и чем-то белым. Тартар? Майонез? Неужели это то, что готовит местный Папирус? Скелет пытается принюхаться, но как следует не выходит. Из-за этого скелет решается пока что напиться водой. Горло пересохло от криков. Всё это время Санс крутил ледоруб и прислушивался. Граждане визжали и орали, видя то, что произошло в сарае. По итогу в дверь пыталась вломиться какая-то обезумевшая девушка. — Сволочь, что он тебе сделал? Ты, мерзкий кусок дерьма. Убью тебя! Санс медленно подошёл к двери, лёг, опираясь спиной о стену, и только тогда начал говорить. — Кто ты для него? — спокойно спросил он. — Он мой монстр, мы были с ним обручены! — голос, наполненный гневом и болью, под конец задрожал, указывая на то, что она любит. Хотя для Санса это было ничем. Смысл горевать над тем, кого уже нет? — Обручённым можно ебать других монстров? Или ты не первая его невеста? «Надеюсь, они понимают, что это чёрный юмор». Ему было насрать на неё, какая она. — ОБРУЧЁННЫМ МОЖНО СПАИВАТЬ других монстров ДЛЯ ИЗНАСИЛОВАНИЯ? Можно или нет? — Голос стал повышаться, переходя в крик, хотя он и не мог этого делать, как в сарае. Боевой кураж был помощником для подобного. Сейчас в нём лишь веселье, что не помогает ему с этим. Когда девушка отошла, Санс решил посмотреть на спящего, оставленного им же около дивана. Тот лежал на боку и спал. Тут теплее. Гораздо теплее, чем в сарае. Его даже почти по-монстрячи жаль. Он не умер в холоде абсолютно голым и рад даже этому. «Что за урод его там оставил? Точно. Папирус! Он что-то нарушил? Санс решил узнать информацию от преступника? Он тут преступник? Он тут не в очень хорошем счету?» Но этот скелет на все сто заболеет или будет долго восстанавливаться от похмелья. Наплевать. Хотя сейчас его беспокоит местный Папирус. Он может быть полезным материалом для давления или причиной для взаимодействия. Но надо возвращаться в реальный мир, где девушка ничего не могла сказать. — Ты была обручена с грёбаным любителем костей. Даже интересно. Когда бы ты стала полностью его, он резал бы плоть, чтобы добраться до твоих костей, или заставлял бы голодать, чтобы следы костей через мышцы проступали? А может, ты бы превратилась в общую игрушку для идиотов, — Санс стал громко говорить и смеяться одновременно. — Ты должна меня благодарить, а не злиться. Я спас тебя от такой возможности провести остаток твоей жизни. Тут его горло не смогло сдержать крик: — Где мои овации?! Покажите мне это, гниды вы неёбанные!

*На улице около дома скелетов*

Девушка, как и горожане, от такого выпали в осадок. Санс был братом Папируса и тем, кто много болтал. За что и должен был поплатиться. И платил до сего дня. И, видимо, смог выдавить из себя всё. Или же пришёл в себя после того, что в него вливали? Старые жители переехали, и лишь истории Гриллби посетителям рассказали о нём старом, не как о секс-игрушке протеже Папируса. Напоенный, почти использованный. Самое главное — злой и явно готовый убить ещё кого-то. Это не оправдание им. Те парни были неплохими монстрами. А говорить, что они насильники, при условии, что он уже не в первый раз, явно сказано сгоряча. Он точно не в себе. Они были слишком хороши, чтобы умереть. Так думала его девушка и многие другие. Сейчас от них кровавые лужи и кучки праха в повреждённом сарае.

— Кто нам поможет с нашими нуждами? Санса самого клонило в сон, но он улыбнулся на такое и спокойно сказал: — Если сами не можете, то рекомендую вздёрнуться. В сарае куча оружия. Если вы на что-то из этого сядете или попросите проткнуть, либо расквасить голову, то и проблем не будет. Горожане окончательно выпали от этого. От всего происходящего часть ушла в шоке. Другие плюнули на это и пошли дозваниваться до Папируса. Остальные пытались говорить через дверь, но ничего не услышали.