История хоррора: О дивный пошлый мир.

Санс не говорил ни с кем из горожан, кроме ушедшей в слезах девицы за всё время с начала резни. Скелет был не против поболтать, но его тело требовало отдыха. А ещё оно болело от невесть откуда взявшегося внутреннего жара. Санс посчитал, что это из-за той воды. Добавками, которыми пытаются напоить организм, плохо усваиваются. Видимо, вода здесь более наполнена микроорганизмами, которые не вымерли в плохой окружающей среде, либо конфликтуют с той средой, которая была в нём. Он попал на третью попытку поиграть с удачей. Из-за этого Санс хотел отправиться к дивану для отдыха, но, почти дойдя, ощутил, как новый удар иглы где-то под поясничными позвонками бьёт со всей силой. Скелет упал на пол и прижался к боку дивана, и понемногу боль стала отступать. Их диван был таким же. Санс не думал, что будет так изранен, чтобы жаться по углам, как мышь. Новый укол боли произошёл через пару минут. На этот раз Санс не выдержал и испустил довольно громкий рык боли, показав всю слабость своего тела. Горожан к тому моменту осталось крайне мало около дома, и, даже если кто и услышал, то вряд ли обратил внимание. Санс отдышался и потёр рёбра, которые от поглаживаний стали болеть чуть меньше, поэтому следующий укол был гораздо слабее. Затем по привычке засунул вторую руку в глазницу. Лишь тогда он смог выдохнуть окончательно. Санс стал пялиться на потолок и перевёл взгляд на местную версию себя. На сей раз он осмотрел лицо, в которое боялся смотреть. Но они слегка разные. У него три ярко выступающих шрама. Вставленный искусно золотой зуб поблёскивал. Разрез над глазницей заканчивался чуть выше надбровных дуг. Сколы на правой стороне черепа единственные пытались восстановиться. Видимо, свежие. Забавная у него мордашка, прямо хочется её потрогать и укусить. Укусить. Кровь. А у него есть кровь? Голодный припадок и банальный интерес подняли его на ноги, и тот начинает эксперименты. Шизанутый Санс кусает свою версию за руку, около кисти. Кровь льётся из места укуса, и, выпив некоторое количество, психа прошибает понимание. Он занимается чёртовым актом каннибализма. Он не хочет быть как гвардейцы королевы Андайн, что жрут случайно пропавших к ним монстров. Шизанутый отрывает кусок ткани джинс, что и так были слишком большими для его скелета. И только после перестаёт высасывать кровь. Тело начало болеть на пару мгновений ещё сильнее, но боль быстро ушла. В это время он перебинтовал своё альтер-эго. Он смог сейчас справиться с голодом достаточно быстро. Мерзко. Кровь местного Санса помогла его шизанутой инверсии немного освежить разум. Боль внутри его позвоночника пропала, а новый укол не появлялся почти 10 минут, коих бодрствующий лихорадочно ожидал, осматривая помещение. Выглядит неплохо, но местами мрачновато. Когда Санс устал ждать укола, тот попытался встать на ноги, и у него вышло. После этого скелет ложится на диван и находит под рукой пульт. Почти сразу! Диван был ещё более мягкий, чем у него. Даже пружины толком не били, если неправильно лечь. Ляпота. Понажимав на кнопки, Санс включает телевизор, пугая их обоих. Спящий просто услышал громкий звук и сделал недовольную гримасу, перекатившись на бок, вжимая лицо в ворс дивана. Диванный Санс от звука встал на дыбы и посмотрел по сторонам и на своё оружие. Ледоруб приставлен к дивану. После скелет всматривается и видит, как картинки на телеке меняются. Этот телевизор рабочий! Тут всё работает! Скелет залипает на странное шоу от Меттатона. Четырёхрукий робот изображает из себя какого-то важного гвардейца, рассказывающего о расследовании ограбления на важном торговом маршруте. Стоит Сансу нажать на другую кнопку, как канал переключается. После робот показывает себя в роли кого-то другого. Это мастер по призыву всяких чудищ! И... сейчас его человек-компаньон ломает дерево, чтобы добраться до парочки монстров-идиотов, желавших перебить деревушку красноволосых людей, чтобы отдать сердца деревенщин знатной даме из ближайшего большого городка. Интересно, хотя слегка монотонно. Санс продолжает это смотреть в течение нескольких ближайших часов.

***

*После окончания патрулирования. Где-то на границе холодного и влажного регионов*

Ближе к середине дня Папирус возвращается из подземелий внутри подземелья. Просить такого высокого бугая, как он, гонять малолетних идиотов в узких переулках — "гениальная" затея, но кто, если не он. Те не смогли бы. Им не позволено, и вряд ли те продолжили бы с ним развлекаться после такого. Выйдя на улицу, он принимает кучу пропущенных звонков и сообщений. Прочитав первый попавшийся, Папируса едва не впал в ступор. — «Лорд» Папирус, твой брат убил четырёх монстров, пытавшихся вывести его из сарая, и как-то выбрался в одиночку, хотя вы точно запирали его кандалами. Но он наколдовал кучу косте и ранил монстров. Возвращайся быстрее, мне кажется, что твой брат убьёт ещё кого-то после всего, что с ним было. — Этот лентяй кого-то убил? Как это вообще возможно? Папирус едва удержался на ногах, когда не заметил камушек, наполовину погруженный в снег. Он никогда не был убийцей. Он никого не убивал, при ВЕЛИКОМ ПАПИРУСЕ и подавно. Он постоянно говорил о том, что у него как таковых врагов нет, чтобы тренироваться усерднее, чем сейчас. А он тренируется почти никак. В данный момент это звучит, как одна из его блядских шуток. Папирус спешит обратно в Сноудин. По пути он смотрит сообщения о том, кто был убит, и как Санс сбежал под защитой кучи кривых костей. Хоть что-то произошло в столь надоевшем ему месте. Уже подойдя к сараю, он видит следы битвы. Они оторвали кусок его милого сарая. Тут точно была битва. Но как? Его брат дрался с теми, кто должен, на всякий случай, его освободить. Но почему? Они его тут спасают, а Санс, как дикий зверь, кусается. Он заслужил порки! Злость ударила по Папирусу, и тот со всей силы ударил по сараю, что слегка прогнулся от натиска его кулака. Это тоже странно. Войдя внутрь, его дыхание перехватило. Если до этого он посчитал это затянувшейся шуткой толпы его собутыльников, то теперь нет. Кровь кристаллизовалась и не вышла за пределы сарая. А полукристаллизованная кровь, смешанная с пылью, покрыла почти весь пол и три стены. Все они были подальше от его личного пса!Санса. Питомец разочаровал его окончательно. Мало того, что устраивает тут шоу, так ещё и решил убить этих важных господинов. Почти половину из тех, кто так часто помогают его брату и покрывают его грешки. И убил так. Эта картина слишком надолго застыла в глазах Папируса. Он много лет не видел таких мест преступления. Около Сноудина такого не было, а остальные районы были самостоятельны, чтобы его не отвлекать. После такого его точно попытаются вздёрнуть их родичи, если он сам не сделает худшее наказание. Как тренажёр Папирус Санса редко использует. Он его раб и справляется с ролью кухарки лучше. Придётся отдать его на растерзание толпе. Может, кто-то из них не будет против выебать его за всё, что он сделал? Осмотревшись ещё, он видит даже часть одежды и, вспомнив имена, подтверждает по ним смерти как минимум трёх. Но что тут делает их одежда? А, в прочем, не важно. Выйдя, тот опять видит следы призыва костей, прямо до дома. Его брат не призывал столько на тренировках и никогда не показывал, что в принципе может призвать. Даже удивительно. А если он и правда, по некоторым сообщениям, ими может двигать, то Папирусу даже немного жутко. Сам великий Папирус освоил движение лишь с синими костями. А они проще в этом плане. Даже Догго это освоил. А он был слепой дворнягой. Это явно сотворил его брат. Он не мог этого сделать. Кто-то мог такое сделать в том положении, в котором он был? Что это за блядство произошло, пока его не было?! Вернувшись в сарай и войдя в этот полумрак поглубже, он стукается о бутылку. Его должны были напоить, чтобы быстро согреть. И это они успели. Магия монстров в пьяном виде не стабильна. Может, он призвал те кости в таком состоянии? Кривой из-за алкоголя, но это значит, что они двигались из-за нестабильности. И, освободившись, тот мог убить их в пьяном бреду. Один против четверых. Так смешно и неправильно. Он не верит. — Это не может быть правдой! Он не мог быть таким сильным! Дальше тот решил осмотреть территорию в крови. Мерзко. Санс от такого и пальцев лишиться может на пару дней. Проведя пересчёт инвентаря, тот видит пропажу ледоруба. Куда он делся? Брат забрал его с собой и им освободился? Он мог ранить кого-то из них, или, будучи вооружённым, мог защитить себя раненого. Он использовал силы других, чтобы кого-то из них убить. Один к трём, более реально, но это Санс. Он юнцов от себя даже не посылал, когда у него спрашивали о какой-то глупости. Даже алкоголь им, как сраный курьер, приносил, пускай часть и сам пил. Подняв бутылку, а за ней ещё парочку, тот пытается понять, а могли ли они всё это в него влить? Могли, ведь и сами часть выпили. Один пьяница против трёх. Даже так Папирусу не верится. Он не такой сильный. Он не воин, а сраный и нахер никому не нужный мешок мусора, прямо как тот, что он подобрал и держит из чистого альтруизма. Папирус уже стал тут мёрзнуть. Выйдя из помещения, скелет дрогнул от ветра, прошедшего через подмышки. Тот спеша подходит к своему дому и, попытавшись открыть, понимает, что дверь закрыта. — Санс, сука ты пьяная! Я тебя всех пальцев лишу и отдам им. Открывай уже, хуесос! Скелет использует свои психокинетические способности, чтобы открыть дверь. В этот момент смотрящий Санс спрыгивает с дивана и ставит ледоруб около спящего. После телепортируется в комнату Санса. Папирус входит в дом, злясь. Он орёт нечленораздельные звуки, которые даже в слова у него не складываются. Телевизор очень громко показывает одну из скучных передач Меттатона, во время просмотра которых Санс почти задремал. Хорошо, что Папирус вовремя пришёл. Папирус ударил диван ногой, но толком его даже не приподнял. Затем, не заметив ледоруб, он увидел своего брата, лежащим на полу. — Решил умереть, насмотревшись этого говна, мусорный шлак? Лицо Санса красное, видимо, от большого количества алкоголя. — Бухой жирный ясень! Кровь впиталась в тело, но одежда ей так пропиталась, что на месте, где он заснул, осталась лужа. — Мерзость. Ты мне уже противен. Он оделся в одежду этих монстров и спрятался тут. Старые привычки остались. Подход к жертвам поменялся. — Проснись, воровской ты деградант! — он не заметил, что руки другого скелета связаны. Он был слишком зол для этого. Санс пытался проснуться и, с трудом и сильным похмельем, сказал: — Босс… меня… что? —тело скелетика начало трястись, его едва хватало сил, чтобы не проблеваться. — Как ты, блять, это умудрился сделать? — Папирус смотрел прямо в глаза брату. Санс заплакал от судорог и громкости голоса брата. — Меня напоили. А кровь... — Санс пытался сдержать новую волну желания проблеваться. Папирус посчитал это мямлением и, подняв брата насколько смог, резко кинул. Отпустив, он стал давить на рёбра. После этого Санс выблевал чистую магию на одежду и немного на лицо Папируса. Тот отшатнулся назад, предварительно ударив обувью Санса в ребра. Затем он ушёл на кухню, чтобы вытереть лицо и оценить, насколько сильно его залило магией. В этот момент Санс со второго этажа телепортировался на первый и забрал ледоруб. Телепортировавшись за спину гигантского скелета, он ударил ледорубом по колену Папируса. Тот начал падать на пол. — Что ты творишь? Санс прекратил лишь тогда, когда тупая часть ледоруба попала Папирусу прямо по черепу. Второй удар почти выбил Папируса из сознания. Третий же выбил брата Санса из колеи, и тот вырубился. Магическая блевотина за это время успела отлететь на атакующего скелета, пол и стены. Другой Санс ещё не до конца пришёл в себя, из-за чего атакующий Санс воспринял его, как другого монстра. — Кто ты? — Скелет. — Санс. Полуголый скелет пытался сосредоточиться на собеседнике, но в его состоянии он не мог поднять голову выше пояса. Чёрные шорты были приняты за юбку до колен. Открытые участки, состояли из костей. А на пятки смотреть не хотелось. Местный Санс перепутал его ср старым знакомым. — Ты изменился. Забирай, раз уже пришёл, дай только с братом попрощаться. Это время ужасно. Трезвый Санс всё ещё злился. И высказал это сразу, не думая ни о чём. — После всего этого и не только? Он ещё дорог тебе? После всего этого?! Красноглазый злился во всю: — Он тебя только моськой, как собаку, не ставил. Он ведёт себя с тобой, как будто с питомцем. Хотя нет. Даже плохой хозяин себе такого не позволит! Где хоть какие-то братские чувства?! Их обоих заколотило. Одного от чувств, другого от слабости. — Сможешь ответить мне: где твоя машина? — кончик ледоруба он поднёс к похмельному скелету, но в глазах похмельного Санса он расплывался в нечто, похожее на косу. — Да, это так...она в подвале. — Посмеешь развязаться, я твоему брату ноги отрежу и заставлю тебя их сожрать. Когда Санс телепортировался, его версия из этой вселенной ещё раз блеванула. На сей раз это более-менее привело его в чувства. Слишком тут хорошо и тепло, как раз для места, где была применена эта коса.