История хоррора: О дивный пошлый мир.

Телепортировавшись в подвал и найдя переключатель, комнату осветили немногочисленные, крайне запыленные и тусклые лампы. Всё видно лишь кривыми силуэтами. Свечение красного глаза, в таких условиях, невероятно помогало ориентироваться. Осмотр был недолгим и предсказуем. Проводка подключена правильно во всех открытых участках машины. Отсутствовала часть плат, не самые часто встречающиеся, но можно поискать их по складам или у Альфис одолжить. Второе, что бросилось в глаза — энергоблок, вставленный в наполовину законченный защитный конус. Нижняя часть весьма неплохо спаяна, и места для присоединения второй половины есть. Скелет начал осматривать коробки в попытке найти что-то для подтверждения мысли, что никак не хотела сформироваться у него в голове. В коробках было много пыли, как и деталей, что, по идее, могут подойти, но на осмотр уйдёт не менее пяти дней. Конус надо допаять с использованием чего-то сверх горячего. Только после этого он может думать, правильно ли платы вставлены, и каких не хватает. А про пыль он тем более молчит. Лишь на уборку подвала уйдёт где-то несколько недель, если работать в одиночку. Местный он — единственный, кто может оказать ему помощь с машиной. Санс не помнил, как настроить программу, чтобы его перекинуло в другой мир. Единственное что он помнил — код своей машины, но не как дойти до этого шага. Даже попытка переучить язык, на котором работала машина, оказалась бесполезна, он сдался. Как ни странно, машина работала даже после того, как к ядру подключили его глаз, и она была остановлена волной очень больших костей. После всех мыслей и эмоций, в голове проявился силуэт Папируса, а потом местной недокопии. При попытке не думать об этом, в голове стала крутиться лазанья на первом этаже. Санс использовал слишком много магии сегодня, но кровь местного себя прилично восстановила скелета. И он выдержал всё это. Санс помнил, как часть граждан его города, как только были введены новые порядки, умирала от еды. Организм был ослаблен настолько, что справиться с едой просто-напросто не мог. Обычная вода вызывала боль, но от крови того скелета, кроме чувства тошноты, ничего не осталось. Его полупереваренная магия и более пропитанная магией среда не дали ему после этого рассыпаться. Скорее всего, так. Но даже так, чувство вины стало его понемногу сжирать. Он не питался больше семи лет и первое, что он сделал, когда представилась возможность съесть что-то нормальное, так это выпил крови. Не того манящего непонятно чего на столе, а крови. Санс остановился и вспомнил о том, что оставил этих двоих без присмотра. Но Папирус без сознания, а сломленный он под большим вопросом. Надо переговорить с ним, если он в себе. Вернувшись в дом, встретить его смогли оба скелета. Но альтернативная версия пыталась порезать цепи несколькими костями, что у него даже почти получилось. Парень ошибся всего разок, но уже это повлекло за собой обрыв пары звеньев около него. Папирус всё ещё лежал без сознания. Местный Санс смотрел на свою альтернативу, когда тот наконец стал так же на него смотреть, не местный задал логичный вопрос: — Теперь ты в себе, Санс, — улыбка вооруженного скелета была дикой и пугающей. Впрочем, как и весь его облик. Хотя оба они выглядят измотанно и побито. Но вооружённый, как минимум, пугал своим глазом, что светил крайне…странно. — Я так понимаю, ко мне заглянул ещё один сучий путешественник по мирам. — Так к вам не только я попадал? — Красноглазый на мгновение выключил свой глаз и лишь спустя пару секунд активировал. Он не верил. У него что-то щёлкнуло. Тут есть больше шансов на удачную починку машины и спасение брата, или даже всех горожан. Осознание даже вселило уверенность, но совсем небольшую. — Ты один из четырёх ебланов, которые сюда заглядывали, — цепь была дорезана, и тот, освободив руки, немного поднял их вверх. Из-за этого появилась пара гастер-бластеров. Вооружённый напрягся. — Не горячись. Может, я тебе помогу улучшить твою жизнь? Я не против переселиться сюда с моим братом и приятелями. Отработаю переезд. Санс с ледорубом слегка запаниковал, но сдержал себя. Он чертовски много нагрешил, как и все. Если бы у него был бластер или любая другая дальнобойная атака, он бы мог убить эту рыбину, но, увы, он слаб, но этот…сохранил силы её использовать. Почему же не смог сам отбиться раньше? Санс с бластерами на мгновение потерялся в его предложении. Он решил помочь ему. — Давай кое-что скажу. Прошлый помог мне, и мой брат теперь глава стражи, но после этого у меня началась такая жизнь. Брат стал незаметно меняться, и по итогу последние 2 года были чёртовым адом. Так что уточни причину переезда. Бластер Санс видел перед собой фрагменты прошлого. Санс принял то, что брат может наказать его из-за новых подчиненных, но понарошку, хотя иногда наказание может быть неприятным. Однако он не понял момент, когда брат превратился в это — унижение достоинства, открытое проявление ненависти и реальная боль от его наказаний. Он стал бояться, так как стал беспомощен. Пока он отдыхал от убийств вместе со своим приятелем, что исчез спустя пару месяцев, его городок изменился. Куча идиотов сменили кроликов, псов, каменных и прочих. Он остался вместе с братом и Гриллби последними из тех, кто жил здесь с самого начала. Если брат нормально живёт, Гриллби, получается, хоть и давно уже перестал быть таким увереным, живёт более-менее сносно. А он — слаб и устал, в чёрти чьей одежде. Довериться своей альтернативе он очень хотел, но боялся. Поэтому тот решил продолжить говорить, не дав другому времени на ответ. — Ты реально хочешь переехать сюда? Наше подземелье — мрачное место, где любого могут когда-угодно убить или, если повезёт, предварительно трахнуть. Тут уже золотозубый замолкает. Санс с пробитой головой садится на диван, оставив около себя ледоруб. — У нас любого могут съесть. Быстрая смерть лучше, чем то, что ждёт нас в собственном подземелье. Тем более, тут есть еда и даже такое, но в виде развлечения, — показывает на телевизор. — Оно тебя устраивает? — шоу по их телевидению — шлак. Жвачка для мозга. Почти ничего не имеющий в себе заменитель нормальных развлечений. Слепленный, причём, на коленке. Но разве в его мире действительно так плохо? Придурок с чернильным пятном на моське говорил, что их мир близок к двум крайностям. Местный Санс испытывал своей жопой обе крайности, иногда даже одновременно. Дальше, когда он напомнил тему разговора, тот стал описывать вариации будущего, если его миром кто-то заинтересуется. А шутки остались прежними. Мир может выродиться в бордель, работный дом или глючный пиздец, как на дисках, что он искал на свалке и находил с кучей сколов. Хотя стоит даже такое тут много, но у них явно прошёл сценарий работного дома. На этой теме он шутил. Про то, что съедобен вполне себе и прах. Следующие слова синего это подтвердили. К моменту начала речи он повесил нос, отчего каждое слово излучало зло и боль. — Да. У нас такое будет, только если выйти на поверхность. Бластер Санс удивленно восклицает: — Азгор не смог сохранить души? — Он сдох, и души после этого исчезли, — слова выходили с большой злость, — Это по-настоящему хуёво. Улыбка дырявоголового, когда тот приподнял лицо, была до ужаса большой. Он как будто со злости вмиг переключился на смех и сарказм. — Ты заруинил момент для шутки. Как и вся наша жизнь. Скелетов от последующего диалога отвлёк Меттатон. Транслируется детская передача. Меттатон изображает старика, что слушает подобного призраку барашка с двумя подарками на ладонях. Громкая музыка на мгновение оглушила скелета с бластерами, отчего один из них исчез. Скелет с ледорубом от такого поёжился. С поломанным черепом слушать что-то громкое не очень хорошая идея. Призрак вытащил страшные куклы смеха и невежества. Они были сделаны из пластилина и выглядели ужасно. — Понравилось шоу? — Санс с бластером посмотрел на руки и призвал ещё одну кость, доломав об неё наручники и наконец освободившись полностью. На поломанных наручниках он заметил кучу своей надкостницы. — Как минимум, оно заставило меня сменить положение. Давно я так не веселился. Затем Санс посмотрел на брата. Живой. Доверия он заслуживает. Освобожденный скелет говорит: — Не проголодался? Я приготовил лазанью, могу разогреть. Красный глаз от такого резко уменьшился, и собеседник стал откровенно пялиться. — Готовишь ты тут? — Ну да. У тебя не так? — золотозубый от такого даже глаза максимально открыл. — У меня готовит брат. Из-за этого у нас его любят, — голос имел нотки тоски, но всё ещё был добр. — И что же он готовит? Внезапно скелет на диване дёрнулся в сторону и свернулся. Освобождённый скелет считает, что это связанно с голодом. Когда тот немного пришёл в себя, тот говорит: — Спагетти, — на удивление тот ещё сохранял улыбку. — Экспериментирует с едой или как? — Да. Он любит добавлять разные куски, специи и требуху. — Понятненько, — освобождённый Санс смотрит на своего брата и с лёгкой грустью исчезает, появляясь через минутку с парой тарелок, на которых были ещё и вилки. — Не знаю, хватит ли моей прочности на переваривание подобного. Скелет в рубашке чешет скулу и говорит: — Я за последние несколько лет мог не есть неделями, но организм справлялся, когда мог есть. И тем более, ты не в своём мире. Как говорил мне Санс с иголочки, сдохнув не в своём мире, но имея свой оригинальный мир, ты вернёшься туда, и почти сразу там произойдёт то, из-за чего тресёт, и он вернётся к оригинальной форме. Так что единственные, кто тут рискует с этим предложением — это я. — Можно попробовать, — скелет с ледорубом стал улыбаться и с какой-то яростью выхватил кусочек, а затем, осмотрев, стал поглощать. Лазанья была полуостывшей, и вилка бы пригодилась, но ждать он не хотел.

Кусочки фарша и овощей стекали на руку, рот и немного на одежду.

Но даже так это было вкусно.

До безумия вкусно.

7 чёртовых лет.

Местный Санс смотрит на эту сценку тихо. Он явно голодал дольше него. Настолько долго, что его начинает потряхивать от самого факта соглашения этого явства. Думаю, можно оставить этого довольного зверя, чтобы переодеться в нечто нормальное. День налаживается.