История хоррора: О дивный пошлый мир.

Меттатон прочистил струны в своём голосовом канале и продолжил свои вопросы. — Последний вопрос из провокационных, пока что. Какое из моих шоу вам нравится больше других? Черри продолжил попивать своё пиво и спокойно сказал: — «Чёрный лес». Ты постарался, чтобы детям было страшно смотреть твои шоу. — Согласен с тобой. Дети в наше время стали совсем слабыми и ранимыми, надо это исправлять. Но почему типа не для взрослых? Сайдар решил ответить за друга: — Всё просто. Твои детские шоу показывают хоть что-то отличающееся от того, чем ты балуешь взрослых. Все твои «взрослые шоу», — показывает воздушные кавычки, после чего допивает пиво. — Однообразный сблёв о том, какой главный герой хорош и прекрасен, со всеми его читами, а все остальные — слабыми. Показывая всем при этом одного и того же лицемерного, зазнавшегося, тупого в понимании происходящего и при этом со странным вывертом языка, когда в важные места он затыкается нахрен, а когда происходит что-то мелкое, распушает свой словарный запас и всем раздаёт оры и оправдашки, будто он тут самый важный и главный, а не идиот, что решил спрятать свои силы и иметь множество личин. Меттатон от такого прикрыл лицо и, едва сдерживая слёзы, говорит: — Дорогуша. Неужели с ними всё так плохо? Сайдар почувствовал укор, решив ответить роботу: — Да. Разве что в "Больших и малых сундуках" нормальный герой, только приключения а-ля «увидел какого-то придурка и съебался» быстро наскучили. — Как ты мне предлагаешь всё это улучшить? — Покупать сценаристов и тех, кто знает интересные профессии. — Какую ты знаешь профессию? — Охота. Я многое знаю в ней. Могу придумать что-нибудь. Черри решил дополнить: — С шутками могу помочь я тебе. К тому же, я долгие годы был часовым и гвардейцем и могу придумать приколов с этим много. Хотя псы точно что-то ещё лучше придумают, из-за того, что их больше. Догаресса, поняв, что хочет их Санс, говорит: — Как по мне, ты не хуже придумаешь всех нас. У тебя куда лучше выходило смеяться над всеми нами. Меттатон решил к себе внимание подключить и сказал: — Как насчёт ещё пива? Сайдар на него мрачнее посмотрел и сказал: — Будешь третьим? Вдвоём пить скучнее, чем втроём. Черри потянулся за новой банкой и, выпив за раз, крикнул: — Согласен, Сайдар! Меттатон отправил одну из пар рук за новой партией пива: — Следующий вопрос Сайдару: как вы добрались до Сноудина? — Как минимум целым. Как максимум — голодным. Робот не понял ответ, пока скелеты улыбались: — Санс! Как тебе видеть твоего брата, пришибленного к полу? — Как минимум, ностальгично. Как максимум, он в моей комнате сидит в клетке. — Как ты тогда себя чувствовал, когда разгромили комнату? — Плакать хочется. Две недели не было, и тут такое. — Каково было, когда ты увидел, как это? Оба скелета переглянулись и, не успев ответить, как Меттатон понял и, удлинив одну из рук, включает проектор. Через 20 секунд разогрева робот включил видео, и все трое стали наслаждаться им. Робот спокойно смотрит на это. Черри от такого заорал, как только те что-то стали делать. Сайдар молчал и вставил руку в глазницу. Ему было ужасно мерзко видеть то, что творил этот скелет. Папирус вместе с четырьмя монстрами шли из коридора в комнату Санса пьяной походкой. Войдя в сильно запылённую комнату, Папирус включает свет, и Черри уже хотел заплакать. Его родная комната, что сейчас будут превращать в ебучую свалку. Пятёрка монстров проходила и с сильными «ик» и удлинением части слов во время практически каждого слова. Когда те пару минут поболтали и посмотрели на всё это, действовать стал роботоподобный монстр, которого уже убили. Роботоподобный поднял шкаф и кинул его в другую сторону комнаты. Девка в большом плаще и раскрасневшимся лицом, при абсолютно белом, едва ли не прозрачном теле, забрала лампу и стала её смачно есть. Всё это сопровождалось удивлёнными взглядами её собутыльников. — Братаан! Ик! А зачем тебе, да тебе, эта лампа? — Вку… — девушка раскрутила лампочку, выплюнув в сторону окна осколки стекла, — но не этот кусочек. Другая девка, вся в иглах и не увиденная Сайдаром и Черри среди захваченных, начала отпинывать шкаф, и когда тот треснул, та, приподняв беговую дорожку, выкинула его к троим, кто стояли пока в дверях. Два скелета смотрели с нескрываемой неприязнью к происходящему. Какой-то монстр с кристаллическими глазами и ногтями поднял беговую дорожку, но отпустил через пару секунд. Папирус поднял дорожку и, подержав над головой, показывая силу, кинул в окно. Лишь когда пошли звуки ломающегося дерева и резкий стук падения, все остальные в комнате заставили похлопать Папирусу. — Чавак… я крут. Эта джроока мешала. Дальше пятёрка стали осматриваться, но кристаллический монстр решил отли́ть. Его сверхтёплая моча прожгла матрас. Папирус и это решил выкинуть в окно. Пятый монстр в этой компании, что и снимал это, подошёл и своей жабьей рукой разорвал подушку. А спустя несколько минут, когда пятёрка слегка протрезвела, те кое-как начали убираться. На его фоне Папирус забирает одеяло, вынюхивает его содержимое, после чего стал трясти и вытряс из прорези пододеяльника почку сигарет, бутылку кетчупа и пару вилок. После на Папируса с одеялом обратили внимание, и тот, скинув его на пол, подходит к тому, кто снимает. Захватив телефон, тот его выключает. Робот после этого стал крутить двумя руками и показывать на Сансов, и оператор переставил камеру в их сторону. Оба они были мрачные. Только с золотым зубом прикусил край своих псевдогуб нижней челюстью. Он пытался болью перекрыть мерзкие ощущения внутри. В синем выпил столько, сколько в него влезет сейчас. Ему было больно за своего нового друга и мерзко. После третьей банки пива подряд скелету поплохело, и тот плюётся в сторону. — Ты невоспитанный варвар! Зачем плеваться на пол? — Перепил. Слишком много манны. Мне не так много надо есть, из-за чего лишняя мана просто копится в горле и подобно блевотине выходит. Хотя, видимо, второй глаз сам стал впитывать часть этой манны. Слишком мало плюнул. — Невоспитанный варвар! Моя любимая крепость осквернена не хуже твоего дружка. — Меттатон стал излишне драматизировать, чем выбесил Черри. Тот встал, призвал множество костей около робота и рявкнул ему: — Мудак! Хватит, блять, про меня шутить. Иначе я тебя в клетку закину вместе с моим братом. Робот слегка покраснел и сказал: — Я не против подобного. Ты реально разрешишь мне быть поближе к этой куче самолюбивых костей? Сансы поняли, к чему это. Сайдар удивлённо говорит: — Тебе нравится Папирус? Меттатон прикрыл лицо руками и, слегка трясясь, говорит: — Он такой сильный и брутальный. Первое уже не так, но я просто хочу, чтобы он был рядом. Сансы переглянулись. У них обоих возникла похожая идея после его слов. Те решили её озвучить вдвоём. — Как насчёт одолжить его для съёмок? — Как насчёт одолжить его для съёмок! Меттатон проморгался и, отодвинув руки от лица, говорит, едва веря: — Вы мне его одолжите? Черри стал мрачнее и, прикрыв глаза руками, говорит: — Только ты не должен его выпускать за пределы этой крепости. Изнасилования я не приемлю, иначе сам с тобой такое сделаю. И самое главное: когда я попрошу тебя его вернуть, ты его вернёшь. У него в голове прошло лицо брата, что в полном шоке от его новой работы. Как наказание за комнату — идеально. — И что же я дам вам взамен? — Тебе хочется новых шоу, так я придумал для тебя ещё одно. Все те придурки, что оккупировали Сноудин, помогут с его улучшением. На их деньги мы уже наняли строителей, чтобы превратить полузаброшенный из-за них городок во что-то более новое. И пусть они помогают в строительстве как грузчики и прочее чернорабочие. Догго приоткрыл дверь, когда скелет призвал свои кости. Но, услышав речь дальше, понимает, что это лишь способ заключить сделки, чтобы оппонент согласился на его условия. Хотя в любом случае условия для них обоих будут неплохими. Меттатон посчитал эти условия хорошими и, протянув руку, говорит: — Согласен на твои условия. Одному пытаться насытить хоть чем-то уже сложновато телевидение. Сайдар после этого притянул к себе пару банок пива и, когда те закончили рукопожатие, выкидывает во вторую руку одну из банок пива и протягивает к роботу. Меттатон забирает бутылку и, открыв, начинает пить. Сайдар чуть позже открывает и также пьёт. Черри же выпивает так же с ними и, допив, спокойно сказал: — Продолжим отвечать на твои вопросы или как? Меттатон идёт к своему креслу и, сев, говорит: — Ладненько, пойдём по классике. Когда вы в последний раз плакали? Сайдар спокойно говорит: — Когда в глаза кинули специи. — Когда в попытках напоить вылили бутылку алкоголя в глаза, где-то чуть больше двух недель назад. Черри говорил это, спрятав глаза, но сохраняя холодный тон. Робот не изменился в лице. — Интересно. Понял. Дальше. Что бы вы хотели изменить в своём прошлом и почему? Черри и Сайдар не хотели отвечать. Робот смотрел на них и стал от скуки выкручивать руки. После минутки молчания тот говорит: — Понял. У вас слишком много дерьма в жизни было. Хотя у кого их нет. Стали бы вы дружить со своим двойником? Почему? Сансы переглянулись ещё раз. Вопрос был смешной. Сайдар спокойно вставляет пальцы в глазницу и, посмотрев на них через второй глаз, говорит: — Да. Шутить с таким будет одно удовольствие. Черри выпивал в момент вопроса и, допив, спокойно говорит: — Будет с кем в баре Гриллби попить. Двойник точно в то же время захочет со мной попить горчицы. Дальше шли такие же безобидные вопросы, что не вызывали ничего плохого ни в ком из троих. По итогу за пару часов они раскрыли больше сотни вопросов и напились все втроём. Меттатон устал уже от интервью и сказал напоследок: — Как до дома добираться будете? — Пройдусь через короткие пути. — Пойду коротким путём. Оба скелета были пьяны почти в усмерть. Меттатон же давно упал и лежал на кресле и, пока его не начало клонить в сон, продолжал отвечать на вопросы. Около кресел осталось множество плевков и бутылок из-под пива. После ответа на вопрос оба скелета встают и исчезают, к удивлению собак, ставших свидетелями этого представления. Догго попытался разыскать их, размахивая ножами. Остальные просто изумленно наблюдали, видя своими глазами, как скелеты исчезли, подобно превращающемуся в пыль монстру.