История хоррора: О дивный пошлый мир.

Когда заказ был доставлен, и скелеты приступили к еде, Гриллби спокойно допивал из бутылки, которую делил с Меттатоном. Гриллби был рад, но и смущен. Санс всегда был положительным монстром, развлекал народ и в целом показывал себя как тот, кому монстры могут доверять и подчиняться без драк и убийств. И даже здесь он смог улучшить ему настроение. Местный Санс напивался и ел так быстро, как мог. Что-то внутри него радовалось тому, что Гриллби сам смог спасти скелета. Позже, но все же смог. Возможно, даже заинтересованность Гриллби им была тем, что давало ему иметь долги у этого монстра. Долги, которые брат закрыл, когда Санс в его глазах стал неправильным и питомцем. В любом случае, у его кучки пыли, вероятно, будет на одного монстра больше, чтобы поплакать, а время до встречи с Андайн всё ближе. Санс с пробитой головой ел и размышлял о том, что делать дальше. За все дни пребывания в этом мире, он продвинулся к переезду из мира своих монстров всего на два шага. У него есть машина и оборудование, но обстоятельства мешают. Осталось лишь не дать Черри умереть от рук Андайн. Во время их трапезы Меттатон пришел в себя и, повернув голову к отдыхающим, удивился прибывшим. — Мои дорогие скелеты, решили тут поесть? Гриллби, допив бутылку и взявшись за новую, говорит: — Да. Они прибыли незадолго после того, как ты вырубился. — Ух ты! Ладно. Псы смогут сегодня присмотреть за этими особами. Но кто будет завтра за ними смотреть? Сайдар, от такого, посильнее взялся за оружие и, указывая им на Меттатона, говорит: — У меня уже есть те, кто в твоём шоу может быть надзирателями. Пошли, или после того, как ты отключился, ты пока что остаёшься железной банкой? Меттатон от такого надулся и, резко встав, стал указывать на Сайдар. — Показывай, или ты слишком устал, чтобы на крышу лезть, и тебе надо подзаправиться? Сайдар спрыгивает с барного стула и показывает путь к Мотелю кроликов. Уже там крольчиха открыла почти все, и оттуда высыпался мусор в мешках. Попутно с этим, из-за видимо выломанных окон, ослаб общий запах гнили, что заставило Меттатона охать, и появились следы граффити. На эти охи отреагировала крольчиха, которая просто отпинывала мусор и крутила в руке оружие, которым одно из граффити на стене поцарапала. — Что произошло здесь? Что за свинство! Сайдар решил подойти. — Думала, увидишь это место в лучшем состоянии? Эти, вместе с Папирусом, тут всё превратили в мусор. — Голос был на удивление грустным. Когда он говорил о худшем, что с ним было в детстве, голос не был настолько грустным. Даже драматизма не хватало. Пришедшая издалека одна из хозяек этого места, увидев его изуроченным, сама едва держалась, чтобы не сломаться. Грустный голос вызвал злость крольчихи, и та, подойдя впритык и ссутулившись до его уровня, кричит: — Чего тебе, карлик? Сайдар спокойно показал свободной рукой на Меттатона и говорит: — Ты взбешена и зла, как и будут все твои родственники, когда это увидят. Как насчет вернуться в город и поработать на меня и на нашу телезвезду? Поохранять и заставить их выполнять труд на благо города и нас. Лицо скелета выглядело холодным и как будто хотело улыбнуться, но что-то внутри не давало это сделать. Из-за этого крольчиха даже не знала, как реагировать, и просто подошла к Меттатону, который был куда более ей понятен. — Что вы забыли в этом захудалом месте? Меттатон поставил руки треугольником и, раздвигая их в стороны, говорит: — Ради нового самостоятельного шоу! Они будут тут как подмастерья для строителей, что сделают из этого забытого и опороченного ими же города что-то хорошее. И за ними надо наблюдать. За то, что они Папирусу отдали как новую телезвезду, я готов им отдать пару псов на первое время. А вы вроде пропали, но, видимо, свободны, раз унижаете главу стражи в прямом эфире. Сайдар от такого цокнул языком и, повернувшись, сказал: — Если бы меня унижали слова каждого, кто мне что-то не то говорил, то мой путь до сюда был бы усеян прахом. Неужели прошлые два лидера были такими эгоцентричными? Меттатон от такого удивлённо стал смотреть, как и крольчиха, которая, поняв своё положение, уже была готова к тому, что её пырнут ледорубом. Первый начал робот: — Неужели вы так добродушны? По вашему поведению до этого не похоже. — Ты глухой или тупой настолько, что бы меня не понять. Кто она, а кто я? Крольчиха от такого перевела дух. Он высокомерен, в её глазах, чтобы что-то делать. Меттатон от такого удивился и, отойдя на пару шагов, говорит: — Давно я такого ответа не слышал. Но из-за чего вы тогда такой кислый? — Потому что всё, что дальше моста, выглядит так, будто это пожевали и трахнули! Эти же придурки выставили семью в какие-то дальние ебеня, откуда я и пришёл. А когда их заставили работать, абсолютное большинство спряталось, и мне пришлось вместо завтрака идти и разбираться с этим. И к тому же меня отвлекают до сих пор. Меттатон от такого показал свою драматичную стойку. — Ох, понятно, — робот слегка испугался и, отойдя к дверям, говорит: — Что ж, не буду мешать с вашими разбирательствами. И начинай привыкать к моим милым роботам-помощникам. — Папируса не возьмёшь? Этот вопрос остановил робота, и к нему спокойно подходит Сайдар и говорит: — Мисс, забирайте всех тех придурков и пусть убираются отсюда. А ты пошли, покажу нашего скелета в клеточку. Сайдар с Меттатоном заходят в дом. Уже там робот видит пропажу стола и то, что часть деревянного пола была перестелена. На дверь он не обратил внимания. — Дому досталось. — Ты же видел комнату Санса. По сравнению с ней треснутый пол и выбитая и вставленная обратно дверь — так, ничего. — Удивительно, что пострадало из коридора лишь пол и столик. — Был тут, что ли? — Пока этот придурок был ещё в себе и не стал собачкой ради своих новых друзей, с ним у него зависали. Как я понял позже, это он делал, пока брата оставлял своим голодным друзьям. Сайдар смутился такому. Он пытался все эти дни заставить его это признать, а тут это могло быть раньше. Печально. — И ты что-то делал против этого? — Такие свидания мне не по душе. Как будто отсылают одну собаку ради другой. А когда только про это стал говорить, он просто прогнал меня от себя, хотя столько слов до этого говорил. Ожидаемо, как и реакция Папируса. Стоило только Сайдару показаться, как тот уже готовил свои оскорбления. Правда, его пыл только усилился, когда в комнате появился слегка взволнованный робот. — Два гандона пришли. Неужели наконец вы просто собираетесь убить на глазах всего подземелья? Не думал, что такая сутулая собака, как ты, поимеет яйца, чтобы сюда влезать. Сайдар чувствовал тут себя слегка лишним. Но так или иначе, тот, не открывая клетку, стал стягивать с него ошейник. Папирус от удивления поначалу держал его руки, но когда понял, что он задумал, отпустил руки. Скелет, спустя пару попыток стянуть, замечает место, что регулирует диаметр. После этого ошейник быстро снимается, и скелет отдаёт его в одну из правых рук. Только после этого говорит: — Извини, но избавлять тебя от мучений я и твой брат как-то не хотим. И пока твои бывшие друзья. Все эти живые бухарики тут будут работать, ты будешь работать на этого робота. Удачи с новым хозяином. Сайдар уходит, пока Папирус ругается всеми матами, что смог придумать и составить в голове. Скелет даже не повернулся и не скосился, пока робот, как будто пытался отбить все эти волны криков и матов. — Вы блёклый, старый мусор!— На этих словах Сайдар выходит из дома, у входа которого стоит пёс поменьше и, видимо, ждёт того, кто его пустит. — Если интересно — заходи. Сайдар придержал дверь, и пёс пошёл дальше в направлении матов. Уже там он видит Меттатона, который устал отбиваться и встал около входа, ждать, когда скелет успокоится. Сам же Папирус, покрасневший от своих агрессивных движений, упал вместе с клеткой и просто пытался так напугать. Выглядело это зрелище крайне жалко. Дальше день шёл более спокойно. Троица в баре спокойно ела и не особо болтала друг с другом. Гриллби быстро смотался к себе, добавив перед этим: — За счёт заведения. На этот раз! Дальше шёл час проверок всего, что нужно, чтобы привести это место в нормальный вид, и того, что Меттатон решил сюда установить. Дальше скелеты переставляли датчики, когда кто-то отходил от кучи ресурсов, что почти загородили один из выходов из городка. Догами, увидев, что делают скелеты, спросил: — Что вы тут творите? Черри сказал спокойно: — Вспоминаем, что руки должны делать. Сайдар уточнил: — Разберутся со всем этим, гоните из в сторону моста, пускай дорогу чистят, там всё очень плохо. И самых эффективных тут отправьте к крольчихе. Пусть весь сор чистят в мотеле. — Понял вас, скелеты. Пойду передам остальным. Спустя десяток минут пёс побольше вёл колонну из десяти монстров в сторону отеля. После того, как скелеты до настроили блокираторы, те пошли в подвал.Всё нужное они на всякий случай оставили в подвале, где не прибирались и пускать сюда кого-то не хотят. Включив свет, те стали вместе перепроверять то, что у них было собрано от портала. Закончилась проверка лишь ближе к вечеру. Закончилась с неутешительным ответом о том, что им потребуется ряд информационных плат, пара больших кристаллических камней и добрую половину боковых кабелей заменить, а те были старого образца, и вряд ли они их даже у Альфис найдутся в нужном количестве. Когда скелеты закончили с проверкой, те стали проверять, что у них есть, и попутно переговариваться о том, какие атаки были у их Андайн, и, кроме некоторых стилистических отличий, арсенал у них обеих не отличался. По итогу проверки те смогли найти много старых, так же пожёванных крысами кабелей и половину нужных плат. Ещё полчаса те проговорили о том, что Сайдар хочет уже один пойти в рейд на лабораторию Альфис, только перед этим хочет кое-что сделать. Так что только с началом затемнения скелеты вышли. Сайдар в руках имел странный на вид прибор, что ему будет нужен завтра, если ситуация с Андайн будет спокойной. На этот раз они вышли из лаборатории в плохом настроении. У входа в дом их ждала самая юная из семейства кроликов. Увидев двух скелетов, перепачканных пылью и паутиной, с руками, которые от черного масла больше напоминали перчатки, она выдохнула и сказала: — Спасибо, что предупредил об этой ситуации. Зная моих предков, мы бы сюда добрались только через несколько дней. Пройдя мимо, Сайдар сказал: — Не за что. Просто держите мотель в чистоте и следите за этими работягами. В ближайшие недели мы будем заняты. Так что ваше присутствие было полезно нам обоим. На этом они разошлись по своим делам.

***

На следующее утро скелеты проснулись раньше обычного. Черри готовил, как и вчера вечером, что-то по душе. На этот раз это были чимичанги. Он так давно их не видел, что готовка вызвала у него ностальгию и мысли о том, что, возможно, Андайн не сделала ему ничего смертельного. Тогда, в толпе, он не думал о том, что она может хотеть ему зла, но что ей взбредет в голову, он не знал. Сайдар проснулся, когда готовка почти закончилась. Поев в тишине, приятели решили отправиться в путь прямо сейчас.

У дома Андайн.

Дом Андайн был таким же двуликим, как и сама королева Андайн во временном промежутке Сайдара. Один вид этого места должен был напоминать ему о том, что она делала, но дом был больше и имел другие цвета. Вместо бело-синего он был скорее стильным, часть которого выкрасили в красный. Видимо, кому-то из строителей надоело перестраивать её дом, или Андайн сделала ей такой подарок. Только сейчас скелет осознал, что не спросил об этом. — Чувак, а в каких отношениях Андайн и Альфис? Черри посмотрел на него и, слегка удивившись, сказал: — А в каких они должны быть? — Моя Альфис строила глазки Андайн, пока я не провел ей лоботомию. В некоторых временных линиях они могли быть парой. Но я, увы, уже толком не помню. — Честно говоря, я как-то не обращал внимания на этих двоих. Фриск помогала им стать парой, но не более. Хотя здесь они пока далеки друг от друга, плюс недавно был скандал. Альфис пленила Андайн и творила с ней всякое. Так что лучше пока ей об этом не говорить. — Понятно. Черри постучался в дверь Андайн, которая напоминала пасть. Открывшаяся рыбья пасть явилась взору Андайн в черных брюках и майке, похожей на окончание брони Папируса. На шее был кулон в виде зуба акулы. На запястьях бинты, а на бицепсах – повязки. Выглядела она слегка вспотевшей, но при этом была радостной. Увидев Сайдара, Андайн, едва сдерживая смех, сказала: — Неужели боишься, что я твоего вассала прикончу? Сваливай отсюда, нам нужно немного обговорить. Сайдар после этого ушел и сказал на прощание: — Ладно. Я тогда пошел на рейд. Пожелайте мне удачи. Сайдар начал потихоньку удаляться от дома, пока двое смотрели на него с удивлением. Андайн первой заговорила после этого: — К Альфис решил заглянуть? Санс, слегка мявшись, говорит: — Ну да. У нее есть то, что по-другому добыть будет сложно. Андайн, вспомнив, что они сделали, улыбнулась, и зрачки ее сузились до тонкой линии, похожей на лезвие ножа. — Так ей и надо. Надо было тогда взять с собой то приятное кресло, а не валить оттуда как можно быстрее. Санс от таких подробностей лишь улыбнулся и сказал более радостно: — Может, войдем уже, и я узнаю, нахера ты меня к себе позвала и угрожала? Рыба после этого отошла от входа. — Что будешь пить? — Горчицу, пожалуйста. Андайн напряглась и сказала более мрачно: — А если без приколов? — Если нельзя мое любимое, то как насчет кетчупа? — У меня любой специи от силы одна чашка. Думаю, после того как ты навернешься ими, мой ковер будет украшен блевотиной. — Чай. Он вроде неплох. Рыба пошла к своим полкам с запасами и, ища чай, говорит: — Как давно ты перешел на питье этой гадости? — С детства. Детям не нравится алкоголь, но вот сладенькое и странное – да. — И поэтому ты бухаешь горчицей? — Она может быть как горькой, так и сладкой. Идеальная жидкость. Хозяйка дома слегка посмеялась от такого и, найдя чай в пакетиках, стала ставить чайник. Оставшись у плиты, та продолжила: — Как ты? На том мероприятии я толком понять тебя не могла. Санс сел около столика, где осталась гантеля от тренировок рыбы. — Мне кажется, что ты сможешь меня понять, только если сможешь понять Альфис. Андайн в таком контексте стала злиться и, смотря на скелета еще более озлобленно, говорит: — В чем-то вы похожи. Вечно тащите к себе черт-те кого вместо нормальных союзников. Измазываетесь специями. Ведете себя как напыщенные дети, а прижмут — так станете шелковыми. Санс сам разозлился на такое и, глядя на героиню со всей возможной для себя яростью, говорит: — В последней и первой ошибках Андайн. Я не доверял никому, кроме моего босса Папируса, теперь же я доверяю лишь себе самому. А по поводу шелковистости, так же не похоже. Вряд ли опоенный алкоголем и всякой гадостью и проживший большую часть этих лет в бессознании или в полном непонимании, можно назвать ставшим шелковым. Это больше похоже на издевательство над бешеной дворнягой. — И ты дал этому случиться! — Андайн стала менее злой и даже как-то более доброй? Никогда до этого Санс в ее голосе такого не слышал: — Бедняга. Сочувствую. Санс от такого рассвирепел и, взяв её гантелю психокинезом, говорит: — И какого ты не пыталась этому противостоять? Боялась! Ужасали ли? — Сначала я не знала. Где-то месяца 3-4 с половиной. Чайник закипел, и, сняв его с плиты, та стала им обоим заваривать чай. — Потом Папирус стал ко мне чаще заглядывать, и через какое-то время мы просто трахались из-за общего удовольствия и скуки. Свободное время. Свободная жизнь. Свободные нравы и все такое. А потом с ним только этим стало скучно, и приходилось его разбалтывать. А он после пары раз и был рад рассказать о том, что он делает и в кого выродился. Андайн ставит чашки с сильным толчком, что часть ее чая разливается на руку. Стол же от удара мерзко скрипнул, испортив настроение им обоим еще сильнее. — Ты знал, чем он занимался все это время? Ну, кроме того времени, пока он за тобой приглядывал, — теперь голос звучал более злобно и расстроенно. Санс от такого напора эмоций даже не знал, что сказать. Он знал, что Папирус спал с Меттатоном. Застал один из их близких контактов, но что тот делал, пока тот стал, по сути, местной звездой порно, он не знал и сил, и желания знать не было. — Нет. Как я вижу по тебе, это были весьма холодные действия. Альфис в это время снимала бинты и, выпив полкружки залпом, попутно атакой пальцем запульнув вторую кружку скелету, говорит: — Как ты думаешь, что может делать большой босс, глава стражи, в рабочее время и считать это нормой? Санс не стал отвечать и ждал, когда рыба начнет говорить. После десятка секунд смущения обоих монстров рыба стучит по коленкам и пристав говорит: — В любом случае, любое, что бы ты ни сказал, меркнет по сравнению с тем, что тот ловит малолетних бомжей по всяким коллекторам. И это он. Голос стал более тихим: — Этот идиот после этого считает это своим уровнем. Мне казалось, что ты ленивая костяная жопа, но, видимо, это семейное, и тот показал это еще хуже. Как он мог опуститься до такого? И я давала такому себя. Санс выпил сам чай от того, что понял всю глубину падения брата. Он был безумцем, который был не так силен, чтобы, как Санс, крушить города, но когда тот стал главой стражи, тот смог показать силы для разрушения целых улиц. И тратит время на такое. Это как использовать «короткие пути» только на короткие расстояния. Глупо и устало. — Он считал, что то, что делаю я, неправильно. Может, тут та же логика. Андайн от такого открыла глаза и стала плавить скелета взглядом. Его слова не были похожи на пиздеж, и тон вроде не тот, с которым тот прикалывается. — И как ты можешь меня назвать в этом случае? — Герой подземелья. Убийца убийц. Та, что должна остаться светочем. Дети тебе такого не говорят, когда видят тебя, или совсем домоседкой стала? Андайн стала крутить в голове и по итогу вспомнила то, что первые время после того, как она стала спать с Папирусом в подземелье, творилась неразбериха из-за странной череды разрушений и убийства кучи монстров. Но с каждым месяцем нападения становились слабее, и последние полгода вообще прекратились. — Осталось лишь понять, как они ослабли. Гриллби точно не понравится то, что он его раскроет, а раз он тут не умрет, то надо показывать натуру, что бы та быстрее его выставила. — Если я скажу, что выкупил яд и предложил сделку, чтобы ослабить там всех, в том числе и Папируса, то ты поверишь? Андайн от такого посмотрела на него удивленно. — Ты сделал что?! — Андайн встала и стала ходить по комнате. — Ты хитрый выродок! Я тебе верю, но насколько долго? — Годик где-то. Счет времени, пока привыкаешь к всяким стимуляторам, быстро летит. Так что я даже приблизительно не могу вспомнить. После этого все стало сходиться, и Андайн ужаснулась от такого. Ночной рейнджер уничтожал города до ядра и не так часто был в Водопадье. Ей из-за этого уходить было больно куда-то, из-за чего до сих пор злится на Альфис. Пока она была пленницей для косплея и испытаний ее самотыков, было весело, но не смотреть потом, после освобождения, как женщины и гиганты плачут, видя своих убитых родичей и расколотые города. Но у нее есть лишь догадки, и с ними мало что сделаешь. — Ужас. Я воспитала из обычного скелета настоящего убийцу, из-за твоих чертовых действий, у нас завелся идиот, которого остановила лишь слабость от яда. Санс после этого стал рассматривать её лицо. По виду, она вот-вот расплачется и разгромит тут всё. Хотя и сам скелет не был в хорошем настроении. Единственный, после его чистки известный преступник, оказался его братом. — Я лишь хотел, чтобы мечта моего мелкого бро исполнилась, — каждое слово внутри скелета отзывалось болью. Даже верить не хочется, но Андайн не так часто ошибается в своих мыслях. Чем меньше озвученных мыслей, тем сложнее ошибиться. Андайн сама уже после такого не знала, что говорить. — А по итогу, не гвардеец, и не хороший монстр, а лишь высокий придурок, что убивает кого попало. Он чёртов убийца! И этим он запомнился! После этого рыба стала шариться в холодильнике и, достав оттуда пару бутылок какого-то вина, говорит: — Можешь открыть. Ваши пальцы — идеальные штопоры. Сансу кинули в лицо одну из бутылок, что тот ловит и, став смотреть на неё, говорит: — Пожалуй, после всего того, что мы тут наговорили, я готов выпить. Есть с чем это закусить? — Обижаешь. С начала пенсии, я, как любая безработная, заполняю холодильник чёрти чем. — Кроме специй, — Санс вставил палец в пробку от бутылки и стал тянуть, и, несмотря на усилия, пробка стала поддаваться. Андайн от такого обиженно сказала: — Я не извращенка, считающая, что соус исправит что-угодно, точно так же, как и что «сон лечит абсолютно всё». Всё понемногу у меня есть, но не более. Санс смеялся, пытаясь вытащить пробку пальцем, что поддавалась плохо. Андайн по итогу вытащила пару салатов, какие-то желе и тарелку с кучей снеков. Потом взяла бутылку и, разливши её содержимое в чашки, из которых допила чай, вернула чашку скелета обратно ему и, смотря на пузырьки в своей, спросила: — За что будем пить? — За наш общий дебилизм! — Андайн от такого легонько улыбнулась и, чокнувшись, стали пить. Санс быстро перешёл к солёному снеку, что удивил его своим вкусом. Он думал, что в таком виде продаются лишь сладкие, но, в любом случае, на вкус они были приятными.

В то же время около лаборатории Альфис.

Сайдар прошёл спокойно до площади с камерой Альфис и телепортировался, едва увидев эту камеру, прямо ко входу в лабораторию. Дверь открылась сама. Видимо, Черри тут работал, раз реагирует на него так же, как на него. Войдя в помещение, тот видит Альфис, смотрящую какое-то аниме, где отряд девочек с кошачьими ушами своими абилками пытался победить какого-то одинокого монстра. Смотрела Альфис это с грустью и мороженным у себя в лапах. Сайдар же вытащил из-под мышки свой презент и, постучав ледорубом по ближайшей стене, говорит: — Привет! Давно не виделись. Альфис, услышав голос и увидев скелета уже с двумя светящимися в полумраке глазами, падает. Сайдар придерживает Альфис синей душой и психокинезом мороженое, что толком её не обляпала. Альфис после этого встаёт на ноги, и её отпускают, пока подошедший скелет ставит презент на кресло. Альфис, пока тот шёл, забирает мороженое, которое скелет отпускает. — Какого чёрта ты решил сюда припереться? Ты мне весь комп перерезал! Украл до черта! Что тебе ещё надо?! Альфис стала паниковать и ждала хоть чего-то от Сайдара, что просто стоял и даже не вытаскивал кетчуп из внутреннего кармана. Хотя после него головная боль от криков проходила быстрее. Когда ящерица успокоилась, скелет вытащил кетчуп и, немного глотнув, говорит: — Привет. Наша первая встреча была вынужденной и не самой приятной. Альфис от такого даже не знала, что и сказать. Она не помнила, кто это, а лишь смутно смогла понять, что это новый глава стражи, о котором Меттатон её доставал два дня. — Я не помню твоего лица. Кто ты и зачем сюда явился? — Сайдар. Я даже не удивлён, что я не особо тебе известен. В любом случае, у меня к тебе есть деловое предложение. Альфис от такого удивилась и, поставив мороженое на столик под мониторами, говорит: — Что ты, блять, решил мне предложить? Скелет спокойно начал говорить: — Не похоже, что в этом месте бурлит жизнь. Ты тут одна, вечно в делах, аниме и прочем. Но при этом я как-то не слышал о том, что ты делала в последнее время, хотя слухи должны так или иначе идти. А до меня доходили лишь о опасности твоих владений. Но и это миф, против которого я ничего не имею. Я лишь хочу забрать часть того, что на складах у тебя есть, в обмен на то, что я сделал. Скелет указывает на кресло. — Мне говорили о роботах, что тут есть, и как насчёт более компактной версии твоего робота-пылесоса? Как я смог понять по рекламам МТТ, твой громоздкий, а этот практически невидим и будет куда полезнее в быту. Можешь даже разобрать и пометить его своим. В конце концов, судя по тому, что ты делала до этого, ты используешь обратный инженеринг технологий людей. Альфис от такого просто стояла и не знала, что делать. Убить этого монстра она не может. Слишком много проблем наберётся. Заставить молчать так же не выйдет, если откажется. Плюс она узнала в нём одного из тех, кто его вырубил. И после этого он что-то предлагает. Наглость. От всех волнений за короткое время Альфис стала заикаться. — За-за-зачем тебе-е это? Хотя… Сайдар видел теперь больше свою Альфис в ней, чем кого-то иного. Лишь её глаза в виде водоворота не дают его рукам тянуться пробить её голову. — У меня есть лишь идеи. У тебя есть лишь ресурсы. Я не люблю делать что-то неправильное, если вижу вариант куда более лёгкий. Я просто хочу сделать кое-что, и все такие изобретения можно считать моей частью выплаты за эту сделку. — Ты просто хочешь запутать мне мозги. — Если тут будет кто-то другой, то вряд ли я смогу так просто что-то от него, что-то тут получить. Плюс время, пока нового главу учёных искать будут. А времени мне желательно тратить поменьше, — скелет берёт робота, и тот, включившись, стал вычищать капли мороженого. На это Альфис удивлённо смотрит и говорит: — Неужели эта мелкая хрень не боится воды? — Я отдаю тебе его, и ты можешь делать с ним что хочешь, если дашь небольшой ряд информационных плат, пару больших кристаллических камней и кабели. Альфис смотрела, как робот убирается, и, забрав его, положив в руки и прижав, говорит: — Ладно. Ты уговорил. Надеюсь, при следующей сделке товар от тебя будет таким же существенным. — Не волнуйся, уверен, мы станем хорошими партнёрами. — Один из которых вырубил другого. — Тогда у меня было мало времени. А соблазн стащить нужное у тебя таким вкусным, что удержаться было нельзя. — Вы все скелеты такие голодные? Ты сравниваешь действия с едой. Гастер вечно был голодным. Меттатон постоянно заказывал новые кибервагины, пока Папирус ебался с ним. От слов про Гастера Сайдар бьёт рукояткой Альфис по шее. Та стала падать, и скелет ещё раз в её сторону своё оружие наводит. На этот раз он давит рукояткой ледоруба по её маленькой шее. Альфис пыталась сдвинуть то, чем её пытаются душить, но грубая сила этого скелета слишком велика для неё. Санс не имел такой силы в руках без поддержки магией. Лишь через короткий промежуток времени Сайдар поднимает ледоруб, и Альфис стала переводить дух. — Альфис. На будущее. Я не люблю, когда кто-то говорит про Гастера. — Но ты в союзе с его пиздюком! Или ты не знал, что В.Д. их отец? — Альфис прикрыла лицо рукой. Ей было дурно уже от всего этого дня. От всего того, что нахлынуло, из её глаз стали литься грустные, солёные слёзы. Сайдар от таких новостей выронил ледоруб, который, громко стукнувшись об кафель, показал всю растерянность скелета. Тут они не только коллеги, но и родственники. Даже страшно представить, каково это — потерять один из глаз и отца в один день. — Я не знал. Я просто не хочу, чтобы ты себя хоть как-то равняла с ним. Он был безумцем, готовым пойти на всё ради своих проектов, а ты лишь ленивый хикка-задрот. В глазах Альфис читалось, что эти слова прозвучали для неё как приговор, и она уже пыталась бежать, как вдруг её поймала синяя душа. — Ты не похожа даже на добычу. Убивать я тебя не собираюсь. Я не ради этого сюда припёрся. Показывай место, где ты всё то, что я сказал, хранишь. Альфис отпустили, и та шокировано смотрит на Сайдара. Он выглядел как бывалый старый охотник, но если то, что он отдал ей, действительно его самоделка, то с ним может быть выгодно. Но даже так, он невероятно страшен. Хотя, видимо, статус главы гвардии развязал ему руки. Куда он, и что, чёрт его побери, собирается делать? Скелет видел перед собой практически ту же Альфис, что была в его мире. Только менее заикающуюся и куда более закрытую. Её семья была ближе к Меттатону, и она вечно куда-то шла в поисках хлама от людей. Но, судя по тому, что говорил Черри и делали вместе, её обеспечивают этим другие. Идеальный домашний монстрик. Хотя даже так. Выглядит вся эта ситуация крайне паршиво для них обоих. А её заплаканное лицо и жалкий вид заставили что-то внутри скелета сжаться. Она точно великовозрастный ребёнок, с которым и надо обращаться как с ребёнком. Его же Альфис скорее взрослый, который уже никогда не сможет стать кем-то более известным и героичным. От этих мыслей скелет улыбнулся крайне широко, чем привлёк внимание ящерицы. Дальше было то, чего не ожидала королевская учёная. Скелет взял её за плечо и, как мешок с собачьим кормом, поднял. Вблизи его улыбка казалась более приятной. Из-за этого ящерица перестала плакать и стала ждать, что будет дальше. — Показывай, где то, что я просил. И надеюсь, без обид. В последнее время у нас обоих куча проблем появилось. Альфис не знала, что на такое даже ответить. Он точно псих, раз так легко переключается между своими эмоциями. Но, видимо, счёл её важной, даже несмотря на всё то, что сам же и сказал: — Большинство на уровне D. Надеюсь, ты не боишься возможностей того, что тебя лазеры порубят. — Пока с тобой иду — нет!