История хоррора: О дивный пошлый мир.

Сайдар, спокойно сказав Папирусу, что тот теперь пленник не родного дома, а обители робота, не был особо рад, отчего начал из-за этого ругаться. — Вы, блёклый, старый мусор! — кричал он, когда Сайдар стал уходить.— Жалкие трусливые выродки! Я вернусь и твой ледоруб засуну в жопу этого железного куска дерьма, когда в нём сделаю эту дырку для дополнительной бодрости! Потом я заставлю тебя глотать всё масло, которое выльется из этой твари-железяки! Папирус от злости стал двигать клетку, из-за чего вышел мерзкий звук, на который пёс поменьше оскалился, заставив скелета на пару секунд заткнуться, проанализировать нового монстра перед собой и продолжить: — А тебя, сука собаковидная, просто… Меттатон отошёл от рейджа. Ему было не по себе от такого не то что идиотского, а кретинского поведения. Пёсик решил вернуться в коридор, так как у него от его криков уже голова болела. Сайдар уже около дома поморщился от каких-то нечленораздельных звуков и того, что небольшой слой снега, который они несколько дней назад не сняли во время битвы с кучкой идиотов, просто упал. Папирус же лишь сморщился и в порыве ярости смог сдвинуть клетку на шажок ближе, а затем продолжил её шатать. Меттатон встал и ожидал, что будет дальше, не из-за страха, а из-за умилительной дегенеративной ярости. Но когда тебе из клетки говорят целый поток сексуальных фантазий, смешанных с ругательствами, остаётся лишь архивы проверить на наличие нужных терминов или смеяться. Помимо Пса поменьше, к смеху присоединилась Догаресса, что, войдя в дом, хотела помочь этим двоим, но по итогу лишь присоединилась к брату, когда поняла, почему тот сидит, уперевшись в дверь, и смеётся. Андроид спокойно прокрутил весь свой архив файлов, чтобы осознать поток слов из прыгающей клетки, что в какой-то момент упала. Меттатон выудил следующие виды девиаций, помимо очевидной нарратофилии из его рассказа: пикеризм, окулолинктус , сомнофилия, форнифилия, одакселания. Проанализировав всё это и выслушав уточнения по некоторым из этих пунктов, Меттатон в итоге решил напугать этого придурка. Папирус не сразу даже успел отреагировать, как его с клеткой выкинули в коридор. Папирус успел в клетке закрутиться, и тот упал лицом вниз, успев при падении получить синяк и скол на лбу. Меттатон, выйдя из разрушенной комнаты, спокойно шёл по коридору второго этажа на лестницу вниз, а потом к Папирусу. Скелет лежал в упавшей клетке, его тошнило, а в глазах двоилось. Боль в голове усилилась, когда андроид резко поднял клетку. Папирус неплохо приложился к прутьям загривком, из-за чего не мог какое-то время что-то говорить и двигать головой. Удар был максимально болезненным, учитывая его строение тела. Что ещё хуже, робот вылетел с клеткой в холодный воздух, а чем выше ты в Подземелье, тем прохладнее. Из-за чего стужа бьёт по костям даже над Водопадьем. Но вот в Жаркоземелье, как он и думал, было жарко. Хотя жарко там было минуты две. На третьей минуте клетка перестала быть холодной, а стала разогреваться. К моменту, когда мимо них пролетел вход в лабораторию у ядра, клетка стала горячей и заставила Папируса взвыть. Андроид спокойно летел в верхних слоях потолка Подземелья, что в условиях региона Хотленда было до ужаса горячо. Меттатона спроектировали так, что он сможет даже в лаве поплавать — не больше минуты, но всё же. А вот Папирус не был готов к подобному. Из-за чего к началу бреющего полёта к отелю-крепости МТТ Папирус буквально молил об охлаждении. Финалом полёта стало успокоение ментального состояния Меттатона. Папирус в финале был не рад: он выжил, но из-за ожогов, повреждения одежды, соплей и укачивания тот был явно не в состоянии что-то делать. Андроид, поняв это, спокойно вытащил скелета из клетки и полетел назад. Папирус переводил дух достаточно, чтобы Меттатон успел прилететь назад. Скелет к тому моменту успел сесть на задницу и пытался встать, но его колотило, плюс тело не подчинялось до конца из-за стресса. — Ох, а ты всё ещё ждёшь меня тут, дорогуша? Это даже мило. Папирус хотел встать, что у него получилось. — Да иди ты нахер! — Это посылание или приглашение, распутник? Папирус не смог осознать смысл этих слов, сказав уже прямо: — Просто отъебись. От твоих полётов мне херово. Ты совсем слепой? Даже моему брату такое говорить не приходилось. Меттатон поднял ладонь к голове и прошептал: — Идите сюда. Дайте ему перевести дух. После этого робот прошёл мимо скелета, громко удивившегося такому, а потом перешёл на откровенную ярость: — Какого...Ты мне не поможешь? — Я уже помогаю. Так что хватит вести себя как ребёнок. Робот открыл дверь своим подчинённым. Теперь Администратор-рука и Бергерпэнтс переносят Папируса, который вырывался, когда его за руки подняли. Скелет сопротивлялся, пока Администратор-Рука своей головой тому хорошенько не врезал. Папирус позволил себя перенести в комнату отдыха, шипя на всех вокруг. На кровати в прохладной комнате тот успел задремать. Он смог наконец в нормальных условиях поспать и прийти в себя. Папирус проснулся освежённым. Он давно себя так хорошо не чувствовал, но стоило скинуть с себя одеяло, тот почувствовал последствия прошлых травм. Натирания, ожоги и боль в голове не ушли, а лишь ненадолго затихли. Всё это он решил заглушить местными запасами алкоголя. Комната представляла из себя что-то из разряда люксовых бытовок. Строительная компания, которая занимается Сноудином, имеет дома в Водопадье в 40 минутах ходьбы от места строительства, из-за чего им не приходилось таким пользоваться. И при этом это было самое интересное, что строители рассказывали друг другу, пока перетаскивали сами книги. Ну, кроме ругательств на их собутыльников за попытки их целыми горками двигать, а не скручивать их верёвкой и в таком виде перетаскивать в дом скелетов. А так же того, что строители обсуждали задницы всех женщин, которые у них были. Строителям хватало благочестия или того, что у них могли быть пары. А вот местным — не особо. Папирус нашёл на столе, помимо бутылки какого-то виски с треснутым горлышком, ещё и лубрикант с содранной этикеткой. Виски был вкусным, а лубрикант едва не заставил Папируса выблеваться, но вместо этого тот закашлял. Этого звука хватило, чтобы Администратор-рука вбежал в комнату. Скелет, злой и всё ещё откашливающий остатки этой мерзости, крутит рукой, пытаясь разбить бутылку о стену, но вместо этого она тупо падает на пол. — Какого чёрта ты творишь? Папирус со всей силы ткнул в грудь администратора рукой, после чего в его сторону выплюнул остатки лубриканта. — Где я, чёрт тебя побери? Это что за бытовка с такой мерзкой выпивкой. Я ожидал тут даже разбавленное пиво, а не вот эту вот херню. Руке даже не захотелось трогать этого идиота. Меттатон говорил, что Папирус выглядит грозно и сурово, пускай на деле это избалованный подросток с соответствующим мировоззрением и поведением. Но это говорил его начальник. Робот никогда не отличался ничем, кроме щедрости. Он платит достойно, что, будучи администратором, тот смог уже построить в хорошем районе дачу, квартиру обновить и ходить на свидания с продолжением с его любимой. Но помимо щедрости, тот проявлял и свою проницательность. Но это выходило у него невероятно плохо. Сейчас, когда куча аристократов погибли, оставшиеся пытаются защитить себя и своё наследие от наследников мертвецов. Каждый из старых аристократов — опасный и хитрый гад. Но администратор никак не может забыть то, как робот описывал действующего главу дома Озэра — Раста IX «Поступь Пепла». Будучи монстром, жившим уже более трёх столетий, этот ящер-птица научился не только драться в трёхмерном пространстве, но и удачно управлять, что позволило ему держать даже в столь странное время свои железные и чайные мануфактуры и всю связанную с этим инфраструктуру в хорошем состоянии. А Меттатон же называл Раста IX: «крайне эгоистичный, злопамятный мудак, что смог найти львов, которых он может душить и скалиться с ними, пытаясь прикрыть то, что сам облез и потерял клыки». Но подробности ещё более забавны, чем его фразы. Раст, своим желанием контролировать всех и вся, смог держать в узде таких же, как он, не видя всего того, что они делают. Он не хочет видеть правду, тупо не признавая то, что на поверхности. Хотя сам Меттатон, как будто, хочет признавать, что его сюжеты-копирки, вымазанные в скуке, как по заказу штампуются. Меттатон спокойно выходит к толпе, что его обсвистывает и кидается в него чем попало. Может быть, так андроид оправдывает себя тем, что он, в отличие от этого лорда, видит всю картину. Единственное, что тот не обсмеял в своей тираде, было то, что он готов выслужиться, так как любому животному нужна ласка. Хоть андроид и говорил, что тот заменил свою любимую руку на кувшины с алкоголем. Правая рука администратора надеялся, что и тут Меттатон просто видит бывшую главу королевской гвардии таким. В конце концов, горячность была и у Андайн, пускай с годами, или зрелостью, у той это стало менее выражено. Рука продолжил бы размышлять, но Папирус опять ткнул его в грудь. — Говори уже, сука, что это было. Что это за растворитель вы тут пьёте. — Это лубрикант. — Хоть узнал, что пил. А теперь говори, как вы это пьёте. — Твою ж...Этим руки смазывают или игрушки. Папирус от его слов даже не поморщился. Он посчитал, что это химическое уходовое средство. Чем-то таким Папирус с братом обрабатывали ловушки. После становления главой гвардии, Санс полностью забрал эту работу, пускай и младший скелет по большей части этим пользовался и решил это всё купить. Купить на деньги брата. Папируса передёрнуло немного от осознания того, что брат не был лентяем: покупать или воровать ловушки явно дело не для лентяев. И он это осознал чуть точнее. — Проехали тогда. Где это мы? — Это часть подвала, мы оборудовали техническое помещение под комнату отдыха. Меттатон не включал это в планы свои, но разрешил переделать. Папирус, слушая это, стал рыться дальше в шкафчиках столика с выпивкой. А так как столик был почти в центре комнаты, выбора было много. Правда, первая же полка, ближайшая к лубриканту, была заполнена журналами «Большие дойки». Обложка самого верхнего тома была с фоткой сестёр, одна из них некогда была помолвлена с другим его собутыльником, что был убит в сарае. Похоже, она не теряла время зря. Но грудь у неё хороша. Папирус облизнулся свеженазванным языком, но закрыл полку, стоит ему вспомнить, что он тут не гость, а почётный заложник. Из-за чего спокойно лёг обратно на кровать и попытался снова заснуть, что ему и дали. Администратор налил себе выпивки и, осушив стакан, ушёл, ничего не говоря. Не ему командовать заложниками. Только Папирус не смог надолго заснуть. Ромб-администратор вечно уходил сюда что-то погрязть и сидел на скрипучем стуле. Рыба-администратор хлюпала водой из большого аквариума и из какой-то перечницы в рот заливала корм. Папирус эту гадость пробовал в школе, когда убил кучу рыб в небольшом аквариуме. Папирус, перестав пытаться уснуть, просто лежал на кровати, осматривая эту комнату. Столик в середине комнаты имел кучу полок, и исследовать что там скелету не хотелось. Порножурнал и перечница явно не худшее, что они там могли хранить. Правая стена комнаты была полностью прикрыта шкафами между кухонной гарнитурой. А самая дальняя от него часть стены была зашторена. Это была кабинка для переодевания. Пара стульев около этой шторы с парой пар штанов, десятком шапочек и какой-то небольшой камуфляжной кофтой в этом сильнее убедили. Левая стена была с разного вида документами. Больше половины из них — всякие бесполезные медальки или грамоты "Самом большой отель», «Самый красивый отель», «Объект культурного наследия» и прочая бесполезная ерунда. Почти все оставшиеся были подобными, но не о отеле, а о сериалах и актёрах. Как будто есть другие телепроизводители кроме МТТ. Папирус, как бы сильно ему ни было скучно, не хотел отсюда выходить. Брат всего лишь мог попросить андроида не творить дичь, из-за чего скелету было стремно от того, что ожидает его кости. Робот может спокойно заставить его творить всякую херню или заставлять работать до изнеможения. Побить до хруста костей. И многое другое, что Папирус мог делать с братом, или чего-то более экзотического. Вспоминая, что тот делал, Папирус снова задремал. Вплоть до вечера администраторы занимались делами, и по одному, понемногу переодевались. Скелет, в полудрёме, смотрел на монстров, пришедших в эту комнату. Рыба первый пошёл домой, попив из аквариума и накинув на голову шляпу. Ромб сменил фетровый берет и рубашку в цвет тела на чёрную рубашку и какие-то модные часики накручивал. Рука пользовался единственной кабинкой, сменив прикид из красных джинс, рубашки и берета на шарф поверх ярко-красной мантии с белым тканевым поясом. Длинные рукава с двойными красными кольцами на концах. А также брюки и туфли. Кроме этого, ничего интересного не было замечено. Папирус спокойно лежал себе и снова задремал. Четвёртый раз вечером его разбудил уже Бургерпенс. И если тот скрипел ступеньками или шаркал обувью по кафельному полу — это было одно. Но кот тихо прошёл, увидел, что скелет спит, и решил с ним в одной комнате порукоблудить. Причём даже не прикрывшись, а тупо сев на стул и вполоборота, чтобы смотреть на проход, делал всё это. Папируса подобное выбесило до невозможного. — Пиздец! Ты, драный кот! Ты что тут удумал? Притоплю в лубриканте! Бургерпенс едва успел натянуть штаны, начав убегать. Папирус от злости резко встал, сменив угол обзора. Промедление кота заставило скелета, стрелявшего костями, прикрыть лицо, чтобы не видеть достоинство мерзкого кота, что провонял одним своим приходом помещение жиром и гарью. Стреляя не глядя, Папирус всё же смог несколько раз ранить убегающего, за которым тот погнался. Бургерпенс успел скрыться в очередном коридоре деловой части курорта МТТ. Скелет же отозвал кости и по следам вернулся в комнату. Папирус от злости вытащил несколько мелких ящиков повыше, тупо завалив ими пол. Папирус был зол на то, что только что произошло, и на то, что попал в такую ситуацию. Когда мелкие ящики закончились, тот взялся за остальные, более большие. Поиски оказались успешными, так как третий из ящиков был холодным. На всех ящиках были выбоинки для погодных кристаллов внутри них. В том, что вытащил Папирус, был набор недопитого шнапса. Некоторые открыты, другие – с ледяными кристалликами. Но открывались они все с одинаковым звуком. Вкус у них был разный. Стоило всё это попробовать.