История хоррора: О дивный пошлый мир.

Третий день начался не так, как предыдущие два. В прошлые два дня Меттатон куда-то заставлял его идти. За это время скелет плюс-минус понял, что это за коридоры и куда большинство из них ведет. Скелет, как только устал лежать на кровати, позвонил своим новообретенным союзникам. Обещание статуса главы гвардии манило, даже несмотря на то, что их план весьма человечный. Множество монстров соберутся на выборах, где, веселясь, начнут выбирать инквизитора. И когда придет время, их монстры просто отойдут от линии атаки.       Для отхода нашли план куда более случайный. Телепортироваться могли четверо, и лишь один из них был из их фракции. Третьего сбросили, и удачно. Вся эта история была принята за случайное падение. С ним сработал план «Б». Санса и Сайдара вели на данный момент на план «В». Их обоих схватят монстры с возможностью искусственно активировать их способности. Увы, со всеми план «А» провалился. У них не получилось выменять их способности. Санс кого-то с трудом мог напоить до беспамятства. А тот пил под вечер второго дня один, но, на удивление, мог еще думать, и тут пришла Маффет. Сайдара же просто никак не могли найти толком, тот был слишком уклончив. А когда нашли, тот не захотел ничего, кроме кетчупа, пить. Остальная часть плана так же не пошла по самому легкому пути — плану «А». Из всех тех, кто должен был быть убит, получилось лишь с двумя. Одного из которых помогал убить Папирус. Удавить в бане была неплохая идея, пусть их чуть не поймал на месте преступления Меттатон. Но хоть кто-то додумался залить все помещение паром, чтобы следы крови и атаки не были заметны. Их союзник, инквизитор, сам не ожидал прибытия выжившего. Дино-инквизитор умен, но его раны пропустили инфекцию, из-за чего ему крайне плохо. Так что его будет несложно поймать до прихода в зал роз. А когда этот зал будет пройден, любой поймет, что что-то в центральном зале не так. Механизмы их союзник начал останавливать. Тайные пути есть в этом замке. Главный минус: они управлялись из центральной рубки. Тайные коридоры между, на первый взгляд, тупиками, управлялись круговыми механизмами. Высота потолков позволила сделать ряд псевдопотолков, в которых были размещены механизмы, некогда управлявшиеся силами рук. А сейчас через консоль механик управляет всем этим, но пневматика крайне медленна. В плане количества союзников Папирус не знал ничего. Он смог увидеть посредника с тремя непонятными монстрами. Один из них был похож на колонну с руками и ногами. Таких големов скелет раньше не видел. Около скелета за этой компанией наблюдал ламийский инквизитор, который мрачнел от появления этих троих.       Последующие три часа прошли спокойно. Папирус встретился с братом, который вышел из библиотеки с Маффет — судя по причитаниям библиотекаря, они достали его своими шутками. Меттатон же развлекал всех на пиру. Скелету не хотелось тихо поесть в трапезной, он предпочитал делать это в большой компании в зале. Зал отдалённо напоминал ему бар Грильби, только здесь было меньше грязи на полу и жирных подтёков на стенах. Однако смрадная смесь сигарет и алкоголя присутствовала, ощущаясь не как дымка, а как шлейф, который из-за непривычки бил в нос. Но даже так, Меттатон на удивление всех хорошо пел не только человеческие песни. Робот, занятый своими делами, сегодня спокойно веселил других, как столетия назад это делали музыканты на пирах. Его конструкция позволяла ему играть на большой, почти в рост Меттатона, цимбале и рожке. Его пальцы и руки легко растягивались, позволяя играть одному. Попутно он мог говорить через динамики на шее, что ещё больше веселило присутствующих, когда они слышали: Вот и опять я ни с чем остался, Горькую долю свою несу. Дивился я волку, лисе и зайцу, Беспечно резвящимся в лесу. Папирус удивлялся тому, что этот робот может показать такое. Многие в зале впервые слышали старинные песни, поэтому не могли подпеть, лишь тихо слушая и ели. В зале было невероятно тихо, Меттатон всеми силами старался, чтобы все услышали инструменты и его голос. Спокойно было вплоть до песни, сочиненной по приказу Азгора столетия назад, когда они только попали в подземелье: Прирученные собаки пойдут по следу, Горделивых господ, полные презрения и высокомерия. Мы жили вяло и покорно Сотни лет в унижении. По нашим лесам и пустотным просторам Ветер Смерти сеет опустошение… Он веет за горой. Некоторые пожалеют. Ибо когда желанный день настанет И все мы пробудимся, Прирученные собаки пойдут по следу. Пока ряды старых песен лились из уст Меттатона, планы младшей фракции шли весьма спокойно. Обычные слуги толком ничего не знали, а охрана замка просто не могла подумать, что пока они несут службу, некие механизмы замедляют работу через взлом автоматизированной системы. Единственные двое, кто в столь спокойное время был не в лучшем настроении, — это инквизитор-ламиа Миа и инквизитор-волк Константин Апсимар. Первая, из-за появления других выживших, переволновалась и решила сообщить об этом виновнику их общего горя. Второй же просто был не в духе, так как не успевал со всеми поссориться. Прерывать музыку Меттатона он не мог — за такое могли убить. Поэтому он просто гулял по старому замку.

***

Санс и Маффет, после того как напились вместе, решили провести время. Оба в основном попивали алкоголь и ели самую жирную и вкусную еду. Сансу было сложно набрать вес, а Маффет из-за этого лишь сильнее укрепила свой экзоскелет. В последний день отдыха они решили почитать книги из местной библиотеки. К их удивлению, архивы старых инквизиторов были всем доступны.       Местный библиотекарь помог им обоим найти книги о скелетах и пауках. Читать было забавно, хотя из-за шуток их на третий час выгнали и запретили появляться там снова. Но они, по крайней мере, смогли посмеяться и узнать, что кто-то из подобных им был инквизитором. Напоследок, они решили снова немного выпить, разбавляя алкоголь кетчупом. За распитием этой гадости их увидел Миа, который сумел получить аудиенцию. Ему стоило лишь сказать, что дело связано с Сансом, и его пропустили. — Мистер Сэнс, мисс Маффет. Вы же замечены в великой «ледяной» чистке, как те, кто выполнил тот большой заказ. И один из двух исполнителей этого жуткого заказа. Оба монстра от такой прямоты поперхнулись. Они не думали, что встретят одного из свидетелей их поступка в таком месте и в таком положении. Змей, уловив, что они не могли скрыть факт своего разоблачения, решил успокоить. — Я не в обиде. Мой шрам был получен до той бойни. Не повезло с предками, они ненавидели меня и моих сиблингов. В итоге, последним из нашей семьи в одну паршивую ночь остался я. А потом пошли слухи, и меня подобрал старик как своего нового ученика, чтобы маленькая девочка Бия не так сильно волновалась. Ламии знают, как утешить друг друга. А потом завертелось, и мы пытались найти очень злого и ненадежного наёмника, который ранил одного из трех волчьих братьев. Этот раненный сам пошел со мной в почти настоящие «наёмники», чтобы подобраться и прирезать в нужный момент ту тварь. Но вы сделали это за него и убили. Я не в обиде, его брату, по большей части, плевать на свою семью. В этом мы с ним похожи. Я прав, не обманывайтесь, ваши лица выдали это. Санс решил заговорить первым: — Да, я был одним из тех, кто устроил ту бойню. Как ты выжил? — На меня упала балка, и я просидел в воздушном кармане почти три недели. К счастью, удар был достаточно сильным, чтобы я не почувствовал толком то время. Помимо меня, есть ещё восемь таких. Маффет, услышав это, сказала, недолго думая: — Значит, девять наёмников смогли пережить резню. Впечатляющий показатель. Даже ужасающий. — Согласен с вами, мисс. Проблема лишь в том, что из девяти наших лишь пятеро успокоились и пошли жить дальше. А вот остальные четверо были злы на вас. Не все были готовы забыть о том, чтобы убить тебя, раз ты стал собакой. Сэнс лишь цыкнул от подобного. Маффет тоже была не в лучшем настроении из-за такого. — Ты помнишь нападение на ваш городок, Санс, когда Папируса приняли как своего? Сэнс попытался напрячься, что змей принял за то, что тот не помнил, но скелет громко кашлянул и крикнул: — Помню! Воспоминания почему-то расплывчаты. — Значит, тебя точно стали подпаивать ещё тогда, когда твоего брата не считали равным себе. — Они пытались пить с другими, но их это бесило. Бесило то, что мы общались с ними как с равными. Огрызались, и в итоге почти всех выгнали. Ну, кроме Папируса, который смог отбить городок от твоего коллеги с гигантской секирой. Помню, мы с братом переживали, когда тот ублюдок ранил троих. — Да, тот был немного злобным и неприятным монстром. Но теперь он успокоился. Я видел остальных, кто припозднились и увидели тебя как жалкого питомца. Питомец с поводком на шее, за который тот тянул, пока ты был под злорадством. Я посещал город, не трогал тебя, Санс. Мне противна их лень и нежелание добиваться чего-то. Санс не смог понять, о чем говорил Ламий, а вот Маффет от этих подробностей пришла в ярость и закричала: — Какого черта! Что это должно значить! Вы же инквизиторы и должны бороться с подобной гадостью! — Мы боремся с распространением подобного. Увы, но мы не можем убивать аристократов налево и направо. Я думал, что они не успеют в Сноудине, и мы со стариком сможем многих из них поубивать, уничтожив всех, кто знал, как это приготовить. Но они успели приготовить новое. Санс устал быть третьим лишним в этой комнате, сказав прямо: — Говорите понятнее. Если из-за вашей промашки я попал в ад, тебе и всем, кто не станет действующим инквизитором, настанет конец. Ламий начал с самого начала: — "Злорадство"— один из видов химии, что придумали лет 200-250 назад. Правда, тогда это была просто смесь химикатов, что придумали монстры, чтобы веселиться. Но лет 20 назад, используя магическое преобразование, получилась адская смесь. Теперь "злорадство" — это химикат, что даёт провалы в памяти, покладистость и оставляет за собой слабость в организме и долгий период восстановления. Но, что самое главное, из-за магической природы душа быстро привыкает. Однако, алкоголь даёт этот же эффект, пускай и в 200 раз слабее, и быстрее отходняк. Даже слабости особой нет. И в последний раз им пользовались все те, кто участвовал в самой большой фракции. Старших сыновей и дочерей сложно за такое наказать, а младших можно сослать к скелетам. А там они уже сварили новую партию, и ты стал покладистым, пока не привык. И тебя не стали травить смесью с алкоголем. А так как ты не особо важен, тобой просто пожертвовали». Санс от такой новости был взбешён. Скелет поднял Ламия за душу и чуть не стал им колошматить стены этой комнаты. Ламий сам от такого загнул руку за спину для дальней атаки. Но после такого оба не хотели сражаться. Инквизитор ждал, что предпримет скелет. Лишнего конфликта ему не нужно было. Скелет же просто не понимал, что ему делать. — Не важен — то, про что вечно твердил ему отец. Гастер был важным монстром, из-за чего тратил кучи денег на охрану себя и детей. Альфис буквально живёт отшельником не только из-за своей замкнутости, но и того, что из-за её положения многим бы захотелось прибрать её ресурсы. Или прибрать её как личного раба учёного. Скелет принял взгляды отца, но когда брат захотел большего, видя опыт А́льфис, попытался повторить с братом, что удалось. Но про себя он забыл, пока Папирус купался в лучах устрашения и общего недоверия к нему. Тогда Саньс мог жить в своё удовольствие, напиться кетчупа, заснуть где попало, смотреть старые передачи людей, скабрёзно шутить и прочее. И за это он расплатился теми двумя ужасными годами. — К нам пришли из большой фракции, просили тихо убивать младших, что бы никто не считал, что те не способны защитить свою династию. Я не понимаю, зачем это было сделано тогда? Ламий всё так же висел около потолка, но более расслабленно. Он посчитал, что поднятие было угрозой от скелета, что имел теперь к нему вопросы. На что тот готов ответить: — Младшие мало кому нужны, и даже если ты с ними отдыхаешь. Умрут родители, и сиблинги будут друг друга грызть ради наследства. А тут им выпал такой шанс. Ты им дико насолил, заставив их младших стать звёздами телевидения Меттатона. Умные люди не смотрят телевизор, но тупых всё ещё много. — Мы выбрали самый эффективный выход из кризиса инфраструктуры, то, что я им так мог насолить, — чистая случайность. — Могу поверить в это. Не видно, что бы ты лгал. Тем более, по интервью Меттатона видно, как вы мялись с окончательным выбором. Куда больше, чем с Папирусом. Саньс последний подкол проигнорировал, решив задать ещё один вопрос: —Моего брата могли такой херней напоить? — Нет. Он был трезв и чист от химии. Мы несколько дней наблюдали, но момент подливания не смогли застать, чтобы претензии предъявлять. Папирус даже признаки отравления этим не показал. Скелет от подобного медленно отпустил Ламия. Новая ниточка почти сразу разорвана. Это не больно, только обидно. Брат всё-таки плохой монстр, в чём скелет всё ещё видит себя. — У меня нет вопросов. Ситуация тогда мне весьма понятна. Ламий поправлял свою одежду, потом посмотрел на часы на руке: — Отдыхай. Ты оказался куда более важным и опасным монстром, чем кажешься. Ты — чёрная лошадка в современном подземелье. Приходится это признать. В конце концов, хроники инквизиторов показывали много таких, как ты, но ты — явная редкость… Мия не успел договорить, как два друга стали смеяться над его последним словом, приняв его за каламбур. Побурчав под нос, тот уходит из комнаты, ему ещё вторую речь готовить. Отдохнувшие монстры будут куда более ушастыми и смогут окончательно убедиться, кто из кандидатов им больше всего подходит.

***

К назначенному часу все живые ученики прошлого инквизитора устроили обход всего замка. Восемь претендентов находят по одному или по несколько нужных монстров, которые повторяли им о важности сохранить с собой подарки от них. И важность их была у входа в зал. Сайдар снова оказался в коридоре с узором стебля розы, откуда его вернули пару дней назад. Теперь охранники не останавливают и не возвращают, а смотрят на предметы и пропускают, правда, лишь тех, кто получал подарки. Санс чуточку задержался, показывая записку, заставив многих, кто это хоть краем глаза увидел, удивиться. Многие посчитали, что Андайн просто проигнорировало такое мероприятие, так как это было бы вполне в их представлении. Но Андайн отправила вместо себя этого скелета, из-за чего начались перешёптывания. Сайдар смог услышать две основные теории: либо это подарок как любовнику, либо как способ поднять свою репутацию после полного провала с Папирусом. Хотя, насколько в действительности Папирус слаб, многие не знали. Единственных, кого не хватало — это инквизиторов, которые, проверив всё, пошли в сторону зала, где плюс-минус все смогли разместиться. Всех монстров в ожидание разместили за стульями на круглом столе. Столик имел в центре дыру, откуда через платформу поднимутся все претенденты. А пока те идут, монстры начали понемногу общаться и подъедать закуски с сидром.

***

Полупустые коридоры не были чем-то неожиданным при выборах нового инквизитора. Проблема в том, что волк в принципе весь день вёл себя как параноик. Из-за этого вместо того, чтобы показывать своё шикарное тело, как орочий коллега, он накинул кожаный плащ и старую, выгоревшую кофту. Не желая умирать за звание, как родичи, тот пошёл тропами за другим инквизитором. Взяв бутылочку пива и облив немного себя, тот ещё сильнее пошёл позориться. Встретился Константин Апсимар с кроликом-инквизитором. — О, Грей, что ты тут забыл? — Это ты ко мне подошёл! Ошибся, дорогой? Вместо ожидаемого недоумения, его лицо слегка расслабилось. А слуги вдалеке почем-то были ближе, чем на его пути. — Перепил немного, вспомнил своих братьев. Они так рвались сюда, а по итогу попал я. Аха-ха-ха-аха. Блядь! Как такое могло случиться? Меня набрали лишь из-за их просьб. А по итогу… — Хотел бы ты их увидеть? Волчонок от такого напрягся, попытавшись вылить пиво, но бутылку пробил кинжал-морковка. Грей создал вторую морковку, а Константин взялся за рукоятку меча, что держал всегда с собой. Из-за того, что меч нужно было вытащить из ножен, кинжал успел полоснуть волчонка: от левого бока по левой грудине вплоть до правой щеки, так как волк пытался уклониться телом. От последующего выпада Грея смог отойти на шаг и пытался второй раз заколоть, но меч попал по кинжалу-морковке. Попытавшись прокрутить меч, что бы кролик по инерции ушёл в бок плечом, что вышло. Второй кинжал не попал, из-за чего в свободный промежуток с небольшого замаха меч попадает по подбородку. Причём удар из-за силы волка был таким сильным, что прорезал нижнюю челюсть, оставшись в середине щеки.       После такого оба отошли. Но если заяц это сделал из-за боли, то волк — из-за того, что добрая половина слуг успела перебить других. Из-за этого волк поспешил обезоружить зайца, что из-за боли ослабил хватку, дав один кинжал взять. Кролик после этого со всей силы ударил ногой по животу, а из-за сильных ног тот отлетел ближе к своим союзникам. — Ты грязный ублюдок, Грей. — Ублюдок, что поможет с воссоединением семьи. И помогу другим семьям. Константин Апсимар, услышав такое, рассвирепел, начав кромсать отряд поддержки Грея. Последний пошёл вперёд, думая, что помощников хватит, чтобы убить эту пьянь.