Край Земли

Смерть. Страх. Зло средь руин. Более чем глупая смерть за огнестрельное оружие забрала жизнь у еще столь молодого павлина, неуспевшего полноценно познать мир. Тяга к власти и убийствам обманула Юхэя, извратила его и предрекала ему быть посланым в ад за все тяжкие грехи. Сделал ли он, прожив на свете практически восемнадцать лет, хоть что-нибудь благое? Однозначно нет. Кроме того, короткая жизнь сына лорда не ограничилась лишь банальными убийствами, хотя за такое дорога в рай уже точно не светила. Столь сильнейшее желание заполучить в свои крылья оружие, никак не оправдывало одного единственного, но ужасного поступка ради наживы. На фоне этой дерзости меркнут все "заслуги" заклятого, но ныне покойного, врага Юхэя - Хенга. И смерть таки настигла самоуверенного павлина, который, страшно представить, еще неивестно что мог сотворить в течение всей жизни. Но хватало и тех грехов, чтобы попасть туда, где уже никто не в силах будет ему помочь. Туда, где для Юхэя каждый день сделают страданием, как бы он не умолял простить его. Но увы, боец сам шел к этой цели семимильными шагами, не думая о последствиях. В этот день все те, кто доверил Юхэю свою жизнь, пали, умирая в тяжелых мучениях. С ними то он и встретится, перед тем, как падет ниц перед Богом. Лонгвей и Вэньлин. Они уже жаждут расплаты с павлином, за разрушение им своих жизней. Мертвец в кромешной тьме оставался без единого движения. Была бы возможность созерцать себя со стороны, боец не за что не поверил бы, что справедливая судьба вернет его в бренный мир с великой целью. И все обстоятельства постепенно притягивали труп к новой, милосердно подаренной жизни. Тяжелые и черные, словно чернила, грозовые тучи жадно пожирали ночное небо, не оставляя в покое и равновесии яркий диск луны, служивший единственным источником света в ночи у всех смертных. Теперь уже ни один зоркий глаз не мог видеть все происходящее на берегу. Спокойное море обозлилось на семерых войнов, потревоживших его покой. Гладкая, будто стекло, поверхность воды, под властью ветра, превращалась в сотни беспощадных волн, готовых уничтожить кого-угодно на своем пути. Спустя несколько секунд, золотой берег поглотила вода, с треском ломая заброшенные деревянные дома. Волны отошли от берега, прихватив с собой кровавые тела, вместе с различных размера и вида досками. С этого дня, дно моря пополнится новыми фрагментами костей. Ливень не переставал идти, словно хотел повергнуть всю Землю в мировой потоп. В унисон с ним, мрак с грохотом разрезали белоснежные молнии, на долю секунды освещая все руины сотнями свечей, нарушая привычные тьму и тишину ночи, сложившиеся сотнями веков. Тело Юхэя, спиной прильнувшего к большому куску доски, вода также медленно уносила в неизвестность, как можно дальше от знакомого города. Сверкнула очередная молния с ужасающим грохотом, способным оглушить. Со стороны, она буквально ударила в павлина, наполнив его жизненной энергией и заставив сердце биться с новой силой. Грудная клетка медленно расширилась, позволяя Юхэю сделать первый вдох. Глотнув кислород, павлин резко закашлял, глаза распахнулись. Одним движением он подскочил, боязливо оглядывая происходящее вокруг. Ему не удавалось вспомнить, что происходило в последние минуты его жизни. Недовольство природы отягощалось невозможностью понять - мертв ли ты и уже на полпути в огненный ад, или же по непонятным причинам все еще жив. Однако, беснующая пучина воды позаботилась о том, чтобы все возникшие у павлина вопросы остались без ответа. Новая волна накрыла Юхэя, который даже и не представлял, насколько это будет для него болезненным. Нечто тяжелое с силой ударило его в правую сторону лица. Прежде, чем потерять сознание, павлин успел оценить адскую боль, какую прежде не испытывал. Только получив новую жизнь, сын лорда с большой вероятностью рисковал потерять её вновь. Находясь среди бушующих вод, Юхэй был во власти моря и только оно могло дать шанс на спасение или сослать в ад. С наступлением рассвета ветер стих и буйствующие волны наконец успокоились, бросив на самотек импровизированное судно, отныне управляющееся лишь слабым течением. Выдранные из тела красно-черные перья мелкими точками плавали по глади моря. Некогда роскошный и величественный хвост павлина превратился в разорванное кровавое месиво, больше напоминавшее веер самого дьявола. Торчащие из доски острые щепки нещадно порвали, расходящийся по швам, плащ, оставляя на спине порезы, будто бы у сумашедшего любителя самоистязания. Стоило лишь отдать должное тому, кто изготовил на заказ для Юхэя все аксессуары. Качественные кожаный пояс и шипованные браслеты полностью пережили всю водную стихию природы, нисколько не потеряв во внешнем виде. Более того, все стальные цепи остались на месте, а не были навсегда унесены водой. Юхэй еще был жив и продолжал неподвижно лежать, глядя в синее небо слабо открытым глазом. Боец не подозревал о том, что его судно, покачиваясь, подплывает к берегу таинственного острова. Имея бы возможность наблюдать за неизвестной ему землей, павлин принял бы густую пелену белого тумана за мир иной. Однако, он продолжать ощущать непрерывные всплески боли, свидетельствовавшие о том, что Юхэй еще жив, а туман, меж тем, потихоньку рассеивался, открывая свои скрытые прежде тайны. Мелкие камни, вперемешку с песком с противным скрежетом захрустели под тяжестью прибившейся к берегу доски. К исходной цели она проплыла через небольшой залив, по краям окруженный тяжелыми валунами, что сутками обтачивались силой здешних вод. Не прекратись шторм, одна из коварных волн непременно отбросила бы Юхэя на один из таких камней и он вмиг потерял бы, только что обретенную им, вторую жизнь. Как ни крути, а вся красота острова по-прежнему была надежно скрыта от любого путника, ступившего на берег. Километры лесного массива были упрятаны за, выставленный на первый план, неприметный пляж с редкой растительностью и высокие скалы, что своими верхушками, казалось упирались в небосвод. Юхэй никогда не был даже наслышан о подобном острове. Со своими ужасающими ранами, павлин был обречен на смерть. Соленая вода и яркие лучи, беспощадно палящего солнца, мучительно убьют его. Даже будучи полностью здоровым, окажись этот остров необитаемым, у бойца не оставалось шансов на выживание. Вполне возможно, что этот остров все-таки мог быть хоть кем-то населен. Вероятно, агрессивно настроенными племенами, которые убьют сына лорда без всякой жалости. Хотя, оставалась слабая надежда, что здесь могут проживать разумные существа, подобно тем, что населяют Китай. Только в этом случае, чужаку можно рассчитывать на исцеление и более-менее счастливое будущее. Его вялые мысли в измученном мозгу сработали, словно некое предсказание. Прибрежный ветер донес до павлина приглушенные голоса. По мере их приближения, Юхэй начал распознавать, доселе невнятную, речь. Неизвестные обитатели, как оказалось, говорили на родном ему языке. Поняв, что это единственный шанс на спасение, адреналин резко подскочил до предела. Горячая кровь глухо запульсировала в висках. Саднящим исцарапанным горлом боец начал было звать на помощь, собрав последние силы. Но увы, слова, выходившие из клюва, больше походили на предсмертные хрипы. — Хэнлай, с чего мне верить твоим предсказаниям, — донесся до Юхэя нервный возглас. — Ты сам в состоянии представить себе избранного, оказавшегося в богом забытом заливе? Кровь в жилах павлина похолодела, от осознания того, что единственные, кто в силах ему помочь, сейчас развернутся в обратном направлении, не заметив его. Он останется брошен здесь навсегда и умрет дважды, шанс ведь дается только один. К великому счастью и облегчению, зоркие прищуренные глаза выцепили таки, одиноко лежащее, тело, средь золотого песка и холодных вод. Юхэй услышал звук приближающихся шагов. Их обладатель передвигался медленно и уверенно, словно зная, что время всегда на его стороне. Вскоре, небо было закрыто тенью павлина, склонившегося над Юхэем, взгляд которого, сын лорда никогда не забудет. Прожигающий взор черных глаз, не выражал ровно никаких эмоций, присущих всем живым. Тот, кто был назван "Хэнлаем" медленно оглядел павлина, мысленно оценивая серьезность всех ран и ссадин. Время спустя, взору Юхэя предстал сопровождающий столь пугающей птицы. Подлетевший ближе орел, опустившись на песок, мельком взглянул на умирающего павлина и по-своему истолковал увиденное. — Ты никак вздумал издеваться надо мной, Хэнлай, — в очередной раз начал причитать орел, размахивая крыльями. — Взгляни: у страдальца половины лица нет, какой от него будет прок? Оставь его, никто не в силах помочь этому чужеземцу. На этом птица заключила свой вердикт, не переставая, однако браниться. Павлин повернул голову в его сторону и, глядя орлу прямо в глаза, вонзил свой суровый взгляд прямо ему в душу. Подержав его там, Хэнлай тяжело вздохнул и опустил голову. — К чему все эти бессмысленные вопросы, Лианг? — молчаливый павлин говорил также равнодушно, как и смотрел. — Ты прекрасно знаешь, в чем заключается моя задача. Я помогу этому чужаку, хочешь ты того, или нет. Не обращая свое благосклонное внимание на орла, продолжавшего что-то невнятно бормотать, Хэнлай присел подле Юхэя, опустив свое крыло ему на грудь. Боец вздрогнул, испытывая неизведанные им, до сего момента, ощущения. Невидимая энергия проникала в его изувеченное тело, растекаясь горячими струями по венам. Кровь постепенно свертывалась, а раны переставали кровоточить. Пересилив жуткую боль, павлин слегка повернул шею в бок, дабы взглянуть на чудо-птицу. Хэнлай взирал прямо на него, не моргая. Его глаза стали казаться стеклянными и неестественными, словно павлин уже и не был живым. Самым загадочным казалось некое силовое поле, образовавшееся вокруг Хэнлая. Его аура искрилась и поблескивала мягким зеленоватым свечением. Красовавшаяся на шее павлина цепочка, с неким полумесяцем, также излучала этот целительный свет. Черные зрачки изменили свой цвет на светло-зеленый. — Полагаю, что это — боец из армии, переживший войну, — предположил Хэнлай, оглядывая браслеты и цепи павлина. - Но точно быть уверенным я не могу. Юхэй, несмотря на боль, изъявил желание что-то сказать, или, по-крайней мере, выразить слова благодарности "волшебному" павлину, последний ведь пытался его спасти, но мощная сила энергии усыпила его. Во время этого долгого и тяжелого сна, к Юхэю вновь ворвались все ужасы прошлого. Он, в очередной раз стоял посреди долины смерти, где произошел его последний бой. Синее небо, в мгновение ока, застилалось тяжелыми серыми тучами, готовыми принести в этот мир разрушительный ураган. Все, находившееся в округе, приобретало красные оттенки, с примесью черного. Колоссальной силы ветер поднимал с земли песок и пыль, рассыпая их в воздухе и ухудшая видимость. Борясь с кашлем и прикрывая крылом глаза, павлин на полусогнутых продвигался вперед, хотя идти ему ровным счетом было некуда. На поле боя не было ни врагов, ни союзников, его единственным соперником был только ветер. Каким бы бесконечным не казалось так долго тянущееся здесь время, но минуты проходили, а вместе с ними заканчивался и этот сверхестественный ураган. Как только Юхэй смог вытянуться в полный рост и открыть глаза, постепенно слабеющий ветер донес до его слуха до боли знакомый голос. — Почему ты не спас меня? — Юхэй вздрогнул от услышанного. Ему снова и снова приходится встречаться с обладателем сего голоса, добавляя к физической боли еще более ужасные душевные муки. Прищурившись, сын лорда оглядел бескрайние просторы, хотя прекрасно знал, что невидимая для других, но все же присутствующая здесь, не заставит себя долго ждать. После этих верных мыслей перед ним, буквально из под земли, резко появилась Вэньлин. — Ты оставил меня умирать! — потусторонний голос, пробирающий до костей и отныне навсегда гуляющий в самых отдаленных закоулках памяти, заставил Юхэя отшатнуться. Уже более не светло-голубые, а кроваво-красные зрачки глядели неким образом сквозь павлина, будто бы призрак пытался прочесть его мысли, либо усилить приступы совести. Пава, подобно энергетическому вампиру, подпитывалась страхом Юхэя, заставляя его слабеть и опускаться перед ней на колени. Павлин не находил более уверенности взглянуть снизу вверх на Вэньлин, тем более этому зрительному контакту мешала пелена образов, независящая от состояния глаз бойца: открыты те были, или закрыты. *** Бег. То, что всегда было неестественно для любого павлина, но в этот раз решала только скорость. Каждая утерянная секунда, была сопоставима ушедшей из тела капле крови. Когтистые лапы проваливались в горячий песок. Юхэй спотыкался, а тяжелые стальные цепи болезненно били по ногам. Но, ничем не отвлеченный, взгляд был прикован только к одному. Кинжал у горла. Резкий взмах и сухие перья начинают впитывать горячую кровь, ручьями льющуюся из свежей раны. Расстояние между ними неумолимо сократилось и Юхэй узрел ужас свой в лицо, столкнувшись с павой. Вэньлин умирала на крыльях павлина, заливая их кровью. *** Юхэй снова и снова наблюдал эти иллюстрации смерти. Все эти воспоминания разрывали сердце павлина, ломая его личность. Но увы, как бы не относились к нему другие, считая сына лорда жертвой обстоятельств и пытаясь оправдать его, он действительно заслужил эти страдания. Однако, самое страшное ожидало впереди. Юхэй будет вынужден предстать перед Богом и расплатиться за все грехи сполна. Не выдерживая кошмаров прошлого, павлин разрыдался, слезно умоляя Вэньлин прекратить эти психологические пытки. — Прости меня, — захлебываясь слезами, повторял Юхэй, надеясь на пощаду. К несчастью для него, пава лишь с полным презрением глядела на бойца и, как показалось ему, даже тихонько ухмылялась. — Прости за то, что не защитил тебя! Как и следовало ожидать, слов о том, что он прощен, павлин не услышал. Ответа, в принципе не было, только предательское молчание. Дух Вэньлин лишь окинул его недовольным взглядом и медленно растворился в воздухе, превращаясь в черный дым. Сын лорда и не рассчитывал на снисхождение. Со слезами на глазах, выставив себя жертвой, как бы искренне он не извинялся, прощения он и в правду не заслуживал. Этими простыми словами павлин мог, скажем так, откупиться от "смотрителей" в приюте, когда брал ножи без спроса. Но, разве может одно лишь "прости" вернуть безвозвратно ушедшую жизнь невинного? На время, все тяжелые мысли оставили Юхэя, но он понимал, что пава еще вернется, дабы с новыми силами заставить его страдать изнутри. А ведь она не единственная, чья смерть лежит на совести павлина. Впереди сына лорда будут ждать бесчисленное количество слез, страданий и извинений. Наступит ли час искупления - никому неизвестно. С этими мыслями Юхэй открыл покрасневшие глаза, но проснулся уже в реальном мире.