Сейчас.

      Непогода не слышна в пределах квартиры, даже барабанящие звуки по внешней части окна будто затихли, что весьма удивительно для ливня, конец осени давал о себе знать, на тротуарах мокро, листья опадали, прикрывая разбухшую землю. Пару раз температура опускалась до минусовой, вода кристаллизовалась и твердела, образуя лёд. Холодный ветер дул, настолько сильно, что деревья с тонкими стволами прогибались. Сегодня и только сегодня выпала часть осадков, которая планировалась за месяц, а это только начало.       Вместе с каплями, которые разбивались, достигая собственного конца, был сломлен и Сан-Фран. В его голове ничего не складывалось в единую картину, только обрезки, если их попытаться соединить, то будут видны стыки, неровные, резко переходящие в другое воспоминание; а виновным здесь считал себя только беловолосый, хнычущий на полу, надеясь, в позе, как в утробе матери, найти спокойствие и защиту, только сквозь щель в двери дул студеный воздух, безжалостно врезающийся в спину. Франу крайне тяжело думать разумно сейчас, так как единственные слова, идущие из мыслей, были сдержанными эмоциями. Шёпот с его стороны давно прекратился, однако, не закончился монолог внутри, выворачивающий душу наизнанку, показывая всё строчки ниток, скрывающиеся на границах ткани, позволяющие превратить куски сырья во что-то единое – изделие, пользующееся огромным спросом. Без такой важной детали, нитей, оно развалится, если убрать одну, подворот откроется обществу, показывая места, где проходились ножницами, неровности. Идеальных людей нет. Это только предрассудки стада, пытающиеся оправдать свои грехи и отвратительные поступки подобным. За некоторыми людьми, коими считают подобными богам, стоят неуверенные в себе личности, порой и духом слабые, за их панцирем скрываются проблемы; разрушив его, обрекаете вечный гнев и унижения человеком, которого считали самым лучшим. Нельзя считать себя превосходящим кого-либо, тогда и падать не больно.       Шатен вернулся домой только к ночи, весь промокший и с покрасневшим от холода лицом. В квартире тишина. Может Фран спит? Определённо. Только зайдя в комнату, не обнаружил парня. Беспокойство внутри нарастало. Не мог он уйти куда-то и не написать короткое сообщение.       — Фран? – слегка повысив голос, окликнул светловолосого Лололошка, надеясь получить ответ.

Но его не поступило. Ничего. Всё такая же тишина.

      — Франя, ты где? – начиная обход по квартире, Ло надеялся увидеть резко выскочившего возлюбленного, решившего сделать сюрприз, хоть и весьма неудачный, но молчание с второй стороны настораживало.       Дверь на кухню прикрыта, слегка подтолкнув её, шатен никого не увидел, только открытое на проветривание окно. Ветер дул завывая. Мысли подкрались сами по себе. Думая о худшем, Лололошка начал бегать по квартире, оттягивая поход в ванную на конец, ему до сих пор стыдно туда заходить, но Франа не было. Словно испарился. Трясущаяся рука медленно опускала дверную ручку. Тело светловолосого мирно сопело, крепко прижимая колени к груди, он всё также был в своей пижаме, даже не вылезал из неё.       — Франя… – Лололошка тихо подзывал по ласкательной форме имени спящего, дабы убедиться, что все в порядке. — Франя-Франяя, просыпайся. Я приехал домой.       Глаза с явным нежеланием разделились, показывая покрасневшие капилляры на склерах и опухшие мешки.       — Фран, что случилось? – положив руки на щеки, поинтересовался шатен, с опаской оглядывая внешний вид собеседника.       — Ло… Солнце моё, не обращай внимания. Переволновался немного просто.       А в мыслях то и дело крутилось: «Не смотри на меня! Я не выдержу того, чтобы врать, глядя в глаза».       — Ладно. – слегка отстраненно, ответил Лололошка, подавая руку для помощи при подъеме.       Каждый раз, когда Фран поднимался из любого положения, похожего на горизонтальное, то голова резко начинала кружиться, поэтому он всегда искал опору в таких случаях. Сейчас же это выглядит достаточно иронично: Ло, который внутри еще ребенок, помогал морально сильному Сан-Франу, что несколько часов назад впервые за долгий промежуток времени выплеснул накопившиеся эмоции.       Не важно кто ты, кем является прохожий, если сумел протянуть руку помощи в тяжелой ситуации, даже не разбираясь в ней, то это показывает насколько открыт душой, показываешь, что готов взять часть ноши, без слов, обычными действиями. Это опасно, но близким даешь знать, что поддержишь всегда, чтобы ни случилось. Может в этом идеал? Быть рядом, даже на расстоянии. Быть рядом, когда вы пытаетесь победить внутренних бесов, мешающих успокоиться сознанию, не позволяющих стать частью вечности, чтобы бродить по вселенной только вдвоем.       Уложив Франа спать на кровать, Лололошка лег рядом, но не мог сомкнуть веки между собой, все же его волновала причина, по которой обнаружил возлюбленного в таком состоянии; подобное было давно, когда вместе отказывались от алкоголя, его тянуло, очень сильно, светловолосый не мог ничем заниматься без маленькой капельки алкоголя в крови, от безысходности своих действий он поступал похоже: забивался в одно место, хныча от того насколько всё бесполезно и отрубаясь там же. Доверие доверием, но шатену хотелось убедиться, что всё в порядке. Телефон партнера лежал на полу, это Ло приметил ещё во время обхода квартиры, но сейчас казалось, что там все ответы на вопросы. Фран особо не пользовался телефоном, больше предпочитал давнего друга – ноутбук. Да, с ним таскаться неудобно, но зато ничего осваивать по новой не надо, так как знаешь полный алгоритм действий, плюсиком в копилку, на нем легче записывать какие-то свои мысли касательно текстов, потому что сразу видишь тот объем, что будет по итогу.       Стараясь как можно меньше шуметь, Лололошка забрал мобильное устройство, уходя в туалет. Опуская крышку унитаза, он устроился поудобнее, снимая блокировку. Сообщения приходили только в рабочих чатах, это совсем не то что нужно. В мессенджерах все, как обычно, только личные переписки с парой знакомых, остальное касалось работы или блога с его главами. Красный круг на приложении “сообщения” так и привлекал внимание, обычно там мало чего полезного.       — Банк, еще один банк, сайт, реклама. – пролистывая вниз чаты, шептал себе под нос шатен, но потом взгляд зацепился за один номер, подозрительно знакомый. — Мама, твою ж дивизию…

«Время прошло! Мой сын всё еще не у меня.» Прочитано. «Я предупреждала чем это грозит!!!» Прочитано. «Франческо, я же вижу, что вы хороший и воспитанный в хорошей семье человек. Так зачем же себе губить жизнь? Только тихо разойдётесь, в этом нет ничего страшного. Вы взрослые люди! Молчать неприлично, тебе тишина ничего не даст. Я буду подключать своих людей. Клянусь Богом!!! Если это не поможет, то тебя будет ждать заявление в полицию за похищение. Хочешь погубить себе жизнь?! Так давай я всё устрою. Глупые вы дети.» Прочитано.

      Одни угрозы… Приглядевшись получше, между бесполезными сообщениями встречались и угрозы с других номеров.       — Ничего лучше придумать не могла? Маразматичка…       Виски неприятно загудели, отдавая болью в глаза, это означало, что пора идти спать, тем более утром просыпаться на работу. Тяжело ложиться в таком состоянии, зная, что твоя мать способна на такие низкие действия. Жутко…       Ночь проведена в кошмарах. Постоянных подъемах каждый час, Лололошка открывал глаза, смотрел на часы, страдальчески стонал и обратно ложился. Любой кусочек сна, даже если и начинался хорошо, заканчивался проявляющимися потаенными страхами, после которых испытываешь смятение и ненавистное сжимание горла изнутри.       Будильники с таким сном не нужны, время подъема подошло, а Лололошка уже на ногах, на кухне, готовит себе завтрак, чтобы хоть немного заесть свои мысли. Тягучие. Цвета хаки. Склизкие. От них мурашки только успевают пройти, как успевает подойти новая волна. В голове не укладывалось, как Фран не рассказал об этом, а предпочёл молчать до последнего, до своего эмоционального срыва. Он копил в себе всё. Не выдавал ничего. Решение возникло в голове само по себе – поговорить с родителями. Зря Ло рискнул пустить все по течению, последствие живет с ним в одной квартире, оно царапало душу, наращивало чувство вины.       Найдя листочек бумаги и ручку, шатен быстро написал записку, что вернется сегодня поздно и его можно не ждать, главное, закрыть дверь не на ночник.       В метро, Лололошка отправил СМС маме, что сегодня после работы заедет к ним на разговор тет-а-тет. На работе он думал. Долго. Перебирал самые разные варианты развития событий. В голове сам по себе образовался интерфейс визуальной новеллы, пройденная в далеком подростковом возрасте втайне от родителей; каждый его выбор на что-то повлияет, в большей или меньшей степени, естественно желательно без негативного исхода. Глупый, совсем юный. Почему нельзя было догадаться, что позвать Франа на ужин – ужасное решение?       Полностью проведя в мыслях до десяти вечера, парень поехал к родителям, как в старые добрые времена: сначала сел в метро, а потом в автобусе. Последние, к слову, не поменялись. Протертая синяя обивка сидений, где в некоторых местах дырки стали больше из-за естественного износа, старая добрая заламинированная табличка с ценами за проезд, наверное, это единственное, что поменялось, так как денег пришлось отдать больше привычного.       “Дома” его приняли теплее обычного, может родители чего-то боялись, поэтому так обращались? На кухне сели пить чай, все настраивались на разговор.       — Ну что ж… – произнес через минуту шатен. — У нас есть полтора часа, потом я поеду обратно.       — В смысле обратно? Разве вы с Сан-Франом не разошлись? – приподнимая уголки губ, задала вопрос мама, наклоняя голову в сторону.       — Бесполезно. Он всё явно знает, раз приехал. – перебивая Лололошку, что только приоткрыл губы для ответа, воскликнул отец. — По взгляду видно.       — Да, к сожалению. Вы же понимаете до чего довели его? Он мне ничего не говорил, я случайно узнал, если вы и хотите счастья для меня, то, будьте добры, исчезните из жизни. Навсегда.       Третья кружка, что была налита для шатена, оказалась на полу, разбиваясь.       — Ты хоть знаешь сколько усилий я в тебя вложила?! Нет! – подлетая к парню, женщина схватила его за горло, сжимая настолько сильно, что в глазах Ло всё потемнело на миг. — Ты не смеешь о таком говорить в моем доме, у тебя молоко на губах никогда не обсохнет. Мне абсолютно все равно чего ты там хочешь! Ты должен меня слушать, потому что я твоя мать. – рука переместилась на щеки, обхватывая пальцами с обеих сторон. На щеках женщины виднелись слёзы. — Ты не готов к взрослой жизни, так ведь? Тебе же нужно только быть под чьим-то боком, иначе ты как после университета сопьешься. Я все знала, знаю и буду знать. Потому что тебя вырастила я и твой отец. Твоя же обязанность тихо сидеть и вести нормальную жизнь.       Успокоившись она отошла в сторону, умывая руки, взгляд был полон пустоты, мать никогда бы не подумала, что способна наброситься на собственного ребенка и чуть ли ни задушить в порыве ярости.       — Вали отсюда. Надеюсь ты представляешь кто родители твоего Сан-Франа. Видеть тебя не хочу.       Набирая грудью как можно больше воздуха, Лололошка старался скорее убежать отсюда. Он чудом выжил. Такие порывы агрессии раньше были нормой, помогали приструнить его в детском возрасте, но ощущать этот Ад снова не хотелось, от него оправиться тяжело. Практически нереально, оставляет собственный след на теле, которого стыдишься оставшуюся жизнь.       На часах время перевалило за полночь, а герой шёл обратно домой, всматриваясь в свой шаг, не обращая внимания на идущий первый снег. Зима близко. Сама природа чувствовала, что глава с родителями в книге Лололошки закрыта навсегда, тема остается табуированной. Снежинки всегда дают надежду, легкость и нотку грусти, напоминая о неизбежности молчания, вся эстетика той самой осени в миг испарилась, отдавая место другому любимцу. С каждой минутой снегопад усилялся, снижая видимость, руки краснели, неприятно кололись. Но Ло было все равно, он обдумывал слова мамы, почему же он не имел представления? Фран говорил, что он из обеспеченной семьи, просто решил отделиться от неё окончательно и не возвращаться, чтобы доказать самому себе, что способен добиться самостоятельно хоть чего-то. Квартира близ к центру города смущала всегда, но светловолосый рассказал, что досталась она в наследство от дедушки, решил воспользоваться, так как покупать собственную не хотел, а тут место хорошее. Что-то тут не так.       Шатен вернулся домой аккурат к половине первого ночи, снял верхнюю одежду и стал наслаждаться теплом внутри.       — Фран, спишь? – проходя в спальню, спросил парень, сразу видя, что ответа можно не ждать.       — Нет, занимался отрывком новой главы. Что такое, солнце? – отрывая взгляд от текста, произнес темноглазый.       — После… После нашей встречи с родителями что-то происходило после?