Сейчас.

      Проблемы со сном беспокоят абсолютно всех, Лололошка не исключение. Последние недели три он не мог с "чистым" разумом лечь спать и просыпаться по будильнику, так как нашёл для себя подработку, лучшим решением, как ему казалось было не ложиться вообще. Будто это как-то повлияет на весь дальнейший день. Фран старался не задавать лишних вопросов о причинах данного поступка, ведь понимал, насколько важен данный шаг для Ло, конечно внутри он волновался за шатена, потому что в первые дни рассказывал как ему хорошо на месте работы, хоть и со временем перестал говорить о коллективе, но сердце чувствовало – что-то не так. Может так повлиял поход к родителям?

«Сейчас всё наладится, просто не перестроился на рабочий режим.»

      Раннее утро, шесть тридцать. На всю квартиру кричит будильник с каким-то раздражающим набором звуков, изначально загруженные на телефон, которые тяжко назвать рингтоном. Окончательно исхудавшее тело, недовольно бурча себе под нос, берет смартфон в руки, смотря на время. Есть ещё парочка минут. Минут тишины и покоя. Фран, вытянув руку под подушкой тихо сопел, сегодня у него выходной и в такие дни он готов спать как убитый, чтобы выспаться, ведь его часть в проекте закончена, оставалась работа за другой командой, но не за редакторами. Им дали неделю отдыха, после чего приступят к другой книге, от этого же автора, следующая часть того "шедевра", что ранее был выложен в просторы интернета.       Лололошка эти минуты приходил в себя, пытаясь прогнать остатки сна, чтобы не отрубиться на час и по итогу опоздать на смену. Работа была простой, но многими ненавистна – фасовщик на складе, приезжать надо рано, уезжать поздно, почти без выходных. Он планирует на такой подработке заработать денег, откладывая на подарок Сан-Франу заранее, ведь сюрприз требовал тщательной подготовки и достаточно большого бюджета. Если бы парень услышал свои мысли в прошлом, то точно не поверил бы, что ради какого-то темноглазого мужчины стал бы так стараться и надрываться, потому что периодически мышцы под вечер начинали болеть, отдавая ноем по телу. Привычная чёрная кофта накинута поверх оголенного тела, в парочке мест покрытое багровыми пятнами, оставленные в результате порыва нежностей от светловолосого, дабы его возлюбленный оставил серые стены и въевшийся в ноздри запах коробок. За это шатен внутри благодарил всех существующих богов за то, что подарили ему Франа.       Время близилось к семи. Входная дверь хлопнула, закрываясь на ключ. Нужно спешить на автобус, после чего к метро, толпясь в кучке таких же людей, что спешат на работу. Возможно, одним из главных страхов Лололошки был стать таким же, как и остальные, без индивидуальности, занимающиеся нелюбимым делом, но свои мысли он успокаивал тем, что рано или поздно бросит это всё и они с Франческо уедут далеко, чтобы отдохнуть от общества, вдвоем, наслаждаясь друг другом. Нужная остановка. А затем остальной путь шатен провел в телефоне, сконцентрировав внимание на каком-то видео, зевая и опирая голову на стену вагона.       Главная по смене выдала задание на ближайшие пару часов, очередной огромный заказ, который нужно собирать, бегая по всей территории, выискивая именно то, что нужно.       — Ну, здравствуй, новый день и заказ. – говорил сам с собой парень.       Толком ни с кем пообщаться не удавалось, так как люди надолго в подобных местах не задерживались, да и зарплату выдавали на руки, за отработанные часы, на тот случай, если захочешь уйти пораньше. Платили немного, но этого хватало, чтобы откладывать и оплачивать себе проезд. Перерыв был, на полчаса, и это время тратилось на сообщения Сан-Франу или залипание на видео, параллельно перекусывая сэндвичем, купленным по дороге или наспех сделанной едой дома.       В целом Лололошка мало что запоминает, только важные для него же вещи или какие-то мелкие детали, которые почему-то показались значимыми, например, что Франу нравится вешать фотографии в белые или серебристые рамки, стандартного размера, более значимые для него находятся на кухне или в спальне, так как проводит там большую часть времени; когда шатен указал на столь незначительную деталь, то светловолосый на секунду даже задумался, ибо делал это на подсознательном уровне и его перестановки в раз месяц не обходили стороной обителей стены, но единственное, что никогда не трогалось, и поистине было священным – висящая в рамочке засушенная красная камелия. По рассказам темноглазого этот цветок случайно привлек его внимание в магазине, это было время, когда он только-только переехал и решил обустраивать квартиру:       — «Я просто его увидел и захотел купить». – таким образом он обосновывал столь неординарный выбор. Если бы не он, то, скорее всего одна из значимых вещей так и не появилась бы в квартире.       Воткнув один наушник в ухо, шатен принялся быстро выполнять работы, чтобы долго не зацикливаться на одном и том же, почему-то его это раздражало, именно в подобных ситуациях: это неприятно, приносит дискомфорт, а значит необходимо расстаться как можно скорее. Уткнувшись в листок с позициями, Лололошка столкнулся с девочкой, явно подросткового возраста. Девушка тихо выругалась на неряшливого работника и пошла дальше "случайно" наступая на ногу голубоглазого.       «Вот же… мелкая засранка»: поднимая пять товаров обратно к себе, лишь бы всё уцелело и не побилось за то время, что находилось на полу.       Подростки сами по себе достаточно раздражающие в своем большинстве из-за бушующих гормонов, вечного желания выделяться из толпы и становления взрослыми, но этим нельзя оправдывать своё поведение, никогда. Шатен прошептал в ответ короткое «извини», после чего побежал дальше по собственным делам, сейчас это важнее, париться о столкновении с взрослеющим ребенком, у неё явно также свои причины находиться на такой подработке.

***

      Час дня. Фран только разлепил свои глаза, потирая нижнее веко прохладными фалангами пальцев. Тишина – то, чего явно не хватало в последнее время. Перед сдачей финальных глав в их небольшом коллективе напряжение росло всё больше и больше, из-за сжатых сроков, правок, которые явно не требовались и начальство сверху давило, так как книгу оставалось сдавать на вёрстку и производство.       Плюсом, никому не захочется говорить лишних подробностей, но мама Лололошки всё же свои обещания выполнила, начались вечные проверки и угрозы Франу, ему спокойно не жилось, потому, решил съездить в один из выходных к родителям попросить помощи. Из дома уехал под предлогом того, что срочно вызвали в офис.

***

      — Клялся же себе, что никогда не перейду порог этого дома снова. – вздыхая, проговорил светловолосый. — Разговор предстоит сложный.       В последние секунды, наслаждаясь свободным воздухом, Фран набрал как можно больше кислорода в грудную клетку, зная, что как только зайдет за дверь, то потеряет какое-либо право на вдох. Два звонка, в прихожей послышалась знакомая мелодия. Показалось, что если родители переедут, то все равно оставят этот звон. Дверь открыла мама. У неё удивленно поднялись брови вверх, она крепко обняла парня, тихо всхлипывая.       — Франческо… – резко отпрянув и приняв выработанное с годами лицо, прошептала женщина. — Что тебя привело сюда?       — Одна небольшая проблема, которую не знаю как решить. – опустив взгляд на порог, произнес Фран.       — Проходи.       Разуваясь, светловолосый заметил свои же домашние тапочки, которые носил еще до инцидента с сестрой… Внутри возникла смесь эмоций, на кою достаточно проблематично реагировать: сердце приятно грело, что его всё же вспоминали сквозь года, раз хранят, но на языке словно возникли небольшие комочки, заставляющие скорчиться от омерзения. Атмосфера совсем не изменилась.       Оставив Сан-Франа одного в гостиной, женщина поднялась наверх, вероятнее всего в кабинет отца. Через пару минут послышались тяжелые, как сталь, шаги, взгляд мужчины совсем не изменился, только прошедшие года его потрепали: волосы заметно поседели, мешки под глазами увеличились, морщин больше. Старость никого не жалеет, даже самых сильных.       — Рассказывай что натворил. – присаживаясь рядом, начал отец. — И что конкретно нужно тебе от нас.       Светловолосый старался всё кратко и ясно выложить, без лишних подробностей, родители никогда не любили, когда добавляют воду в рассказ.       — М-да… Не ожидал подобного от тебя, Франческо. Ладно… Я решу твои проблемы с… мамой твоего партнера. – последнее словосочетание мужчина выдавил из себя с огромным трудом, не веря, что произносит это вслух. — Разочаровал ты, конечно, нас, но что поделать… Однако, тебе нужно поменять фамилию и забыть о нашем существовании.       — Мы предполагали, что в будущем тебе понадобится наша помощь, гадали когда это произойдет. – с небольшой насмешкой произнесла мама… Это было не издевательство, а чувство скорейшего выполненного долга, они отпустят прошлое с концами.       — Это первый и последний раз нашего вмешательства, далее за порог дома даже не думай заходить. Мы не хотим знать о тебе ничего. Живи спокойно и не пользуйся данными с рождения привилегиями. Ты достаточно нарубил дров. Ближайшую неделю можешь расслабиться.       Выпив чая в тишине, Фран решил, что более находиться здесь не может, сами родители хотят обрубить какие-либо контакты. Уже у ворот, ожидая такси, женщина решила сказать свои последние слова:       — Я люблю тебя, Франческо, и горжусь тобой… Видимо, из всей нашей непутевой семьи только ты с сильной волей. Надеюсь, что этот парень заслуживает вмешательства со стороны.       — Не бойся, мам. Он заслужил целиком и полностью, итак много плохого пережил.       — Рада слышать, что ты счастлив. Когда-нибудь я куплю книгу из-под твоего пера.

***

      Лололошка добился того, чтобы за него вступились люди, которых Фран ранее ненавидел всей своей душой. Однако, достаточно тяжело было объяснить смену фамилии парню, просто так данная мысль не возникла бы, мелькала бы в разговорах, но и рассказывать всю эту историю не хочется. Шатену станет стыдно, очень. Размышлять долго над сменой документов не стоило, на следующий день нужные бумаги поданы, ждать относительно недолго, потом бегать везде будешь, чтобы поменяли одно слово в базах.

«Чем же сейчас заняться тебе, Франческо?»

      Может не терять время и продолжить заниматься творчеством? Достаточно быстро Фран осознал, что не может сидеть без дела, напряжение внутри съедало, чтобы хоть на секундочку его подавить, то нужно постоянно работать, перестраивать внимание разума на что-то другое.       Мысли во время дописывания главы привели к его солнцу, на клавиатуре сами печатались символы, складываемые в целые абзацы размышлений, с перестройкой на персонажей работы. Предложение за предложением. Фран писал о чувстве предательства, злости и стыда, которые испытывают герои. Что если связываться с личностями, имеющими больше власти, опасно? Это обоснованный риск, но вешающий на душу тяжелое бремя, что вынужден нести на собственноличной душе. Бессмысленно доказывать, мол это сделано во благо их межличностных отношений. Бесполезно…       Тучи к концу дня сгустились, а воздух стал влажным. Напряжение в Фране росло, вместе с ним пришло смятение. Пришло сообщение от неизвестного номера:

«Простите, что решили вмешиваться в вашу с Лололошкой жизнь.» Прочитано.

      Отец не нарушил обещания, окончательно уладил ситуацию в нужную сторону. Напрасно бросать в сторону Сан-Франа угрозы, лишенные смысла, скорее интересно как же удалось заставить замолчать и извиниться. Видимо влияние семьи до сих пор велико, даже слишком. Однако, никто не выкопал семя сомнения внутри.       — Как же тяжело… – смахивая капли слёз, вышептал Фран. Он резко вскочил, прибежав в ванную. — Какой же я жалкий, нелепый. Ничего сам не могу. Ну же! – срываясь на крик, приблизился к зеркалу светловолосый, рассматривая глаза. — Посмотри же на себя, Франческо. Ты тупой, отвратительный, эгоистичный баран. Совсем растерял прежнее упорство. Где же ты похоронил того парнишку, что сам отказался от своей семьи, поступил в институт и выучился на того, кого хотел. Где ты его закопал? Ответь же! Ничтожество…       Скатываясь вниз, на донельзя холодную плитку, Сан-Фран постепенно сворачивался в позу эмбриона, плача и шепча одно слово, что зациклилось в голове:

«Ничтожество… Ничтожество. Жалкое подобие себя же»