Контакт седьмой степени

      Я показывал ему разные фильмы разных жанров, и оказалось очень сложным найти хоть один фильм, который был бы понятен пришельцу. Он не был в курсе нюансов людских взаимоотношений, земной мифологии, политики, да я и сам понятия не имел, что есть такое огромное количество важных деталей! Поэтому всегда просмотр двухчасового фильма превращался во все пять, потому что нужно было объяснять разные детали.       Единственное, что он оценил и понял сразу — документальные фильмы про природу Земли. Да и не только про природу, он смотрел документалки буквально про все — про историю, про животных, про города, про цивилизации, про мифы и легенды.       Я предполагаю, что он так пытался найти хоть какой-то контроль ситуации, в которой оказался, пытался хоть как-то перестать чувствовать себя чужаком. Поэтому я немного удивился на утро после того срыва, обнаружив его за просмотром дискавери, потому что почему-то думал, что он еще не скоро сможет вновь поглощать знания о новой планете, на которой оказался заложником. Или он видел эту ситуацию как-то иначе, например, пейзажи Земли напоминали ему о пейзажах его родной планеты. Не знаю. В тот день и особенно то утро он был непривычно молчаливым и задумчивым, я молча присоединился к нему, заняв противоположный конец дивана.       Он ничего мне не сказал, не спросил, почему я не собираюсь на работу, просто молча позволил присоединиться к просмотру.       Мы были как школьники. Как глупые малолетки, которые не умеют говорить о своих желаниях.       Спустя время, оказавшись затянутым жизнью горбатых китов в тихом океане, я обнаружил, что он оказался значительно ближе ко мне. Я придвинулся ближе. Мы неловко вертелись на месте, с каждым якобы случайным движением оказываясь все ближе. Когда наши колени соприкоснулись, я замер, а сердце сделало несколько особенно сильных ударов, от чего давление в черепе подскочило на несколько секунд. Но я быстро успокоился, вернувшись к неспешному повествованию, которое продолжалось на экране.       А потом он вздохнул, и завалился на мое плечо. Я умиленно улыбнулся, опустил голову на его макушку, и как-то незаметно оказалось, что в следующую секунду я уже обнимал его, крепко прижимая к себе. А он все теснее и теснее прижимался ближе.       И вот так в обнимку мы досмотрели историю одного китенка, который покинул родную мать и отправился в самостоятельное плаванье.       — Мне очень повезло, — вдруг заговорил Арс.       Я вопросительно промычал и погладил его по плечу.       — Что, если бы я не встретил тебя? Что, если бы я встретил кого-то другого?       — Не думай об этом, — я еще раз погладил его по плечу, прижимая сильнее к себе. — Ты здесь, со мной, мы со всем разберемся.       Он позволил себе утонуть в объятиях, совсем неразборчиво согласившись:       — Да, здесь, с тобой.       На экране началась следующая серия, на этот раз про джунгли, где одна ящерица прогоняла другую ящерицу с дерева. Арс вдруг выпрямился и, безжалостно выключив историю про конкурирующих ящериц, сел, заглядывая мне в лицо.       — Я хочу кое-что попробовать.       Я вопросительно моргнул.       — У меня не получается словами выразить то, что я хочу, но есть способ…       Он замолчал, но я все еще не понимал к чему он клонит и выжидающе смотрел на него. Он долго мялся, на его лице прекрасно было видно сомнение, но он все же продолжил:       — Я умею кое-что, чего не умеешь ты и, насколько я понял, не умеет никто. Вы считаете это псевдонаучным и я не уверен, что это сработает.       — Бля, я не понимаю вообще…       — Телепатия. Мы это называем иначе, но на твоем языке это можно назвать телепатией.       Мне потребовалось несколько секунд на загрузку, а потом кровь резко отлила от лица:       — Телепатия? Ты умеешь читать мысли?       Он тут же замотал головой:       — Нет, я не знаю, о чем ты думаешь. Но я могу сделать так, чтобы ты узнал, о чем думаю я, — и он тут же себя поправил, — Точнее, что я чувствую. Четкие мысли очень редко удается передать, тем более ты не знаешь моего языка…       Наверняка он ждал от меня какого-то ответа, какой-то реакции, но я все еще пытался обработать информацию, что он ведь точно не шутит и может что?.. Говорю же, я постоянно забывался, что он не человек.       — Я бы хотел, чтобы ты знал, что я чувствую, но если тебя это пугает…       — Что? Нет, стоп, я просто… Я просто в ахуе, Арс! Ты реально так можешь? Почему ты раньше не говорил? Почему раньше не решил использовать?       Это ведь значительно помогло бы нам понимать друг друга в самом начале нашего знакомства!       — Я не уверен, что оно с тобой сработает. Ты в целом эмпатичный человек, очень часто угадывал, что я хочу и что мне нужно, даже когда я никак не пытался на тебя… повлиять? Антон, это звучит ужасно, я не знаю, как объяснить тебе!       Он нервничал, я это видел, никакая эмпатия, и тем более телепатия, не нужна была для этого. А мне вдруг стало просто любопытно.       — Давай. Что нужно для твоей этой штуки?       Он потрясенно уставился на меня.       — Ты серьезно?       Я активно закачал головой в ответ, но все же решил сделать парочку уточнений:       — Это опасно?       Он на секунду задумался, но осторожно покачал головой:       — Нет, не думаю.       — Больно?       — Для меня нет, скорее, приятно. Как с тобой будет — понятия не имею. Может вообще не сработать.       Я бодро хлопнул в ладони и подобрался на месте:       — Ну так давай проверим! Как это работает вообще?       Он еще долгую секунду с сомнением пялился на меня, потом все же тяжело вздохнул и с трудом подбирая слова объяснил:       — Как я понял, у вас такого нет, и для тебя это может показаться странным, потому что ты такого никогда не ощущал. Насколько я успел понять, все сигналы в вашей нервной системе передаются с помощью электричества так же, как у нас. И в теории я могу направить сигналы своих нервных клеток к твоим нервным клеткам через прикосновение. Но это в теории, скорее всего я ошибаюсь.       Все звучало не страшно, так что я согласно кивнул:       — Так давай попробуем.       Я выпрямился и сел ровно, отзеркалив его позу. Он выглядел растерянным и, кажется, сам был напуган своим предложением и моим внезапным энтузиазмом. Но тем не менее:       — Дай свои руки.       Я вытянул руки вперед ладонями вверх, как и он. Он опустил свои ладони мне на предплечья, медленно опустил их ниже, обхватывая запястья, и там, где кончики его пальцев касались моей кожи, я почувствовал легкое покалывание и вверх по плечам поползли мурашки.       Он протяжно выдохнул, и, видимо, сам удивлялся происходящему:       — Хорошо. Кажется, работает.       Он еще раз вздохнул:       — Можешь закрыть глаза. Я буду говорить, чтобы ты понимал, что происходит. И… говори, если будет слишком.       Я не успел сказать, что будет слишком, потому что меня будто током шандорахнуло. Я дернулся, он это естественно заметил, тихо прошептал извинение и, видимо, поправил свои настройки, потому что спазм тут же прошел, только приятный табун мурашек пробежал от запястий к спине, а оттуда к затылку в самый мозг.       — Я не ожидал встретить тебя, наверное, даже больше, чем ты меня. В тот момент у меня включились инстинкты, я понятия не имел, что буду делать, когда выберусь из воды на берег, мое тело заставляло меня быть живым, хотя проще было бы остаться на дне со своим кораблем. А потом на берегу оказался ты.       Пока он говорил, внутри меня происходило что-то странное. Я прикрыл глаза, как он и предложил, и в целом я как будто просто представлял себя на его месте в тот самый момент, и это отзывалось во мне, вызывало эмоции, но помимо этого откуда-то появились фантомные воспоминания холода и давления на грудную клетку со всех сторон толщей воды. А потом, когда он сказал, что увидел меня, и перед глазами появилась картинка из знакомого места, но с другого ракурса, с темным силуэтом, протянувшим руку вперед, меня вдруг накрыло такой волной нежности, что аж дыхание сперло от такого резкого контраста эмоций.       — Сильно? — конечно он услышал мой задушенный вздох и примирительно погладил мою руку большим пальцем. — Прости. Какое-то время ничего не происходило, можно было подумать, что мы просто сидели и держались за руки и все закончилось, но я все еще ощущал легкое напряжение в мышцах, по которым словно бежал легкий электроток.       — Первое время я все еще переживал о своем выживании — о том, как мне с тобой общаться, что я буду пить, есть, как я буду дышать. Но ты всегда был рядом, всегда был таким спокойным, и это каким-то образом… успокаивало и меня?..       Подтверждая свои слова, он будто усилил ток, бегущий по моим рукам, и сердце тут же сжалось от чувства безопасности, теплоты, покоя.       — А потом ты сказал, что я могу остаться. Ты не знал, да и все еще не знаешь, кто я и что я, но предлагаешь вот так просто остаться. И я просто… Антон.       Я вздрогнул и открыл глаза, услышав собственное имя. Передо мной оказались глубокие океаны его глаз, которые смотрели так открыто, так ослепляюще, а по венам все продолжал литься ток его переживаний. Понятия не имею чей импульс был первым, но я в одно короткое движение притянул его к себе и крепко прижал к груди. Он неловко обнял меня в ответ, и нам двоим явно было неудобно в таком положении, спина совсем скоро должна была затечь, но я абсолютно не представлял себе варианта отпустить его.       — Мне очень повезло с тобой.       Он повторил свои слова, только теперь его голос звучал глухо, дыхание обжигало шею, а губы почти прикасались к моей коже.       Я прижимал его к себе и думал о том, что держу в руках самое ценное, что в принципе могло получить человечество — невероятно умного представителя другой цивилизации, о существовании которого никто ни в коем случае не должен был узнать из соображений безопасности всего человечества и его личной безопасности. Волей случая он оказался со мной и теперь я был единственный на целой планете, от кого зависела его дальнейшая жизнь.       — На самом деле, я не лучший вариант. На планете семь миллиардов человек, ты мог бы попасть к кому-нибудь супер-умному или очень влиятельному человеку, который бы тебе точно помог…       — Тшш, — он прошипел, перебивая меня и придвинулся еще ближе, почти забираясь на мои колени.       Я малодушно замолчал и наслаждался тем, как сильно он жался ко мне. Он больше не сказал ни слова, но теплый ток, продолжающий бежать по венам, словно кричал внутри меня, что ни на кого другого он бы и не согласился.       С таким раскладом у нас не было шансов.       — Можно я сегодня опять буду спать с тобой?       Мы были обречены.       — Конечно можно.       После этого мы всегда спали вдвоем в моей кровати.