чувства-пропаганда

***

      Нет ничего труднее на свете, чем скрыть от твоей лучшей подружки то, что тебе кто-то начал нравиться. Ну, или от лучшего друга, разницы тут почти никакой. Особенно если твой лучший друг - На Джэмин. Донхек уверен, что тот без всякой магии, читерства и связей на телеканале мог бы в одиночку выиграть Битву экстрасенсов, шоу "Интуиция" и еще какую-нибудь белиберду, которую крутят по телеку после девяти вечера. Иногда это действительно здорово - ты можешь просто многозначительно посмотреть на своего лучшего друга, задумчиво вздохнуть, и тот все поймет без слов, а вот сам слова найдет, и самые нужные. Но иногда...       Иногда хочется либо научиться скрывать все, что ты чувствуешь и о чем думаешь, либо немного понизить уровень проницательности своего приятеля. Потому что об Этой влюбленности Донхек не готов рассказать никому. Вообще никому. Даже человеку, которого считал своим лучшим другом на протяжении десяти лет. Может быть, это не влюбленность даже, потому что раньше Донхеку нравились только девочки. Безответно, конечно, но это сейчас не так важно - нравились же. Он уже представляет, на сколько метров у Джэмина отвиснет челюсть, если он узнает имя виновника его помутневшего взгляда и запоздалых ответов на любой вопрос, им заданный. Но страшнее всего признаться даже не другу, а самому себе. По вполне понятным причинам.       Он никогда всерьез об этом не задумывался, но, так или иначе, представлял себя лет, этак, через пять-десять живущим с какой-нибудь симпатичной девушкой в новостройке с окнами, выходящими на залив или парк. Чем не идеальная жизнь? Иногда ему нравилось забегать в своих фантазиях немножко дальше - представлять, как ведешь своего маленького сынишку на премьеру нового Человека-паука, а потом покупаешь ему шоколадное мороженое, которым он, конечно же, заляпает новую голубую футболку. Не то чтобы ему всего этого искренне хотелось - нет, просто этот утрамбованный столетиями, тысячелетиями сценарий казался единственно верным и приемлемым. Ну, может, не через десять лет, но через пятнадцать точно все будет. Он поступит в универ, подружится с какой-нибудь симпатичной одногруппницей, а дальше все будет, как у людей. А как иначе?       А иначе, оказывается, очень даже можно. Донхек не знает, что уж там будет через пять и, тем более, через десять лет, но сейчас, на протяжении уже трех недель, его дни проходят мимо, если он не встречается с Ним хотя бы мимолетно. И виной тому дурацкий сон, после которого все пошло наперекосяк - он даже и не думал, что один сон может настолько изменить химию мозга, потому что на следующее утро для него мир перевернулся с ног на голову.       И все бы ничего, такое случалось и раньше (правда, героями подобных снов были не одиннадцатиклассники с андеркатами, прикатывающие в школу на скейтах, а голливудские актрисы и, пару раз, одноклассницы), но в этот раз последствия сна кажутся ему катастрофическими, потому что это дурацкое чувство, уже успевшее позабыться за те несколько лет, когда ему никто особое не нравился, никуда не уходило и очень крепко обосновалось где-то в грудной клетке и внизу живота. Это напоминало не бабочек, о которых так любили писать авторы на протяжении нескольких веков, описывая влюбленность, это были какие-то путы, цепи, сковывающие и сжимающие до невозможности дышать каждый раз, когда причина всего происходящего оказывалась в радиусе десяти метров.       Это все, если честно, было просто невыносимо. Особенно учитывая то, что школьную рутину и прочие вещи, мешающие подросткам жить, никто не отменял. Почему нельзя уйти в академический отпуск, написав в причине "просто втюрился"...       — Кто она? - подсаживается к Донхеку Джэмин на большой перемене, толкая того подносом. Донхек по-прежнему смотрит в одну точку, механически продолжая мешать содержимое тарелки слегка погнутой столовской вилкой. - Завис, что ли?       — Да никто, - фыркает Донхек, отодвигая поднос от себя. К еде он даже не прикоснулся.       — Ну, не хочешь, не говори. Я думал, мы таким делимся, - обиженно отвечает Джэмин.       И в этом он перед собой честен, потому что сам он никогда ничего не пытается утаить и обо все рассказывает сразу. Ему, конечно, так говорить легко, ему ведь никогда не нравился скейтер с андеркатом, к которому даже подойти страшно, не то что заговорить.       — И ты обещаешь не осуждать?       — Обещаю, - клятвенно кивает Джэмин, уплетая за обе щеки рис с овощами, - ты же меня знаешь. Я все пойму.       Но в этом Донхек, если честно, не уверен, потому что сам не знает, как бы в первую секунду отреагировал на то, что его лучшему другу нравится парень. Даже если это Марк Ли.       От одного только упоминания его имени (даже в собственной голове, уже сходящей с ума от всплеска гормонов) внутри что-то болезненно сводит, и ноги предтальски становятся вялыми. И в мыслях опять появляется его образ - вот он проходит мимо, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию или ловко вертя в руках связку ключей. Донхеку, на самом деле, многого не надо - он по жизни, скорее, отстраненный наблюдатель, чем тот, кто играет активную социальную роль, и просто смотреть издалека на объект воздыхания для него более чем достаточно. Да и вообще, о каком признании в своих чувствах может идти речь, если ему самому себе признаться до жути страшно?       Вообще, если бы Джэмин рассказал ему о подобном, он бы, наверное, понял и осуждать не стал - но все в мире воспринимается в разы легче, если это происходит не с тобой, а с кем-то другим.       — Это человек из выпускного класса, - сквозь зубы отвечает Донхек, не глядя в глаза собеседнику. — И ничего серьезного, на самом деле. Просто мне, видимо стало скучно. Ты меня знаешь, - тянет он, надеясь перевести разговор в более шутливое русло.       Джэмин подсаживается еще ближе.       — Я хочу знать все.       "Поверь мне, не хочешь", проносится в голове у Донхека.       — Ты очень удивишься, - тянет он время, - и вообще, нам уже пора на урок...       — Я тебя умоляю, какой урок, когда тут такое, - выделяет он последнее слово, и Донхек, усмехаясь про себя, мысленно с ним соглашается. - И вообще, у нас еще целых семь минут. Я от тебя не отстану, пока не узнаю ее имя.       — А ты ее имени и не узнаешь, - фыркает Донхек, беря в руки несчастный поднос, на который он очень внимательно смотрел на протяжении последних пятнадцати минут. Аппетита нет, со сном тоже неважно - он даже не мог вспомнить, когда в последний раз его организм переживал настолько сильную встряску. Это определенно не норма во всех смыслах, думает он, одновременно пытаясь решить, что же такого он мог бы сказать Джэмину, чтобы тот отстал.       И тут же он чувствует вину, потому что получается это все как-то грубовато, да и Джэмин ему вовсе не чужой и поводов усомниться в собственной честности и прочих положительных человеческих качествах за почти что десять лет их знакомства не давал ни разу, что, само по себе, уже большая редкость. И Донхек должен быть счастлив, что у него есть такой хороший друг, но вместо этого он прокручивает в голове тысячу и один способ увильнуть от раскрытия ужасающей правды. Ну действительно, это абсолютно ненормально, мальчики мальчикам нравиться не должны. Точнее, ничего против подобных отношений он не имел, но до тех пор, пока дело не касалось его самого, ведь он нормальный, ему только девочки нравятся, а это секундное (длящееся уже несколько недель) помутнение рассудка скоро рассосется, не оставив следа.       Он даже пытался насильно заставить себя перестать думать о Нем, но получалось отвратительно, и результат был диаметрально противоположен желаемому - мысли о том, чье имя он старался не озвучивать лишний раз даже в голове, лезли в его сознание с утроенным энтузиазмом, поэтому данную затею он оставил. Этакая конверсионная терапия в домашних условиях. Даже звучит ужасно.       Джэмин хлопает ресницами, продолжая уплетать завтрак.       — С тобой разговаривать просто невозможно, если честно. Я себя чувствую какой-то пиявкой, которая из пытается высосать два несчастных слова. Да хотя бы одно, - вздыхает он. — Не хочешь говорить - не говорит, - бросает он, забирает поднос и встает из-за столика.       — Нееет, - театрально вскрикивает Донхек, - я все расскажу. Просто ты даже не представляешь масштаба катастрофы.       Джэмин недоверчиво мотает головой из стороны в сторону, пару секунд стоит отвернувшись, но все-таки возвращается к столику. Он вообще обидчивостью не страдает, и Донхек опять думает о том, что такого друга как Джэмин вообще на руках носить надо.       — Это училка? - шепотом спрашивает Джэмин, страшась услышать ответ на свой вопрос, потому что средний возраст педагогического состава их школы - лет 55, не меньше.       — Нет, не настолько, - отвечает Донхек, хотя он не знает, что хуже - то, что предположил Джэмин или же то, что происходит на самом деле. Наверное, все-таки второе. - Это... ты, наверное, его знаешь...       — Его? - лезут у Джэмина глаза на лоб, но он быстро скрывает свое удивление и спустя секунду его лицо возвращается в исходное состояние. — Ты не шутишь?       — Не шучу.       — Ну, если честно, это даже прикольно. Хоть какое-то разнообразие в нашем гетеронормативном мире.       Донхек мысленно делает глубокий выдох, потому что он ожидал немного другой реакции. Ну, он знал, что Джэмин, скорее всего все поймет и простит, потому что ненависти к какой-либо группе людей за ним не замечал, но, несмотря на это, признаться было страшно. Не так страшно, как самому себе, но все же...       — То есть это норм? - с надеждой спрашивает Донхек, наконец приступив к салату, который успел за эти двадцать минут замариноваться пару раз, - я просто себя так накрутил, ты бы знал.       - Конечно. Ну, признаваться я бы не спешил, мало ли как он отреагирует, но ты сильно не парься, с кем не бывает...       - Короче, это Марк из одиннадцатого, - не может больше сдерживаться Донхек, потому что у него наконец-то груз с души упал, а он успел за эти три недели как следует осесть у него где-то в грудной клетке. — Я сам не знаю, что со мной, я уже почти месяц сам не свой...       — Да я заметил, - отвечает Джэмин, — просто не хотел лезть. Ну, будем разрабатывать план действий.       — Какой еще план? - в ужасе спрашивает Донхек, снова теряя аппетит.       - Ну, я за то, что лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и потом жалеть. Возможно, всю жизнь.       Донхек придерживается абсолютно противоположного мнения, потому что признаваться кому-то слишком страшно - не сколько из-за того, что тебя отвергнут, а из-за того, что новость об этом с огромной вероятностью разнесется как чума по всей школе за рекордное время - иногда хватало пары часов. Подобного кринжа ему хватило еще в восьмом классе, когда он имел неосторожность отправить неанонимную валентинку своей однокласснице. Кто знал, что, прежде чем дойти до адресата, этот несчастный, трогательно вырезанный клочок бумаги в форме сердечка облетит весь класс. Тогда хотелось провалиться сквозь землю, опять же уйти в академический отпуск, написав в графе "причины", что он опозорился (он даже не знал, могут ли так сделать школьники, но, услышав это словосочетание от своего двоюродного брата студента, он не мог перестать представлять, как уходит в этот дурацкий отпуск каждый раз, когда в школьной жизни его происходила малейшая неприятность). Но, сделав вид, что у него дико болит живот и отсидевшись дома пару дней пришлось жить и ходить в школу дальше - и, к его огромному облегчению, спустя неделю об этом унизительном случае забыли почти все. А спустя месяц - все.       Но сейчас ситуация в разы серьезнее, потому что если об этой влюбленности узнает кто-то кроме Джэмина, беды не миновать, и за неделю одноклассники о Таком не забудут точно, а учиться Донхеку осталось еще целых полтора года, что, в общем-то, не очень мало, особенно если в серость его привычных будней будет добавлена щепотка травли со стороны одноклассников. А ее не избежать, потому что не все такие хорошие и понимающие, как Джэмин. Черт бы побрал этого Марка, честное слово.       — Я не буду ему ничего говорить, это даже не обсуждается. Ты не представляешь что может случиться, если кто-то узнает, - шепотом добавляет Донхек, потому что столовая полна людьми - но, к счастью, каждый из них увлечен своей беседой и на двух не самых популярных мальчишек из десятого "Б" класса никто не обращает внимания. - Так что давай просто забудем об этом и все. Договорились?       Джэмин пару секунд мнется, но, мысленно согласившись с другом, все-таки кивает. Они быстро доедают и бегут на урок, и на пару часов Донхек забывает о разговоре в столовке и о том, что послужило ему причиной.

***

20:10 najae00: ты тут? 20:11 haechceah: да 20:12 haechceah: что надо 20:13 najae00: я конечно забыл все о чем ты мне говорил седня в столовке 20:13 najae00: но я не мог не... 20:14 haechceah: ЧТО??? 20:14 najae00: в общем, я сделал раскладик. 20:15 haechceah: раскладик ЧЕГО я боюсь спросить 20:16 najae00: таро классическое 20:17 haechceah: а ну это все объясняет 20:20 najae00: в общем, небольшой расклад на перспективу ваших отношений 20:20 haechceah: чего, прости? ㅠㅠ 20:21 najae00: это для красного словца забей 20:21 najae00: в общем, для кверента это кармические отношения, роковая встреча 20:22 haechceah: ху зе фак ис кверент... о чем ты вообще 20:25 najae00: ну смотри, кверент это вопрошающий, то есть ты 20:26 haechceah: ни о чем я не вопрошал 20:27 haechceah: и вообще я домашку пытаюсь делать 20:28 najae00: ладно, объясню попонятнее 20:29 najae00: выпало колесо фортуны, это старший аркан 20:30 haechceah: я за него очень рад 20:31 najae00: и означает это то, что для тебя эта встреча будет чуть ли не главной и решающей во всей жизни 20:33 haechceah: какая встреча, мы с ним в одной школе учимся почти десять лет вместе и ни разу не разговаривали 20:34 najae00: это все не важно, главное, что он привлек твое внимание, отсюда мы и ведем отсчет 20:37 najae00: в общем, надо довериться судьбе и быть самим собой. и все будет 20:38 haechceah: да что будет, я даже ни на что не рассчитываю 20:39 najae00: а очень зря, за свое счастье надо бороться 20:39 haechceah: классное счастье быть обсмеянным всей школой, врагу не пожелаешь 20:40 haechceah: ладно, а что еще там пишут 20:41 haechceah: не пишут, а говорят 20:41 haechceah: карты 20:41 najae00: рыцарь кубков.. пишут, что у вас возникли сильные чувства к представителю противоположного пола... 20:41 haechceah: очень смешно 20:42 najae00: не резонирует чета 20:43 najae00: смотрим дальше 20:44 najae00: блин блин блин 20:45 haechceah: ну что там?       Донхеку уже, на самом деле, не на шутку интересно, хотя полчаса назад он считал расклады таро и прочие эзотерические штуки полной дребеденью для мамочек за тридцать, которых бросила пара мужей. Но какой бы ни была соломинка, за которую так отчаянно пытается ухватиться утопающий... 20:46 najae00: девятка мечей и башня 20:47 haechceah: звучит не очень оптимистично даже для меня 20:48 najae00: в общем фигня полная эти таро 20:49 najae00: мы зайдем с другой стороны 20:50 haechceah: с какой такой 20:51 najae00: завтра расскажу. мать от компа гонит       Донхек тоже захлопывает ноутбук и после еще несколько минут задумчиво смотрит в потолок. Девятка мечей и башня...       Кто же мог тогда знать, что расклад у Джэмина, в общем-то, срезонировал очень даже неплохо.