Заключенный с совиными глазами: Сезон 1

      — Надзиратель третьего корпуса, Киджи Мицуба, просьба пройти к Начальнику Тюрьмы за приказом о поступлении нового заключенного.       Киджи нехотя оторвался от очередного косметического марафета. Ему и так было хорошо в третьем корпусе, тем более с его-то любимыми двумя заключенными, Труа и Хани. Но ничего не поделаешь, надо было принимать и других «подопечных». Только вот интересно, к чему этот новенький? Обычно к Киджи никого не подселяли больше, зная о его пристрастии к красоте и наведению косметики, а также к тому, как к его внешности относились… «Нормальные» люди. Только Труа и Хани относились к нему как к надзирателю и к своему… Допустим, «папочке».       А тут — новый заключенный. Наверняка он окажется тем еще мужланом, или невоспитанным неотесанным неандертальцем, не ценящим красоты. Но надо выполнять свою работу.       Вскоре Киджи оказался у кабинета начальника тюрьмы. Он постоял немного у двери, собираясь духом — еще бы, все боялись Начальницу, и не всем нравилось перед ней отчитываться. Киджи уж точно, хотя он вроде как не был предвзятым и имел на удивление большую выдержку перед ней. Но все же и он ее побаивался. «Кхм, это всего лишь оформление документов по надзору над новым заключенным. Ничего такого» — утешил себя мыслями Фазан и зашел в кабинет.       — Начальница.

*****

      Когда документы были оформлены, Киджи немедля сдал их Начальнице, при этом практически не произнося ни слова. Да и что тут можно было сказать… Надзиратель немного волновался, хотя он всегда заполнял документы правильно и без ошибок. Можно даже сказать, с очень красивой каллиграфией.       Начальница быстро осмотрела документы, после чего положила их на стол и сказала своим почти безэмоциональным голосом:       — Хорошо, Киджи. Твой новый подопечный придет сразу же в седьмую камеру. Подселять его к твоим… «Любимчикам» будет слишком рискованно. Будь осторожен с заключенным, как и твои Труа и Хани, она часто сбегала из других тюрем, но всякий раз попадалась снова. У нее не самый приятный характер, но я уверена, что с тобой она поменяет свое мировоззрение.       — Она…? — только и спросил Киджи, когда его отпустили и проводили до выхода из главного корпуса.       Неужели у него будет девушка?

*****

      В седьмой камере уже кто-то был. Сразу понять было нельзя, потому что сама камера была довольно темной… Или свет был отключен. Присмотревшись, крашеный Петух заметил, что, во-первых, лампочки в камере были выбиты, а во-вторых, в углу, в самом темном месте кто-то сидел.       Кто-то сидел и смотрел на пришедшего надзирателя. У этого заключенного… Или заключенной? Впрочем, сейчас это не играло никакой роли. У этого человека глаза светились странным желтым цветом. Да и сидел он в странноватой позе — по общим очертаниям складывалось впечатление, что в углу камеры сидела очень большая сова и смотрела вперед, как бы выслеживая добычу. Не хватало только, чтобы эта «сова» еще и ухала низким голосом.       «Это она — новая заключенная? Боже, ну и навела она беспорядку, теперь лампочки придется менять…» — подумал Киджи, когда вдруг услышал хриплый голос:       — Не надо лампочки менять. Мне плохо от света.       — Оу… — мужчина был немного шокирован. — Но я не могу позволить оставить тебя без света. Хотя бы потому, что я должен видеть тебя.       — Я и сама могу выходить иногда, чтобы Вы меня видели. Только скажите.       — Хорошо. Сейчас я должен тебя видеть, мне надо знать, с кем я имею дело. Выйди.       — Ладно.       И тут заключенный вышел на свет. Это была довольно высокая девушка, только вот она сама была очень мало похожа на девушку… Росту она была почти в два метра, а вторичные половые признаки практически отсутствовали. Волосы у девушки были очень светлого, почти белого оттенка, короткие и растрепанные, и только пара прядей стояла торчком, как «ушки» филина. Глаза у нее были ярко-желтые и явно большие для такого лица, что придавало ей сходства с совой. Тем не менее, несмотря на свой рост, девушка была нормального телосложения. Киджи раньше казалось, что «долговязые» люди обычно худые либо истощенные.       А тут прям… Просто большой человек. И главное — выше него самого. Такая с легкостью могла бы его заломать и просто уйти из тюрьмы… Хотя вышла бы? В Нанбе ведь очень надежная охрана.       — Здравствуй. — немного сглотнув, сказал Киджи. — Значит, теперь ты будешь у меня на попечении. Итак, как же тебя зовут?       — Фукуро. — коротко ответила девушка, немного тряхнув головой.       — Значит, совушка, да? Почему я не удивлен… — Петух даже как-то презрительно фыркнул. — Но в любом случае я должен исправить твое освещение. Это не моя прихоть. Таковы правила тюрьмы.       — Пожалуйста. Сделайте мне исключение. Я не могу сидеть на свету. — Фукуро, казалось, умоляла надзирателя, но голос все равно звучал хрипло и сухо.       — Ничего обещать не могу. А теперь возвращайся, а я пока поговорю с ремонтниками. И да, надо бы убрать осколки…       Совоподобная девушка покорно вернулась в камеру, усевшись в самый дальний угол, где было меньше всего освещения. И вновь ее глаза стали сиять желтым светом. «Она бы еще ухнула… Ох, ну и проблем же с ней будет… Она выглядит просто неотесанной хулиганкой. Лучше бы ее к Хаджиме подселили, он лучше справляется с такими, как она! Или к Макаке! Почему именно ко мне?»

*****

      Ахато делал ночной обход, а заодно проверял Труа и Хани, чтобы навести им ночной марафет, ну или просто проверить их косметику. Он уже знал о том, что в соседнюю камеру от них заключили новенького, однако ему пока не удавалось лично лицезреть этого новенького. Впрочем, он не особо горел желанием. Хотя чисто оценить «масштабы трагедии» он бы хотел. Посмотреть, что он мог бы в теории сделать для новенького…       Вот только дверь в седьмую камеру была открыта, а внутри никого не было.       Ахато бросился сразу же в кабинет охраны, где сейчас находился Киджи и немного дремал. Вбежав внутрь, Кобель тут же крикнул:       — Новенький заключенный сбежал!       Мицуба чуть со стула не свалился, когда услышал такую новость. Он тут же, еще будучи сонным, врубил камеры, чтобы проверить, куда направилась эта «сова», но ее нигде не было видно. «Черт, вот как знал, что с ней будут проблемы! Меня убьют, если узнают, что я ее упустил! Где же она, где же она…?». Но все было тщетно — казалось, что Фукуро слилась с тенью и попросту исчезла.       — Черт! Эта совоподобная дылда от меня сбежала! Надо поднимать тревогу! Чего стоишь, врубай! — вскричал Фазан, глядя на Ахато.

*****

      Фукуро стояла где-то в тени, незамеченная ни одним человеком, прошедшим мимо, и спокойно курила. Она чувствовала себя здесь явно лишней. Да и этот накрашенный был как-то не очень радушен с ней. Она давно привыкла, что ее никто не слушает и не учитывает ее потребности, но чтобы даже в такой тюрьме, как Нанба? Где, по легендам, для заключенных делалось что угодно, лишь бы они не сбегали?       Тут заголосила сирена во всем корпусе, а в коридорах загорелись все лампы красным светом. Фукуро отошла подальше, но свет все равно доставал до нее. Она недовольно потушила сигарету об стену, выбросила окурок и медленным шагом, избегая проверяемых коридоров, направилась обратно…       — Если они опять будут менять свет, думаю, я уж тогда себя убью… — произнесла она хрипло, глядя на то, как охранники мечутся по коридорам, бесшумно передвигаясь где-то рядом.