Заключенный с совиными глазами: Сезон 1

      — Да как ты могла вообще сбежать?! — Киджи отчитывал Фукуро, которая спокойно сидела в углу, только уже лицом в стену. — Ты вообще соображаешь, что ты на меня навлекаешь неприятности?       Петух и дальше кричал, только вот девушка его не слушала. Никотин подействовал на нее, и сейчас она находилась в своеобразной Нирване, слушая только свои мысли и внутренний «релакс-шум». Она усердно прокручивала в голове звуки ухающей совы, чтобы как-то успокоиться. Только вот голос этого крашеного звучал все громче и громче…       — Ты вообще меня слушаешь?! — Киджи не выдержал и вошел в камеру, тронув заключенную за плечо и как следует тряхнув ее.       — Я слышу. — ответила Фукуро, не оборачивая головы, вот только глаза сверкнули не совсем добрым светом.       — Тогда почему ты сбежала в первый же день своего заключения?! — похоже, на Фазана этот взгляд не подействовал должным образом, поэтому он продолжал вопить.       — Я просто захотела покурить. — уже как-то спокойнее сказала девушка, выдохнув и повернув голову к надзирателю.       Этот ответ немного обескуражил Киджи. Просто покурить…? То есть она не планировала покидать эту тюрьму? Она просто хотела… Расслабиться? Обычно заключенные сбегали, когда они хотели именно уйти из тюрьмы, пытались прорваться через оборону. Да и то в основном сбегали неудачно, все-таки это же Нанба, самая лучшая тюрьма во всем мире!       — Ты просто захотела покурить? — повторил Мицуба, как игрушка-повторяшка.       — Да.       — Так сказала бы сразу, что у тебя есть в этом потребность! Я бы тебе выделил по расписанию время и место, где ты могла бы курить.       — Я не буду курить там, где вы собираетесь меня поставить. — тут уж Фукуро была строго категоричной, прям по голосу ощущалось. — И я буду курить там, где мне будет комфортно.       — Да что же ты за проблемная такая! — Киджи фыркнул. — Там не хочу, курить хочу. Может, ты еще и выпить захочешь?       — Надо будет — захочу.       Петух снова впал в ступор. Фукуро говорила уверенно и твердо, словно это она была тут хозяйкой положения, а не он. Девушка говорила очень кратко и всегда по делу. Похоже, разговорчивость — не ее конек. Она говорила только то, что хотела. И видимо она таким образом пыталась выбить надзирателя из колеи и заставить его выполнять ее прихоти. «Ну уж нет! — фыркнул Киджи, глядя на эту высокую дылду. — Я не позволю ей меня оскорблять даже таким способом! Она будет делать все то, что скажу я!». Он сжал руку у нее на плече и сказал более грубым голосом.       — Ты будешь жить так, как предписано правилами этой тюрьмы. Курить и пить ты будешь в отведенное для этого время. Также тебя надо привести в порядок, мой заместитель займется тобой… Хотя тебе отмокать в душе только три дня, учитывая, как ты выглядишь.       — Хорошо. — коротко ответила Фукуро, не глядя на крашеного мужчину и не обращая внимания на сжавшуюся его руку.       — А завтра мы поменяем тебе свет. И уберем осколки.       — Я опять выбью свет. Не старайтесь.       — И почему же ты выбиваешь свет? — Киджи становился нетерпеливым.       Молчание. Казалось, что заключенная думает о том, сказать ли надзирателю о каком-то своем секрете, или сохранить все в тайне. В любом случае, Мицуба начал терять самообладание. Мало того, что ему подселили какую-то здоровенную тетку в корпус номер три, так она еще и дерзит ему, будто бы не осознавая, куда она попала.       — Мне больно. — сказала, наконец, девушка. — Мне больно…       Киджи отпустил руку, фыркнув в очередной раз.       — Теперь тебе не больно? — спросил он, разминая кисть руки. — А теперь скажи мне, почему ты выбила свет у себя в камере?       — Мне больно. Я же сказала.       — Я только что убрал руку. Я больше не сжимаю плеч… Оу.       Только сейчас до него дошло. Фукуро имела в виду боль не от того, что он грубо сжал ее плечо. Она имела в виду совершенно другую боль. И, видимо, именно поэтому она так сильно походила на сову… И поэтому у нее была бледная кожа и почти белые волосы. Поэтому у нее глаза были желтые с оттенком красного.       У этой заключенной была фотофобия. Она банально боялась света… У нее была непереносимость. Именно поэтому она выбила свет у себя в камере и сидела в темном углу, по максимуму избегая света.       Возможно даже, что именно поэтому она сбегала из других тюрем…

*****

      На следующий день Ахато, как и было обещано Киджи, устроил целую спа-программу для заключенной Фукуро. К сожалению, он не мог обеспечить ей такой же уход, как и Труа и Хани, потому что весь цикл «перевоплощения» проходил практически в полной темноте, а использование фонарика приводило к не самому адекватному поведению заключенной. Поэтому пришлось ограничиться обычным уходом за кожей, а также косметике нюд, чтобы Фукуро хотя бы выглядела более-менее презентабельно.       Свет ей не меняли уже по личной просьбе Киджи. Осколки убрали, вот только лампочки не стали вкручивать. Вернее, вкрутили только одну — над самым входом. Чтобы была видна камера, и чуть-чуть был виден силуэт заключенной. А она сидела в комнате в самом темном углу и смотрела практически в одну точку своими желтыми глазами, как настоящая сова. Опять же, не хватало только того, чтобы она ухала.       Киджи начал наблюдать за своей заключенной. Ему было интересно узнать, что такого нашли в ней, что решили подселить именно к нему. К чему были слова Начальницы про «поменять мировоззрение»?       Предстояло еще много работы над ней с учетом ее особенности…

*****

      Фукуро снова стояла в темном углу коридора и курила. Было непонятно, откуда она взяла сигареты… Хотя, возможно, это была ее личная пачка, которую она сейчас решила истратить. Сейчас было тихо и спокойно, но все же были люди, совершавшие обход по корпусу. Правда, девушка была мастером пряток, и пока еще ее никто не заметил, даже несмотря на пару сияющих глаз.       Конечно, она не могла постоянно так сбегать. В конце концов, надзирателям потом выдадут наверняка очки-тепловизоры, чтобы в случае чего находить ее почти сразу же после побега. И это сделало бы ее вылазки покурить весьма проблематичными. Однако сейчас этот вопрос ее не особо волновал. Она просто стояла и курила, думая о чем-то своем.       Киджи Мицуба оказался, на удивление, «понимающим» надзирателем. Хотя бы потому, что он попросил изменить некоторые повседневные процедуры, хоть и не все. Например, организация питания еще оставалась под вопросом. Как Фукуро будет питаться, если в столовой очень ярко горит свет, а у нее прям острая непереносимость? Носить еду с собой нельзя, в камере питаться тоже нельзя. Неужели придется для нее лично организовать пространство с темным углом, где она будет есть?       В любом случае, сейчас не до этого. Надо было, наверное, еще попросить, чтобы ей организовали своего рода релакс-колонку, чтобы она могла слушать звуки сов по ночам и спокойно отдыхать.       Затушив сигарету, Фукуро направилась обратно в свою камеру.

*****

      — И ты опять сбежала только ради затяжки сигаретой? — Киджи, как оказалось, стоял рядом с опустевшей камерой и ждал беглянку.       — Да. Спокойной ночи. — Фукуро зашла внутрь и закрыла дверь камеры, ожидая, когда надзиратель закроет ее.       — Ты хоть понимаешь, что я из-за тебя могу вылететь из этой тюрьмы? Или мне могут добавить из-за тебя часов? — мужчина раздраженно пытался найти тот самый ключ.       — Мне все равно. — девушка отвернулась к стене.       — Да ты просто неотесанная… Сова! — почти взвизгнул Фазан.       — Надо же. Меня так еще никто не называл… — с сарказмом ответила заключенная, ложась на пол. — Спокойной ночи.       Киджи не нашелся что ответить. Ведь, по сути, его новенькая подопечная не убегала из тюрьмы с целью вырваться на свободу. Она уходила в зону для курения… Надо было что-то с этим делать. Ибо регулярные такие выходки могли стоить ему зарплаты, а также строгого выговора от Начальницы. Да мало этого, его могли и вообще уволить за «халатность»…       Киджи Мицуба закрыл камеру, после чего направился прочь.