Эпизод 16. Встреча с фан-клубом
12 июля 2023 г., 15:00
Это был кошмар…
Кошмар для Фукуро. Она не могла долгое время после этого отойти и вновь влиться в нормальное русло. После этого девушке пришлось на некоторое время уйти в свою камеру и засесть там на довольно длительное время, чтобы ее никто не беспокоил. Она даже начала огрызаться на Труа с Хани и на своего надзирателя. Некоторое время заключенная играла на своем варгане, поддерживая свое подорванное психическое состояние на плаву — словно спасала утопающего той самой «спасительной соломинкой». Фукуро попросту не могла долгое время прийти в себя.
Встреча с фан-клубом для нее было сущим испытанием на прочность. И она, видимо, его провалила.
*****
— Итак, дорогие мои, приготовьтесь! С часу на час должен приплыть паром, который привезет к нам фан-клуб. — Киджи ходил между камерами и подправлял свой собственный макияж. — Мы должны как всегда поразить их и произвести хорошее впечатление! Тебя, Фукуро, это тоже касается! — То-то на вас штукатурка сегодня особенно ровно легла… — буркнула девушка из своей камеры, не вылезая из темного угла. — Почему я должна во всем этом участвовать, напомните мне? — Потому что ты находишься под моим попечительством. — ответил надзиратель, проигнорировав первое замечание. — Ты — еще один представитель моего корпуса. И ты должна выглядеть как минимум не хуже других моих заключенных! Ты должна блистать! — А почему меня нельзя просто где-нибудь спрятать и не выпускать до конца этой встречи? Почему я должна еще контактировать с какими-то фанатами? Я логики не вижу в этом. — Эх… — Мицуба вздохнул и потер переносицу. — С тобой инфаркт заработать можно… Слушай, я понимаю, что ты не особо контактная личность, но хотя бы ради меня сделай нормальное лицо, приоденься. Я ведь специально ради этого купил тебе множество одежды. А, и да, тебе, наверное, придется иногда выходить на свет, поэтому намажь все свои открытые участки кожи солнцезащитным кремом. Может, это не сильно поможет, но я уже направил запрос ученым Отоги, чтобы они разработали для тебя самую сильную формулу. Фукуро молчала. Ей вообще не хотелось контактировать с людьми в этот день. Ей хватало общества Труа, Хани и Нико изредка. Да и… Предыдущий опыт общения с большим количеством людей для нее плохо кончился. Она все еще помнила то, как она умоляла людей не трогать ее… Как она разрывала их на части, как она превращала их в изуродованные, искалеченные, искореженные тела, которые едва дергались в агонии, и… — Эй, Фукуро! — послышался голос Хани, отвлекший ее от размышлений. — Не бойся, все будет хорошо. Обычно фанатки не особо досаждают нам. Могут попросить дать автограф или что-нибудь еще, но не более того. Ты никогда, разве, не была на фан-встрече или чего-то такого? — Нет. — отрезала девушка, смотря на себя и начав намазывать свою кожу кремом. — Я никогда ни от кого и ни от чего не фанатела. Мне это все было не нужно. — Оу, понятно теперь, почему ты так сопротивляешься встрече с фан-клубом. — вступил в разговор Труа. — Ну тогда для тебя это будет самый первый опыт, верно? Не волнуйся. Просто не пугай их своей внешностью, и не пытайся от них убежать. Проще дать им все, что они хотят, тогда они быстрее от тебя отстанут. — Вот уж удружил, спасибо… — фыркнула 0314, обильно смазывая свое лицо. — Кстати, а какого цвета на тебе сегодня лифчик? От такого вопроса Фукуро внезапно пробрало, и она громко заржала. У нее тут стресс, она боится предстать перед огромной толпой неизвестных ей людей, которые хрен пойми как воспримут ее, которые могут вообще начать на нее кричать, ругаться — а тут этот смазливый француз спрашивает ее о цвете ее бюстгальтера?! Серьезно?! Вот прямо в этот момент?! Это слишком не вязалось с общим настроением девушки и ее приготовлением к встрече. Она громко хохотала под удивленные взгляды сокамерников и надзирателя, а когда первый приступ прошел, и она начала переводить дыхание, она, расслабившись, ответила: — И трусы, и лифчик на мне сегодня черного цвета. — Ах, белье в стиле нуар! — восхитился Труа, приложив руки к груди. — Черные как ночь, загадочные и темные, такие же, как твои потаенные и темные струны души! Этот цвет очень тебе подходит, особенно в сочетании с твоей белизной кожи и волос! — И как у вас только язык поворачивается такую лесть говорить? — фыркнула девушка, натягивая куртку.*****
Заключенные находились в своих камерах. Снаружи корпуса слышался сигнал прибывшего парома, а также шум толпы, который в основном состоял из женских голосов. Было понятно, что, скорее всего, приехали какие-то сумасшедшие фанатки и любители криминальных парней. Фукуро невольно вспомнила те случаи, когда в российском сегменте социальных сетей малолетние девчонки называли преступников «крашами» и всячески пытались их оправдать, даже создавая петиции… «Интересно, тут такая же история? — подумала она, глядя на паром из своего окна. — Или эти хотя бы понимают, за что их краши сидят в тюрьме?». Толпа через некоторое время прошла внутрь корпуса и потерялись из виду заключенной. Та села у себя в углу и, чтобы себя как-то занять, решила вновь поиграть на варгане. От нее в данный момент ничего не требовалось, все, что можно было сделать, она уже сделала — приоделась поприличнее, намазала себя кремом и даже позволила парикмахерам помыть голову и уложить волосы, чтобы они не выглядели, по словам Петуха, «фэшн-катастрофой». Правда, две прядки все равно выбивались из общей прически и выглядели как ушки филина или ушастой совы, что, в общем-то, дополняло ее образ. Играя на варгане, девушка немного потеряла счет времени. Она не особо замечала все вокруг. Музыка далекого северного племени действовала на нее успокаивающе, и она погрузилась в легкий транс, даже на какое-то время позабыв о том, что вообще-то ее сейчас ждет встреча с фан-клубом. Пока, наконец, не послышался шум толпы, который все надвигался. — Прошу, дорогие мои, как вы и хотели — мы вновь устраиваем встречу с моими любимыми заключенными, Труа и Хани! — говорил довольный голос Киджи. — Осторожно, хватать руками их не нужно, за одежду и волосы не дергать! Толпа явно была довольна, и слышались типичные фразы: «Ой, какие они хорошенькие!», «Всегда мечтала встретиться с ними вживую!», «Хочу их селфи!», «Хочу с ними сфотографироваться!» и так далее — в общем, ничего нового, типичная свора оголтелых фанаток, которые вечно у всех своих любимых людей берут автографы. Фукуро немного напряглась, вслушиваясь в разговоры. А Труа и Хани явно чувствовали себя в своей тарелке — они учтиво и вежливо, без стеснения отвечали своим гостям, позволяли им делать фотографии, давали кому-то свои автографы, разговаривали, даже спрашивали у некоторых особенно активных девушек про цвет их белья, делая всевозможные комплименты. «Вот ведь пидоры… — подумала Сова, слушая, но не выглядывая. — Как рыба в воде… Ей-богу, если они когда-нибудь выпустятся, то наверняка устроятся в жизни вообще без проблем… Им деньги будут давать за просто так, просто потому что у них личики красивые. Женоподобные хрен пойми кто…». — Ладно, девушки, пройдемте дальше! — послышался голос надзирателя. — У нас есть еще много заключенных, с которыми вы можете пообщаться! Идем! — Ой, а кто это там? Какая-то очень темная камера… — воскликнула одна из девушек, указывая в сторону камеры Фукуро. — Ой, а правда, кто там? Почему тут так темно? Сразу же к решетке прилипло несколько девушек, а потом и вовсе пришла целая толпа. Все шушукались, переговаривались между собой, но общее настроение у всех было одно — всем стало интересно, что же находится в почти кромешной тьме тюремной камеры. Еще всех привлекли два желтых огонька, которые будто бы пугливо, а будто бы злобно смотрели на них, не издавая ни звука. — Ах, это наша новенькая. Ее относительно недавно сюда определили. Фукуро, дорогуша, мы ведь договаривались, что ты выйдешь на встречу. Давай, выходи. — ответил «Фазан», строго глядя вглубь, в тот самый угол, где горели те огоньки. И фанатки вдруг заметили, как эти, как оказалось, глаза, встали на два метра ввысь и начали приближаться. Сначала показались модные потертые и немного дырявые джинсы, а затем — белая футболка под черной кожаной курткой. Довершал этот образ угрюмое лицо с белыми волосами, из которых торчали две пряди, отчего лицо заключенной больше походило на лицо совы. Девушка, которую, как поняли фанатки, звали Фукуро, засунула руки в карманы, возвысилась немного над ними, правда, все еще сутулясь, и то ли фыркнула, то ли угукнула: — Здрасьте. С минуту царило молчание. Девушки снаружи камеры впервые видели такого человека, и они рассматривали Фукуро очень пристально. Та же, в свою очередь, почувствовала себя неуютно, немного сжимаясь в размерах, словно не было только что этого грозного взгляда, испепеляющего всех лицемерием. И тут послышался возглас: — Боже мой, она такая миленькая! — Ой, да, она такая классная! Она очень похожа на большую полярную сову! Как на картинках! — девочки начали говорить, постоянно перебивая друг друга. — Да и одежда у нее такая модная! Такая она прям как бунтарка! И ее глаза, вы видели ее глаза?! Это же просто отпад! Можно селфи?! Пожа-а-а-а-алуйста, давай сделаем селфи?! Заключенная аж потерялась. Она думала, что реакция на нее будет негативной или, по крайней мере, равнодушной. Но она никак не ожидала такого восторга от этой группы фанатичных девчонок. На дверь ее камеры буквально налезли, протягивая какие-то бумажки и ручки, кто-то поднимал ввысь свои мобильные телефоны, чтобы сделать ее фотографию — мигали вспышки, слышались характерные щелчки. От этого девушка начала отступать ближе к тьме, в ее родную среду. Она хотела слиться с тенью и попросту исчезнуть, сбежать… — Ну-ну, дорогие мои, не все сразу. Наша новая заключенная не может угодить всем сразу. Все встаньте в очередь! — и Киджи, открыв дверь, подошел к Фукуро, которая уже вжалась в стену. — Эй… Ты выглядишь очень встревоженной. Я понимаю, для тебя это первый раз, но… Хотя бы некоторым дай возможность тебя рассмотреть. — Вы с ума сошли?! — рыкнула та, поглядывая на образовавшуюся очередь. — Я не на это рассчитывала. Я на это не подписывалась! Ладно, я смирилась с тем, что в тюрьму приходят фанаты, хотя я вообще не вижу в этом никакого смысла! Ладно, они лезут к вашим Труа и Хани, им вообще по барабану! Но я пас! Я, нахер, пас! Я не буду им давать автографы и позволять снимать себя на камеру! Их слишком много! Скажите им, что я не стану им потакать! Мне похеру, что вы им скажете, но я в этом участвовать не собираюсь! Киджи Мицуба ждал, когда его заключенная выговорится. Он понимал, что такой внезапный прием для нее был слишком тяжелым испытанием. И он видел, что сейчас она была на грани истерики. Поэтому он решил дать ей возможность выговориться, чтобы потом уладить конфликт. Потому что он не мог отказать такой большой публике, не мог просто взять и сказать им, что эта заключенная не станет с ними контактировать. Это подорвало бы его репутацию… Он решил пойти на компромисс. Дождавшись, когда Фукуро выпустила пар и начала переводить дыхание, он сказал: — Послушай. Внимательно послушай. Я не могу взять и отказать им. Даже если мне хочется твоего благополучия. Они попросту этого не поймут. Поэтому давай мы с тобой договоримся: мы выделим им на тебя примерно минут пятнадцать-двадцать. Ты дашь автографы, сфотографируешься с ними — и желательно с улыбкой, ну или не со страшной физиономией, — пообщаешься с ними. Сколько человек успеет, столько и будет. Потом я поведу их дальше по своему корпусу, а ты сможешь нормально отдохнуть. Зато, после встречи, я отведу тебя в спа-салон, и там ты проведешь три часа в самом расслабляющем сеансе. — Это… Это как? — девушка наклонила голову вбок. — Массаж всего тела, распаривание, расслабляющие ароматы и лучшая расслабляющая музыка во всем мире. Я специально для тебя попрошу это сделать, потому что обычно заключенным такого не делают. Но я вижу, что тебе тяжело. Когда попросишь, тебе все предоставят. — Хм… Хорошо. Думаю, двадцать минут я… Смогу осилить. — Фукуро опустила голову. — Хорошо. Я буду с тобой рядом все это время. И оба вышли из камеры. Фанатки, которые пытались подслушать разговор этих двоих, затаив дыхание смотрели на двухметровую русскую заключенную, ожидая, что она что-нибудь еще скажет. Та, осмотрев все толпу и оценив, скольких она сможет «обслужить», вздохнула и сказала: — Здрасьте еще раз. Я Фукуро. И… Ну что, начнем общение?*****
Долгое время после встречи Фукуро чувствовала себя разбитой. Она даже после общения забыла о том, что ей обещал Киджи Мицуба, и огрызалась на него, когда он приходил ей напомнить о своем обещании. Видимо, ей на самом деле спа было не нужно, и она попросту хотела совсем уединиться где-нибудь, спрятаться, зарыться в своей уютной тьме, где никто не будет видеть ее тщедушность… Но и там она не находила себе покоя. Даже музыка на варгане не могла ее успокоить, привести в чувство. То, как фанатки постоянно просили у нее автограф. То, как они ее щелкали, и девушка честно пыталась сделать добродушное лицо, хотя она не улыбалась последние десять лет. То, как они ее расспрашивали о ее прошлом, заставляя вспомнить самые кровавые подробности ее пребывания в предыдущих тюрьмах… Ох, лучше бы она вообще не соглашалась на предложение своего надзирателя, лучше бы она настояла на своем и попросту отказалась бы участвовать во встрече, сославшись на свою полную социальную дезадаптацию. Повелась на какой-то массаж всего тела в спа-салоне, на привилегию, которую дали только ей одной… — Фукуро. — в очередной раз зашел к ней Петух, садясь неподалеку на скамье. — Прости, наверное, зря я уговорил тебя пойти навстречу. Я должен был понять, что для тебя подобные мероприятия вызывают очень неприятные чувства… Ну и я должен был тем девушкам задать правила по вопросам, чтобы они не спрашивали о твоем прошлом. Как-то я об этом не подумал… — встретив молчание в ответ на свои извинения, Киджи продолжил. — Прости меня. Я не должен был заставлять тебя проходить через все это. Теперь я вижу, как тебе тяжело… Однако я правда хочу исполнить свою часть уговора. По крайней мере, чтобы место в спа-салоне не простаивало. Сова медленно встала со своего места и посмотрела на надзирателя. Сейчас она возвышалась над ним еще сильнее. Он сам, добровольно, занял низшую позицию. Он перед ней извинялся, специально опустив себя еще ниже, так как он и так по росту был на голову ниже ее. И вот теперь он ей буквально в пупок дышал. И извинялся. Просил ее понять и простить. Впервые перед ней извинялся надзиратель тюрьмы. До этого момента все надзиратели над ней только глумились. И никогда не признавали свою ошибку. Они кричали на нее, травили, шмонали порой просто так, чтобы полапать ее. Они били ее резиновыми, а порой и железными дубинками. Никак не считались с ее мнением и делали с ней все, что хотели, называя ее «мусором», «отбросом общества», «низшим существом», «швалью». Долгое время ее ставили в подчиняющуюся позицию, на нее смотрели, образно говоря, сверху вниз, как на кучу дерьма. Здесь же была кардинально другая ситуация. Сам главный надзиратель корпуса заботился о ней, помогал ей, покрывал все ее выходки. Никогда на нее не кричал просто так, никогда ее не трогал и не бил. Даже тот инцидент с Хаджиме Сугороку не стал поводом для того, чтобы он стал относиться к ней как-то хуже. Наоборот, он стал больше уделять ей внимание, и не просто как к объекту, который нужно привести в должный вид, а к личности. Как к равному себе человеку, который заслуживает не меньшего внимания, чем все остальные люди в этой тюрьме, да и в этом мире в целом. Для нее это было в новинку. Чтобы к ней относились как к человеку. — Я… Я… — Фукуро не знала, что сказать на этот счет. — Ничего. Это я не рассчитала свои силы. Но… Я буду стараться. Хоть я и на пожизненном заключении, наверное, мне все же стоит… Больше уделять внимания своей проблеме общения. Я просто… Никогда не думала, что кто-то будет так обо мне заботиться. Что кому-то будет не все равно на то, что я чувствую. Да и я впервые сталкиваюсь с подобным ко мне отношением. Я вам, правда, не все свои истории рассказала, но я, думаю, и сами поняли, что… Во всех прошлых тюрьмах, да и вообще в жизни до тюрем ко мне относились не очень хорошо. И я просто уже привыкла к тому, что меня ненавидят, не понимают, не принимают. А тут… В первый раз я вижу, чтобы со мной хотели сфотографироваться. Чтобы меня расспрашивали о моей жизни и искренне интересовались мной. Я ведь даже заметила, что кто-то записывал что-то в свой дневник, когда я отвечала на вопросы. Ну и я… Растерялась. Мне все это казалось какой-то подставой. Я все ждала подвоха. А когда не дождалась, я попросту потеряла всякое понимание происходящего. Не сказать, что я не довольна тем, что было, просто… Я пока не знаю, как к этому относиться. Мне нужно время, чтобы подумать над этим. И, наверное, я все же воспользуюсь вашим обещанием и пойду на массаж. Может быть, там мне получится привести мысли в порядок. И Фукуро выдохнула. Впервые в жизни она говорила так долго и так развернуто. Обычно ее мысли умещались в два-три предложения, но тут у нее был просто гигантский поток мыслей, который никак не умещался в простые строки. Ей нужно было выговориться хоть кому-то, и вот ей представилась такая возможность. Ее никто не перебивал, а только слушали. Киджи внимательно слушал то, что говорила его подопечная. И он понял, что его работа по социализации Фукуро, работа, которую ему с самого начала поручила Начальница, начала давать первые всходы. Ведь заключенная ему вновь раскрылась. В первый раз это случилось, когда она рассказывала свою историю про тюрьму в Ираке. А теперь… Она раскрыла саму себя. И ведь она ради него пошла на такую жертву, переступила через себя и дала фанатам то, чего они хотели. Конечно, трудно было сказать, ради чего она это сделала — ради спа-салона или же ради самого Киджи, но факт остается фактом: девушка в какой-то мере изменилась. Конечно, предстоит еще много работы, но уже видны первые ощутимые результаты. А значит, метод рабочий. Значит, Фукуро не зря определили именно в третий корпус тюрьмы Нанбы. — Хорошо. Тогда следуй за мной. — он улыбнулся и встал, беря девушку за руку.
Примечания:
Это финальный эпизод! Первый сезон официально завершен!
