Кошмар

Прошло пару дней. Кошмар прошёл после той ночи. Пулемётчик спал спокойно. Внешний вид его приходил в норму. Всё налаживалось, но только не у Медика. Он заперся у себя в медицинском кабинете и не выходил двое, трое... Несколько суток. Он не знал сколько, не вёл счёт времени. Оно тянулось для него медленно, ужасно медленно. Лишь ночью он, как какой-то дикий ночной хищник, выбирался из своего логова, проходил на кухню, брал продукты и быстро уходил в свой тёмный кабинет. На бои он не выходил. Команда проигрывала. Раунд за раундом. Медик думал. Очень много думал. Голова зудела, но он продолжал молча обдумывать свои чувства. Всё началось той же ночью, когда он, сидя у спящего Миши, понимал, что не может сделать всех счастливыми. Счастливыми... Почему он хочет, чтоб всё были счастливы? Почему он испытывает эту заботу ко всей команде, в особенности к Пулемётчику? Медик ходил то вперёд, то, разворачиваясь на каблуках, приподняв носочки ботинок вверх, шёл назад. Он сидел за столом, делая небольшое отверстие в закрытых жалюзи и выглядывая на улицу, смотрел на облака. Он думал всегда. Всегда о том, что чувствует к ним. К каждому из них. Он никогда, ни разу в своей, точнее, в своих, жизнях не привязывался к людям настолько сильно. Его всегда больше беспокоило то, что оторванные части тела или... Органы были испачканы в пыли. Хоть это и не было большой проблемой, но... Привязывался. Когда он успел к ним привязаться!? Он взглянул в зеркало. Его взгляд просто зацепил один из голубей, пролетающих мимо. Итак, он заметил, до чего докатилось его отшельничество: засаленные волосы, взъерошенные от многократного впивания пальцев в них и попыток выдрать их с корнем (жаль, что тщетных), морщинки стали ещё больше и глубже, мешки. — Скажи... Почему я боюсь их потерять?... — прошептал Медик, наблюдая, как Архимед на соседнем стуле чистил свои пёрышки. Кабинет совершенно изменился. Грязь и разводы, повсюду разбросаны разные листы, какие-то порваны или скомканы, материалы для экспериментов (на довольно дорогие он побоялся поднимать руку), инструменты - всё валялось на кафельном когда-то белом полу. Письменный стол завален мусором и грязной посудой. Лишь место голубей было чуть лучше и из-за этого оно и выделялось. Они сидели друг против друга, как психолог, которым сейчас выступал Архимед, и пациент - Медик (что иронично. Медик был готов посмеяться с этой ситуации. Медик записался на приём к другому медику. Но... Сейчас ему было совершенно не до смеха). Людвиг совершенно измотал себя. Его голову не заполняла ни его работа, ни новые опыты, даже голуби не отвлекали. Это было ужасно. На спине, а точнее за спиной, будто висел огромный камень, который тянул его вниз. Вопросы, на которые он не мог найти ответ, тянули его на дно. Но почему? Почему? Воздух резко вышел из груди. Ещё раз. С звуком, будто кто-то рассказал забавную шутку, но она не дотягивала до уровня хорошей шутки, надо которой можно было бы посмеяться от души. Истерический смех. Перерастал в истерический плач. Мужчина схватился за лицо и откинулся. Он так устал. Устал от всего. Хотелось, чтоб кто-то пришёл и помог ему. Но, видимо, всём было плевать... Плевать... Разгар боя. Солдат и Людвиг одни. Тест новой пушки. Как назвал её Медик - быстроправ. Эта штучка не только быстро лечила, но и, можно сказать, "цепляла" Медика за союзником и "уносила" его вместе с ним. Они стоят на открытой местности. Из засады выглянул вражеский пулемётчик. Огонь по ним. — Солдат, держи свою пушку крепче! — крикнул Солдат, повернувшись к Медику. Крик был настолько громкий и не контролируемый, что аж слюна, вырвавшаяся из его рта, попала на лицо лекаря. Было противно... Его можно понять, стараешься перекричать шум сотни выстрелов и крутящегося барабана пулемёта. Он схватил Людвига за руку и, поставив правильно ракетницу, выстрелил, отчего они взмыли в небо. Людвиг помнил тот момент чётко и ясно, тот ветер, сильный, но приятный, создающий чувство свободы, парящей птицы в небесах. В памяти всплыли и другие приятные эпизоды. Людвиг уже не помнил, о чем они говорили с Инженером, но он чётко помнил тот момент, когда... — Ложись! — взвизгнул Инженер, замахиваясь гаечным ключом, который он, как обычно, держал в своей руке, и ударяя по синему шпиону. Враг упал, нож упал и лезвием воткнулся в пол. Людвиг обернулся. Его чуть не затыкали до смерти. Чуть позже, в благодарность за спасение, Людвиг достал ему шляпу, родом из Техаса. Белую, с то ли коричневой, то ли рыжей лентой. Но Инж её не принял. Он покраснел и отнекивался, закрывая лицо своей каской и говоря, что этот подарок вышел слишком дорогим и он его не заслужил, что это пустяк. Эта шляпа до сих пор хранится у Медика в одном из шкафчиков, ждет своего часа. Пиро как-то принёс Медику куколку... Миши? И попросил положить его в карман на груди. Во время боя, в этот же день, Медик обнаружил, что у большинства команды есть такие же, как и у него куколки, только... Они отличались. У Хеви был он, у самого Пиро был Инженер, а у Инженера - Пиро. А у скаута была, не поверите, Мисс Полинг. Людвиг был приятно удивлен. Пулемётчик всегда подкармливал по время боёв и всегда говорил, в какую сторону он двинется дальше, чтобы он не попал под обстрел. Разведчик старался не выбивать из возможных подопытных в конце боя кишки. Всё кишки. И сохранить как можно больше костей в их теле целыми. Демо оставлял полбутылки спирта (или одну четвёртую, зависело от дня) для Медика. Шпион... Просто был иногда рад поговорить и разном. Снайпер... Тушил своей банкатой от огня. Медик растер слезы по лицу. Он успокаивался. Медленно, он приходил к ответу на свои вопросы. Люди становятся ближе благодаря разным ситуациям. Их команда, за несколько лет работы вместе стала крепче, благодаря помощи друг другу, отдаче и уважению. Мужчина был много где, много с кем, но он не чувствовал этой теплоты, которую почувствовал сейчас. Общая работа сплотила их, сделала крепче, а Людвиг стал... Заботящимся. Особенно к Мише. Они проводят много времени вместе, многое знают друг о друге, понимают, когда стоит остановиться в диалоге. Для него это нормально - испытывать заботу к людям, которые не являются тебе родными по крови, но которые родные по переживаниям и событиям, пройденным вместе. Заботиться о них было но... — Медик! Ты ведешь себя как сосунок, открой эти чертовы двери! Кто-то, точнее... Вся команда ломилась нему в кабинет. Всё произошло настолько быстро, что Людвиг не заметил, как оказался в крепких объятьях всех... Восьмерых мужчин. Они всё волновались за него и, видимо, смотря на... Да и не только на Мишу, не на шутку. Пулемётчик говорил о том, что он боялся за доктора. Солдат как обычно учил нравоучениям и высказывался о том, что настоящий солдат так не поступает. Инженер каким то образом в этой толпе пронёс гитару и, отойдя чуть назад, присел на стул, где чуть раньше сидел Медик (и когда он успел соскочить с него) и начал музицировать. Пиро что-то мычал, но был доволен, что мужчина в норме. Подрывник выглядел, на удивление, чуть трезвее обычного. Скаут что-то тараторил. Снайпер и Шпион, который затягивался очередной сигаретой, стояли у стены, не желая принимать большого участия в этих... Нежностях. — Ich habe mir auch Sorgen um Sie gemacht, — подумал мужчина и на его лице появилась улыбка, не похожая на его привычный всём оскал.