Мой сосед — фея!

Бабушка моя была святой женщиной. Обожала животных, пела песни по утрам, делала себе невероятные косы, вплетая в них полевые цветы. Её серые глаза вечно смеялись, в них постоянно отражалось синее небо, даже в помещении, будто они были ловушками для него. Верила во всякую чушь вроде леших да русалок, но так искренне, так искренне! Она верила в солнце, в спелую рожь, в алые маки в поле, в то, что матерные словечки оберегают от нечисти, в чистоту колодезной воды и в заговоры от заноз, в красную нитку на запястье и крик кукушки. А я верил в неё. Верил в её могущество и доброе сердце. Но самое главное — бабушка верила в меня. Причём даже тогда, когда вся остальная семья меня прокляла. И сегодня я поминаю её добрым словом, ведь ровно два года назад она в последний раз улыбнулась мне и закрыла глаза. Я повесил венок из пропитанных утренней росой одуванчиков на гвоздик, торчащий из верхней дверной перекладины, прямо рядом с подковой. Одуванчики были любимыми её цветами. Отхожу на шаг назад, и на моём лице расцветает лёгкая улыбка. На венок падает оранжево-белый солнечный зайчик, слепит мне глаз, трогает своим ласковым теплом и щёку, и душу. Дразнится. Доброе утро, бабушка! Я тоже тебя люблю! Мой велосипед стоит рядом, колёсами к так себе покрашенной завалинке. Торопиться мне некуда — до первой пары час с небольшим. Решаю, что сегодня будет неплохо проехаться вдоль реки, дать кругаля через парк и только тогда двинуть к колледжу. В годовщину мне хочется подольше побыть рядом с бабушкой. Сажусь в седло, не спеша проверяю тормоза… И вдруг слышу характерный стук за спиной. Вместе с ним — тонкий писк. Неужели птица в оконное стекло влетела? Спрыгиваю с велика, несусь поскорее к окну мансарды… и в недоумении застываю. Кукла? Оглядываюсь по сторонам, но никаких соседских девчонок, кидающихся игрушками, не замечаю. Наверняка за деревом спрятались! Ну я им сейчас выскажу… Кукла повисла на ветке вишнёвого куста, зацепившись пластиковым крылышком. Это феечка, ростом поменьше классической "Барби". Дети наполовину раздели беднягу и… Что-то не так. Протягиваю руку, чтобы схватить игрушку, и вдруг в ужасе отдёргиваю. Кончики пальцев коснулись чего угодно, но не пластика. Оно тёплое и гладкое, а ещё проминается едва заметно. Это кожа. Живая кожа. Мои ошарашенные глаза раскрыты достаточно широко, чтобы рассмотреть невероятно проработанные пальчики на тонких руках, мельчайшие стежки на малиновых мешковатых брючках и прожилки на совершенно не пластиковых крыльях. Они напоминают стрекозиные. А ещё то крыло, на котором повисло маленькое тельце, надорвано прямо посередине. До меня медленно доходит, что передо мной — самое настоящее живое существо. И оно дышит. Я отхожу от первого шока и решаю, что нужно, наверное, что-то предпринять. Одной рукой осторожно приподнимаю тельце, а второй максимально аккуратно освобождаю крылышко от ветки. Существо вздрагивает, заставляя меня словить микроинсульт, и рефлекторно складывает крылья, причём каким-то образом после этого они совсем исчезают, будто провалившись в миниатюрную спину. Я переворачиваю его, укладывая в ладонь, как в маленькую кроватку, и с удивлением обнаруживаю, что передо мной… двадцатисантиметровый юноша. Он в отключке, но по с трудом вздымающейся грудной клетке понятно, что живой. Телосложение тонкое, изящное. Личико и вправду напоминает кукольное, бровки и реснички такие же светлые, как взлохмаченные вьющиеся волосы, касающиеся кончиками его плеч. Ушки остренькие, как у эльфов с картинок. Я из любопытства отодвигаю ногтем прядь волос с виска и вижу крохотный розовый камушек, украшающий мочку. Он живой, он дышит, он настоящий! Бабушка, ты видишь?! Захожу в дом и осматриваюсь. Не оставлять же его снаружи? Тем более с… травмой. Я сам не верю своим мыслям, как и глазам, но заставляю себя включить рациональное мышление. Ведь от моих действий сейчас, вероятно, что-то действительно зависит. Я осторожно укладываю его на собственную припушенную подушку, прямо в самый её центр, затем беру блок жёлтых листочков для записей и… Паш, ты правда собираешься написать записку фее? С одной стороны, это странно само по себе. Собственно, как и всё, что происходило за последние 10 минут, если подумать. А с другой стороны — почему нет? А вдруг феи знают русский язык? Вдруг это поможет ему не напугаться, когда он придёт в себя? Перевожу взгляд на "куклу" на своей подушке и чуть ли не давлюсь от смеха. На его лбу появился синяк. Маленький такой синячок, не больше того, какой был у меня после встречи с деревом верхом на велосипеде. В масштабе, само собой. Так он прямо лицом в стекло влетел, выходит… Я окончательно принимаю безумие сегодняшнего дня и пишу на бумажке настолько мелко, насколько могу: "Привет. Ты влетел в моё окно и, похоже, немного повредился. Я вернусь через несколько часов. Никому ничего не расскажу, не бойся!" Почему-то последний пункт мне кажется невероятно важным, потому я и решаю его добавить. Кладу записку рядом на подушку, гляжу на него ещё с минуту, потом разворачиваюсь и уезжаю. Феи феями, но на бюджете пары лучше не пропускать.