Мой сосед — фея!

В колледже моя голова забита вовсе не лекциями по истории и не синтаксическими разборами. Я гляжу куда-то мимо спикера, сквозь стену, и ловлю дереализацию. А не привиделось ли мне всё? Я, вроде, и высыпался в последнюю неделю отлично, и курить всякую шляпу давно бросил. Нет, такое не могло просто привидеться. А значит, дома в моей постели действительно лежит малюсенький человечек. По-дурацки улыбаюсь своей маленькой тайне. Сидящий по соседству рыжий Артурка Смирнов хмурится и больно пихается костлявым локтем мне в бочину. — Ты под белкой, что ли? Чего с тобой? — Да забей, — я жму плечами и усиленно стараюсь перестать давить лыбу. — Утро интересно началось, только и всего. Бо́льшего я не скажу. Обещал ведь. Артурка куксится, поправляет огромные круглые очки и тянет меня за косу. — На шабаш идёшь? — Дурак ты, Смирнов. Я ведь уже раз десять тебе повторял, что иду. — Так ты в беседе ничего не писал. — Не люблю чаты. — Не люфлю сяти, — передразнивает он меня, высунув свой синий от кислой карамельки язык. — Тебя никто не заставляет их любить. Просто я ж не знаю, выполнил ты свою часть приготовлений или нет. — Чай уже засушил, — заверяю я бедного невротика. — И котелок бабушкин почистил. Всё будет в наилучшем виде, не переживай. — Ну-ну, — отвечает он с недоверием и возвращается к конспекту. Как и я, потому что диалог этот меня слегка вернул в реальную жизнь, туда, где факультет, друзья, партии в ДНД и субботняя вечеринка на берегу реки, вечеринка, к которой нужно готовиться. Так что к концу третьей пары я почти забываю о чуде, которое ждёт меня дома. Ключевое слово — почти. Ребята зовут посидеть с ними в парке, повыть Хелавису под гитару. Я почти соглашаюсь, как и всегда. С ними весело. Не всем везёт в студенчестве завести друзей, разделяющих твои интересы, таких, с кем есть о чём поговорить. Мне вот крупно повезло — у меня есть Артурка, есть Мила и Зоя, есть Лёха, в конце концов. Вот только сегодня мне не до них. Стоит мне запрыгнуть на велосипед и свернуть в сторону крайней улицы, как сердце начинает биться чаще. Я натурально переживаю. А вдруг приеду, а его не будет уже? Сбежит подобру-поздорову, даст дёру через щель в половицах — и был таков. И в каком-то смысле так, наверное, даже было бы лучше. А с другой стороны… так хочется его ещё раз увидеть! Не каждый день натыкаешься на настоящее чудо. С асфальта соскакиваю на грунтовку — так быстрее. Проношусь мимо соседки Марины Олеговны, бросая на ходу "Добрый день!“, соскакиваю с велека у забора и спешно завожу его во двор, да так и бросаю у клумбы с гиацинтами, спеша отворить дверь. Меня тут же охватывает разочарование. На подушке одна только записка. Неужели и правда убежал? Секунду спустя моё внимание привлекает одеяло. Я тщательно застелил кровать с утра, без единой складочки. А теперь оно испещрено небольшими вмятинами… и вмятины эти появляются одна за другой прямо на моих глазах. Я свожу брови. Либо пора пить таблетки от шизы, либо… — Это ведь ты, да? — спрашиваю я в пустоту, глядя на очередную вмятину. Уже готовлюсь вызывать санитаров, однако, к моему изумлению, на пустом месте из ниоткуда материализуется уже знакомый мне мальчишка высотой с ладонь. Пялится на меня напуганно, как пойманная мышь, и вдруг выдаёт тихим, но неожиданно бархатно-баритонистым голосом: — Тронешь — расстреляю, падла! — От… откуда?... — совершенно растерянно отвечаю я. Ожидал, право, чего угодно, но, блять, не этого! — Найду откуда! Лицо моего нового знакомого отражает мои собственные эмоции — ужас и ахуй. — Дав… давай договоримся, — прошу я и поднимаю ладони, будто передо мной сейчас не двадцатисантиметровый полуголый пиздюк, а спецназовец в полном обвесе. — О чём с тобой договариваться, полуфабрикат? — снова практически сшибает меня с ног пацан. — Окно открыл! Резче! Я пячусь назад и на ощупь дёргаю деревянную раму за ручку, не сводя глаз с агрессора. Агрессор с меня тоже не сводит. Он пару раз моргает, затем раскрывает крылья и… Я едва успеваю рвануть и ловлю бедолагу в ладони в дюйме от голой половицы. Он болезненно вскрикивает и снова глядит на меня с нескрываемым ужасом. — У тебя крылышко порвано, — спешу объяснить я. — Ты влетел в моё окно этим утром и порвал крыло о вишнёвый куст. Парень испуганно поворачивает голову, расправляя крылья… а затем по комнате прокатывается немощное "бля-я-ять". Я так и остаюсь лежащим на полу на животе с протянутыми руками, дышать боюсь, не то что двинуться. Смотрю, как мелкий подымается на ноги, ещё раз осматривает повреждение, а затем переводит взгляд на меня. Я моргаю. А затем решаю… представиться. — Меня, кстати, Паша зовут. Мой голос сдавленный и почти писклявый. Наш зрительный контакт длится ещё минуту, затем его нарушает мой гость. Он отворачивается, складывает на груди руки и устало выдыхает, нервно и смешно притопывая одной ногой. — Ну здравствуй, Паша. Я хихикаю и наконец позволяю себе из положения лёжа перетечь в положение сидя. Примерно в этот момент у меня окончательно лопается терпение, и болталку прорывает. — А ты… типа… фея? Они существуют?! Парнишка смотрит на меня, как на круглого идиота, кем я себя сейчас и ощущаю. — А ты, типа, людь? Они существуют? — Да вроде бы… — Это был сарказм, дубина. Он проходит пару раз вперёд-назад, явно что-то анализируя. Затем останавливается, осматривает меня (клянусь, сверху вниз осматривает), после чего со вздохом произносит: — Ты… правда никому обо мне не говорил? — Ни единой душе, отвечаю! — я бью себя в грудь кулаком, заставляя его вздрогнуть. — Я, конечно, дурак тот ещё, но сразу понял, что не надо! Я такое в кино видел… — Ну хоть что-то хорошее за сегодня. Он смягчается и откровенно мнётся, видимо, взвешивая, можно ли ещё что-то спросить. А я, отойдя от первого шока, начинаю обмозговывать положение. — Хочешь, я… ну… отнесу тебя домой? Куда тебе… — Исключено, — прерывает он меня. — Закон не позволяет. Нам тогда сразу придётся деревню расформировывать и новое место искать подальше отсюда. — У вас целая деревня? — я не удерживаюсь от восхищения. Паренёк глядит на меня с опаской, но диалог продолжает. — Естественно. По одному выживать сложно, неужели сам не понимаешь? — Понимаю! — охотно киваю я. — У меня тут, в городе, друзей куча, я бы без них, наверное, совсем крышей поехал… Хотя сейчас мне кажется, что я уже. — Аналогично, — пожимает плечами он. Затем молчит недолго… и вдруг бормочет: — Егор. — А? — я в недоумении. — Бэ. Егор меня звать. А то надо же как-то обращаться, пока… пока я здесь. — Ой… Очень приятно! Какое имя… — Какое? — щетинится Егор. — Обычное, — спешу пояснить я. — Человеческое, я бы сказал. — А ты чего ждал? "Динь-динь"? — Да, — честно признаюсь я, на что парень делает смачный фейспалм. — Господи. Павел Батькович, мы в России. Что за пятилетний идиотизм? — Ну извини, — я нахожу в себе силы немного возмутиться. — Я впервые в жизни вижу фею. — Избавь меня от этого слова, умоляю, — просит Егор. — Не фея, а фейри. Термин "фея" устарел ещё в девяностых годах. — Ого… ладно, — я принимаю как должное ещё одну странность. — Фейри так фейри. Просто у нас так средство для мытья посуды называется. — Знаю, — вздыхает горестно парнишка. — Надо бы тоже какое-нибудь средство для чистки ковров назвать "Человек". Чисто для баланса во вселенной. Мы вновь ловим длительный зрительный контакт, и я решаю кое-что прояснить. — Слушай, если тебе нужно, ну… подлечиться, там, восстановиться, то ты, как бы… можешь остаться тут. Я живу один, животных домашних у меня нет. Никто не узнает. Последняя фраза заставляет его голубые глаза блеснуть. Он колеблется, но я дружелюбно улыбаюсь, заставляя его сдаться. — Боюсь, что у меня всё равно нет другого выбора. Пиздец, вот это я влип… — Да уж… в прямом смысле слова, — хихикаю я, указывая на собственный лоб. Он хмурится, трогает свой и болезненно шипит. — Отлично, синяк… сходить неделю теперь будет. — А ты его, это… волосами прикрой. Чёлкой, в смысле. — Бьюти-советы от человека, зашибись. Он осматривается, явно что-то ищет. Я не совсем понимаю, что конкретно, но протягиваю руку, приглашая залезть на неё. Егор уже особо не тормозит и шустро забирается, усаживаясь на подушечку основания большого пальца. Я приподнимаю его и сам встаю на ноги. — У тебя мёд есть? — Конечно, — отвечаю я и осторожно иду в сторону двери, ведущей в кухню. На месте я опускаю ладонь к столу. Парнишка спрыгивает на скатерть, смешно шлёпнув по клеёночному покрытию босыми ногами, и направляется к банке, которую я как раз открываю. — Этого хватит? — А ты у нас шутник весь из себя, да? Я и правда смеюсь, потому что ситуация до боли комичная. Егор приподнимается на носочки, микро-пальчиком зачерпывает капельку мёда… затем расправляет крылья, слегка встряхивает ими, поднимая облачко мерцающей пыли, окунает в него каплю, растирает между ладонями и опускает их себе на лоб. — Что это такое? — любопытствую я. Егор следит за моим взглядом. — Живая пыльца. Обладает укрепляющими и регенерирующими свойствами. Выделяется половозрелыми фейри главным образом из подкрылой железы, в меньшей степени из слюнных и слёзных. — Как по учебнику… — Это и есть по учебнику. И вообще-то я не обязан отвечать тебе на вопросы, ты ведь даже не должен знать о нашем существовании. — Тогда зачем отвечаешь? Он вновь смотрит на меня, как на больного, а затем произносит то, чего я никак не ожидаю услышать: — Просто ты мне понравился. Красивый. Для человека.