Сон как наяву

—Ночь. Ах как же она прекрасна. Даже не смотря на её жителей которые проживают в ней, можно было понять насколько она смогла пронзить сердце до кровотока в организме которые крутились безмолвно… Думал про себя очкарик глядя в окно сидя на кровати, которая стояла напротив подоконника. Вокруг стояла гробовая тишина и лишь стук сердца очкарика и музыка которая была подключена в наушники, будто специально нарушала эту самую атмосферу глубокого состояния раздумья. Однако у каждого сердце по своему стучит. У одного сердце в пятки уходило от того что он просто существует на этой планете со своим любимым для него человеком, у другого может нервно стучится от находящийся ситуации которая происходит в данный момент, а у другого оно стучит вечно. Так тихо и мягко, словно боится нарушить эту тишину. А сердцебиение Антона совсем отличалось от указанных выше подборок. Его сердце словно воссоединялось с ритмом включенных на старом плеере треками. Его сердце будто заранее знала какая сейчас будет нота и стучалась вместе с этим ритмом не отрываясь от трека. Уши текли рекой от звук и нот происходящей прям к барабанам из наушников. Особенно если это классика ну или же разновидность треков от известных артистов как: Алёна Швец, Джизус, Нервы, The Neighbourhood, Imagine Dragons, Полина Гагарина, Alekseev, Artik & Asti, Кино, Андрей Губин и т.д. *** —Пока Февраль как — господин, Снимает белое пальто. Что ты одна и я один, Узнали мы только что.. Слова которые вновь и вновь и производились из наушников, дали новую идею для наилучшего произведения прямиком в белоснежный холст, стоящий рядом с письменным столом. Пока идея не пропала, очкарик решил сразу же запечатлеть красками свой холст. Включив маленький светильник стоящий на письменном столе, белобрысый приступил к работе. Постепенно переходя к середине данного процесса, белобрысый заметил некие знакомые очертания в выше указанном произведении. Чутка отпив воды из кружки стоящий уже не раз упомянутом столе, очкарик начал переходить уже к концу своего искусства. Полностью закончив своё творение, очкарик внезапно понял на кого же всё-таки был похож его поток идей в 2 часа ночи. Это был Роман Пятифан. Его товарищ и глава их банды в которую очкарик вступил чисто случайно, заменив место так называемой «свиньи» по имени Семён Бабурин. Роман был очень великолепно запечатлён в данном произведении. Он как всегда был одет в свою любимую спортивку и в меховой шапке в которой растрёпанно торчали кончики его волос. Но вот самыми выделяющимися получились именно глаза. Карие. Словно это была кружка горячего кофе, а блики в глазах это мягкий дым исходящий от самого кофе. А губы. Они были такими слегка опухшими и красновато бледными из-за предстоящего февральского мороза, который будет греть их своим белоснежным снегом. Лицо. Особенно щёки были розоватыми из-за холодного ветра, дующий прямо в лицо. Картина была не оторвать глаз. Хотелось бы глазеть на неё вечность если бы не плачь Петровны, младшенькой из семьи. —Опять кошмары. Сказав это, тяжело выдохнул очкарик, при этом подправляя некоторые детали картины.