Сегодня ничего не разбилось

Почитать в пять утра было и в прямь неплохой идеей. Флэки и Флиппи лежали в кровати, разделив мягкие одеяло с подушкой, и по очереди читали в слух «Мастер и Маргарита». Сюжет прекрасного романа растворял все былое напряжение, что витало в комнате некоторое время назад. Строки каждого диалога, каждого действия и происшествия перетягивали на себя всё внимание. Было приятно. Утренний туман обволакивал улицы «Счастливого городка». Из палитры неба так и лились оттенки лазурной краски с тепловато-желтой добавкой. Утро. Хотя, кого это вообще волнует? Зачем вообще думать, сколько сейчас времени? Для чего это собственно? Раз Флэки нормально не спала, значит утро вообще не наступало. Мелькают даже те самые строчки песни, которую ей на днях включал Натти: в конце-концов, «время — иллюзия, жизнь — нереальна, смерть — …..» — Не устала? - голос Флиппи вытаскивает из взметнувшегося бреда её головы. — Нет. Вовсе нет. — Думаю, нам хватит, - Флиппи оставляет на определенной странице картонную закладку с изображением спелых яблок и убирает книгу в сторону. Флэки без возражений откидывается на край подушки, пальцы начинают медленно водить по простыне какие-то линии, типо отрезков, которые школьники метят у себя в тетраде при выполнении очередного геометрического задания. — Ты куда? Флэки чуть ли не вскакивает, когда Флиппи поднимается с кровати. — Окно хочу открыть, душно. Определённо зависимость. Глупо как-то получается всё, человек просто окно открыть захотел — она уже вскакивает в панике. Хочется даже себе под затылок втащить. Тупо. — Тебе нужно поспать, - вот он, снова рядом, проводит нежно шершавой ладонью от макушки до подбородка. Флэки страшно. Как можно крепче вцепляется в эту самую ладонь, прижимает к груди, не отпустит. — Я никуда не уйду, Чудик. Верит. У неё нет ни к кому такого доверия, как к этому солдату, что продолжает воевать в самих глубинах и без того раздробленного рассудка. — Расскажи, - из-под колючих волос, спавшие на лицо, показываются её карие глаза. - Что там было? Флиппи даже и думать не надо, что Флэки имеет в виду. Ему не хочется говорить, вспоминать на что были потрачены еле зажившие нервы. Челюсть давится под жгучим натиском, когда пурпурная поляна всплывает перед глазами. Этот цвет уже въелся в самую глубь зрительного нерва. Он просто выжигает от зрачка до склера, вызывая лишь желание самому завершить этот процесс, просто выковарив голыми руками остатки сетчатки. Иногда даже общаться с жителями, кто хоть отдалённо носит подобный цвет, становится страшно. Тузи, Мистер Мол, или та же Лэмми, что любит носить заколки с фиолетовыми бантиками и брюки. Подобный триггер ловился и на красном цвет (да и так блять ловится, чё тут думать?), но посещение психолога, ежедневные курсы по борьбе с тревогой и укреплению нервов, те же транквилизаторы со всеми прочими препаратами, немного, но дали свои плоды. Флиппи просто радовало, что сильных скачков больше нет. Доказательство этому служит Флэки. Её колючие волосы ярко-красного цвета, сама она предпочитает носить одежду в цвета приблизительно красному, а глаза отдаляют вишнёвым оттенком в свете солнца. Она — не триггер. Пальцы ныряют в чуть отросшие зелёные волосы, оттягивая их назад. Всё это так душнит. Было бы славно сейчас забить на всё это, но Флэки по-прежнему ждёт ответа, явно не намереваясь менять своё любопытство на отступление. — Опять поляна с пингвинами. И Он тоже был там, - кратко поясняет, особо не вдаваясь в подробности. - К этому не привыкнуть. Походу, мне просто надо смириться с этой петлей. — Что он сделал? — На этот раз не напал, - на лице сама по себе образуется лыба. Мозг люто пытается сделать хоть что-то, чтобы стресс не всплыл снова. Да, наверно легче перевести всю ситуацию в шутку. - Если быть честным, то меня это даже больше напугало, потому что это впервые. Даже обняться предложил, - по телу проходят мурашки, стоило вспомнить это….. эм…. действие. Флэки же слушала, не перебивая. Флиппи изливал всё скопившееся впечатление о кошмаре, ему это определенно шло на пользу. Может было бы славно, если бы она сейчас могла поговорить с Фликпи сама, пусть это и немыслимое желание, но оно как бы никуда не уходит. Быть может это даже могло бы помочь Флиппи, и ему бы приснилась не блевотная поляна с пингвинами, а что-то обыденное, простое, к примеру, рыбалка с Расселом или просмотр телевизора вместе с Лампи. Ну или их посиделки, в роли романтического сновидения. Ей такой вариант нравится даже больше, главное чтобы Фликпи ничего не поганил и не вмешивался в самые важные моменты. Может поговорить с ним сейчас? Ну или потом что ль… — Надо поспать, Флэки, - шепчет Флиппи, зарываясь в холодную поверхность мягкой подушки. - Хотя бы ещё пару часов… — Да, - кивает та и зевает. Следует ещё немного поспать. Флиппи засыпает почти сразу, эмоциональный стресс утомляет не меньше физической нагрузки. Девушка поглаживает большим пальцем шершавую мужскую ладонь, рассматривая крупицы шрамов на ней. Глаза ползут вверх, отмечая, что чем ближе к плечу, тем ужаснее они выглядят. Года два назад девушка как-то интересовалась про получение некоторых, и то, которые были на руке, про шрамы на спине, груди или где-либо ещё она спрашивать не решалась. Может в следующий раз спросит. Он же, скорей из вежливости, нежели польщения, что кому-то интересно слушать рассказы ветера войны, рассказывал ей, при этом сжимая в руке антистресс. Зелёные волосы небольшим клочком прижаты к подушке, а где-то под чёрной тканью футболки, холодной железной сталью прижимались к тёплой мужской груди, отдающее под собой такт сердца, жетоны. Потом. Оно уже наступило. Руки дрожат, как у какого-то припадочника, в горле становится сухо и забивается моральным комом. Флэки стыдно, ей страшно. Девушка тихо, очень тихо, приподнимается с мягкой подушки. Подойдёт. Руки вцепляются в постельную принадлежность, сжимают пальцами так, что того и глядишь порвёт. — Флиппи, - шепчет так, чтобы слышно было лишь подсознанно. - Я люблю тебя. Помни, что я никогда не причиню тебе боль, я скорее сама себя вскрою, чем сделаю это. - не ври, у тебя менталка нестабильная, вот и всё не оправдывайся. - Но я хочу тебя всего, а это значит — абсолютно всего. Каждого. Каков шанс, что она выстоит? Он есть, таблетки были выпиты. Девушка резко прислоняет мягкую подушку в лицу спящего, навалившись на неё всем весом. Конечно, стоило это сделать, как под ней задергалось мужское тело. Флиппи только очнулся и уже впал в истерику, ну а что ещё сказать? Флэки знает, что сейчас он может её скинуть, она по сравнению с ним — настоящий низкорослый хлюпик. Кроме ожидания у неё ничего не остаётся. Она слышит рычание, как он бьёт ногами об кровать, со всей силы вцепляется в неё, сжимая руки до багровых синяков. Но она терпит, шипит от боли, которая и рядом не стоит с теми ранами (и не только…), что она переживала от рук другого. Её тянут со всей силы за волосы, и в итоге она летит с кровати. Флэки терпит, но падать на руку, которая наконец зажила — такое себе ощущение. — Похоже переборщила… - то ли себе, то ли Фликпи, шепчет чудачка. Она слышит, как он вскочил с кровати и пытается отдышаться. Дико и стойко. — Это кто у нас тут такой смелый? - шипит мужчина, уже приглядывая кочергу, которую Флэки так недавно сама сжимала в руках, на полу. — Я, походу я. Руки цепляются за кровать, Флэки пытается держать равновесие и не упасть обратно на пол, всё-таки не хило он её швальнул. Не удивительно, что тело опять ломит. — Т-р-у-с-и-ш-к-а, - тянет он по буквам, делая акцент на каждой. Для чего только, если она и так в курсе своего прозвища? - Жить надоело? Могу помочь. — Может потом? — Корчишь из себя «храброго Зайца»? - когда он блять успел кочергу поднять?! Инстинктивно ноги отходят назад от образовавшейся угрозы. Не хочется быть избитой кочергой прежде, она ещё не всё с ним обговорила. — Я не корчу. Просто… я, ну…, - как «вовремя» язык начал заплетаться. - Я…. п-просто, ну….. Шлепок по лбу. — Зачем ты блять зовёшь меня специально, если ничего, кроме своих заиканий, мне сказать не можешь?! Ты дура, скажи мне честно? Флэки не очень приятно, что её сейчас отчитывают и при этом обзывают, но если быть честной, то Фликпи прав…. — Да, скорей всего да. Она теребит колючие пряди, рассматривает обшивку старого потрепанного жизнью ковра, сминает пальцы ног, чтобы не затекли. Как-то неловко получилось…. Кочерга пролетает мимо неё, выводя из очередного транса. — Ты промахнулся, - шепчет засохшими губами. — Я никогда не промахиваюсь, уж ты-то знаешь это. Да, точно. Он всегда метко попадал в свою цель. Помнится, как стальной дротик попал ей в сонную артерию, когда пыталась убежать. Помнит каждую игру в «догоню-убью», чаще всего заканчивающуюся её предсмертными стонами и схлипвми. Помнит, как голыми руками срывал кожу на одной из прогулок с друзьями. Помнит как-то слишком много моментов, когда он не промахивался. «Он и сейчас не промахнулся. Просто отшвырнул, чтобы очнулась». Флэки томно вздыхает, трёт больную руку и поднимает взгляд на грязно-янтарные. Ей всегда казалось, что в темноте они способны светиться. Даже имея огромный опыт, ей по-прежнему страшно. Тело не может перестать трястись от одного только взгляда на Фликпи. Что конкретно помогло ей в ту ночь — утеряно в глубинах её сознания. Может на само деле она действовала на инстинктах? Или это… что же это? — Можешь поговорить со мной? Пожалуйста. От Фликпи слышится лишь томный вздох, с тонким таким намеком, что ему, как бы, поебать. Ну да. Точно. — Знала, что в конце истории «Заяц и Черепха» есть продолжение? Лучше промолчать. — Заяц ворвался к Черепахе в дом, пока она рассказывала своим, что обогнала его, разбил её панцирь, и из него же съел все кусочки капусты, что была на ужин, не оставив и крошки. Ведь всем известно — Заяц всегда побеждает. По мне так поучительно. — Это омерзительно. Нужно уметь принимать поражение. — А Заяц так не думал, когда выковыривал остатки Черепахи из её же панциря. Флэки легким шагом подошла к кровати и присела. У неё голова болит. — То есть… ты Черепаха? — Не понял? — Ну, ты вроде как побеждаешь, а в конце всё равно остаешься ни с чем… — Разве? Фликпи темной тенью нависал над Флэки, забавляясь от каждого произнесенного ею слова. Флэки старается не сглатывать, впиваясь пальцами в ткань одеяла. — С моей стороны это выглядит так. Разве это плохо — иметь своё мнение? — Не плохо, только ты порой забываешь, что твоё же мнение тебя в могилу и приводит. У тебя вполне настоящий талант к этому. На этом он замолкает, задний план сам по себе размывается, выделяя в этой истории пилящий, не мигающий взгляд с ровным дыханием прапора. Флэки же принимает участие и отвечает самым невинным взглядом, на который только способна. Сказать точно, сколько это продолжалось — не особо интересовало, никто из них просто не хотел моргать первым. У кого глаза высохнут первым, лишь вопрос времени. — Двинься. Флэки моргает. Блин… — А то вслед за кочергой полетишь. Пальцы мгновенно разжимаются, и девушка уже сидит на противоположной стороне кровати справа. — Бестолочь, - бросает как камень в лужу и пристраивается рядом с левой стороны. Спиной к ней. Флэки ничего не остается, кроме как сидеть с опущенной головой и поглядывать на Фликпи из-под своих колючих волос. Вот и поговорили… — Глаза выколю. Отворачивается. Она чувствует себя отвратительно, внутри бушует валун эмоций, живот крутит от напряжения, а в горле пересыхает. Печалит ещё то, что Флик не то что разговаривать не настроен, но и отвернулся от неё. Ещё и смотреть на себя запретил, эгоист чёртов, для неё это же как ломка для Натти! И тут в голове что-то прошибает. Глаза расширяются, а на голове хочется выдрать себе волосы от своей же тупости. Настоящей эгоистичности. Это же, блять, Фликпи! ФлиКпи!! Она сейчас серьезно посмела назвать его эгоистом?! Серьезно?! То есть это он заставил тебя вызвать его? Он просил твоего внимания? Он провоцирует тебя на подобные действия, как попытка удушения подушкой, с ФлиПпи?! Флиппи… Дорогуша, ты тут ничего не попутала?! «Боже мой!» Флэки теперь понимает, что за цирк она тут устроила. Фликпи — солдат! Речь сейчас не про его поступки, не про его мировоззрение, или чё там ещё люди привыкли обсуждать, чтобы потом сказать, как в том русском сериале «Внутри убийцы»: «Ну его это не оправдывает!», речь про то, как он это всё воспринимает. Солдаты в целом сломанные личности, у них нет личного обозрения, у них есть только цель, где нужно установить порядок. И если для Флиппи порядком является обычный поход в магазин, вечер около камина, впускать в дом посторонних среди ночи, говорить Флэки, какая она сегодня красивая, то у Фликпи порядок — это хаос. Как и все люди, он не может ужиться с тем, что приносит ему дискомфорт. Он военные психопат, привыкший к тому, что если на тебя смотрят, значит целятся тебе в затыло; если вызывают, то для миссии; если просят поговорить — значит рассказать об успешности этой самой миссии… Флэки — дискомфорт Фликпи. — Мне жаль, - еле выдавила из себя. — Очень рад, теперь закройся. — Я знаю, что поступила очень тупо. Я не хотела тебя задеть. Мне… - она заткнулась. Флэки поняла, что этими словами она лишь ещё сильнее унижает его. Ему не нужна жалость, ну не нужна она ему! Ну ё-маё! - Скажи, как вы получили тот длинный шрам на правом плече? — Мачете пырнули. — Инфекция же могла быть… — Да срать, руку, как видишь, мне не ампутировали. А можно ли вообще найти правильное русло? Вряд ли слова в такой ситуации, с таким человеком, с другой манерой общения, вообще уместны. Мысли рационально, Флэки. Просто подумай, ты это умеешь же. Флэки чуть пододвигает ближе, игнорируя предупреждение, и по-новой начинает сверлить дыру в спине Фликпи, ну и, естественно, без внимания это не остается, и он поворачивается, глядя на неё не с укором, типо: «Я тебя предупреждал!» — а с…. чем-то смешанным. Любопытством? Щас, два раза! Настороженностью? Ты, блять, с настороженностью смотришь! Ну хер знает тогда! Просто смотрит с чем-то смешанным!! — Ты когда-нибудь целовался? Именно ты. ….Это к чему щас? — Нет, - с той же непонятной примесью эмоций отвечает тот. - Трусишка, скажи честно, ты сюда пришла будучи под чем-то? Было дело. Дома особенно. — Я просто ради интереса спросила, да и если не хочешь отвечать, можешь не делать этого, я не требую. — Именно поэтому ты сейчас нависаешь надо мной? Что? Кожа на щеках, что секунду назад была бледной, обрела красноватый оттенок. Флэки даже и не заметила, как постепенно сокращала расстояние между собой и Фликпи. Всего четыре сантиметра. Если бы он не задал этот вопрос, она так и продолжала бы опускаться к его лицу ещё ниже? До той поры, пока она не коснется его губ? От таких мыслей Флэки краснеет ещё больше, не в силах вымолвить и слова. И к сожалению, Фликпи это заметил. Его и без того игривые, азартные глаза, наполняются искрами страсти, и снова эта оскаленная улыбка. Ох, так вот что это было… — Хочешь поцеловать меня? - улыбаясь, с небольшой усмешкой в голосе, спрашивает Фликпи. — А ты что, хочешь? - ответила ему вопросом Чудачка и отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Стоит признать, что в свете утренних лучей он был очень красив. — Отвечать вопросом на вопрос конечно умно. Не успела девушка и среагировать, как прапор вцепился за её тонкие запястья, сохранившие на себе багровые отпечатки его рук, и повалил обратно на матрас, прячущийся за тканью простыни, и мягкую подушку. Он нависал над ней, не давай возможности уйти, а прожигающие грязно-янтарные глаза так и упивались её растерянностью и небольшим страхом. — Вот только со мной не прокатит, - с каждым словом он склонялся ближе, не нарушая зрительного контакта. - Хочешь поцеловать меня? Он сделал четкий акцент на последнем слове. Опять то чувство, когда живот содрогается, а те пернатые птенцы щекочут изнутри желудок. Даже в нос, наверно из-за разыгравшегося воображения, ударил запах вербен. — Да. Странно, что он вообще ждал её одобрения. Может она опять во сне? — … трусишка? В реальности! Только в реальности можно услышать это прозвище, и нигде больше. Похоже она прослушала основную часть предложения, ибо грязные янтари уже смотрели на неё с укором, а не той смесью эмоций. — Что, со слухом проблемы? — Я нечаянно… — Бьют отчаянно за такое. Что с тобой вообще? Хороший вопрос. Что с тобой, Флэки? — Я не знаю. Действительно не знаю. Птенцы больше не щебечут, скорее клюют словно червяка, что пытается спрятаться глубоко в землю, не угодив в пасть маленьких созданий. Щипет. В глазах всё солёно. Психотропное вещество без какого-либо одобрения хозяйки организма полились из глаз, поглощая небольшие отблески солнечных лучей с грязными янтарями. Оба упиваются этим моментом, нет никаких чувств или ожиданий, лишь удовлетворение в слезливой потребности. Они потребляют друг друга, как малолетки таблетки. — Красиво плачешь, - резанул прапор тишину, как ни в чём не бывало. Девушка просто кивает, не в силах подобрать слова, и прикрывает глаза, слегка касаясь влажной от слёз кожи, такими же колючими, как и её волосы, ресницами. Усталость не вовремя решила её посетить. — Повтори, пожалуйста, что ты сказал. Фликпи, всё это время наблюдавший за трусишкой, как Сниффлс за новой разработкой очередного физматического проекта, как Натти за витриной магазина, куда так любезно разместили новые порции коробок сладких конфет, как Петуния на нескончаемый запас своих чистящих средств для дома, как много кто на что смотрит, моментально впадая в настоящий экстаз. — Не важно, - как-то тихо отвечает Фликпи, накрывая своей жесткой шершавой ладонью и так закрытые глаза Флэки. Флэки даже не знает, стоит ли ей проявлять хоть какие-то эмоции, когда её губы накрывают чужие, сухие, сильно потресканные и привкусом застывшей крови. Фликпи не проявляет особого актива в таком деле, это просто проверка на прочность. Не её прочность. Он осторожно причмокивает её тонкие губы, прикусывает, тем самым трескаясь уже их, водит языком, пробуя «новое». Его дыхание учащается, тактика меняется, и он решает углубить это «новое». Мужская ладонь по-прежнему не позволяет Флэки нормально открыть глаза, её язык сталкивается с другим, и ощущается это так, будто его хотят сложить пополам, ещё и слюни выходят за края губ. Всё-таки, реальность и сон — совершенно разные вещи. Тело содрогается от таких непривычных ощущений, если так подумать, то с Ним у Флэки был по-настоящему первый поцелуй, если так конечно можно вообще сказать. Поцелуй, который был наполнен решимостью и искренностью, с Флиппи ощущался как лепестки белоснежных ромашек. Она целовала его, терла большими мозолистыми пальцами его щёки с еле видной острой щетиной, а после спокойно продолжала читать с ним книги. А с Фликпи… Человек вроде один и тот же, с тем же телом, но ощущение губ чувствуется совсем иначе. Будто гранитная стена, которую не можешь перестать грызть, зависимость слишком сильно укоротила поводок. Фликпи, всё так же мня губы Флэки, зарывается пальцами в красные «иглы». Они крутят, сминают красные остро-тонкие волоски меж собой, точно их хозяин пробуют теребить что-то новое, помимо армейского ножа или других остро-режущих предметов. Флэки же просто отдаётся, позволяет грязным янтарям пожирать всё, что привлекло их внимание. Может это тот момент, когда из триггера она превратится в неимоверную жажду? Возможно. Она восстанавливает дыхание, когда Фликпи отстраняется, но почти сразу опускается к женской шее. Всплывает момент, когда он делал подобное действие, но для того, что прокусить сонную артерию. Сейчас он просто утыкается в эту бледную кожу, вдыхает запах печенья и медикаментов, весьма странное сочетание, но именно так Флэки пахнет, трется щетинистой щекой, словно кот о ноги хозяйки, и снова его губы. Как бы описать эту картину? — Приятное напряжение выглядят так? Да. Приятное напряжение. Мужчины лишь хмыкает на такой вопрос, он сам не знает, как оно выглядит, да и не особо интересуется его представлением. Не того она спрашивает. Он прикусывает тонкую женскую кожу, водит по ней языком, чуть впивается в неё клыками. По идее, он должен хоть как-то оценить её на вкус, оценить её цепкий запах и ещё чего-нибудь, но… это просто кожа. Она гладкая, нежная, не имеет никакой шершавости, в отличие от его грубой, испалосоной шрамами, но это просто отличие женской кожи от мужской. Флик не может даже сравнить её с тем самым нектаром, о котором говорили, некогда его товарищи по службе, из своих личных опытных историй, стоило им только тронуть свою женщину. Её запах, несомненно, дурманит, но наверно потому, что он в какой-то степени похож на его собственный, не более. Фликпи не понимает, не понимает, для чего сейчас вообще делает это. Флэки просто вызывает какой-то ощущение, но явно не то, которое испытывает его вторая личность, и уж тем более не то, которое хочет получить сама эта трусишка. — Зачем ты на самом деле пришла сюда, трусишка? На этот раз Флэки услышала ту самую часть, что была пропущена мгновение назад. Только она не знает, что сказать. Вот серьёзно, не знает. Фликпи отстраняется и по нему видно, что расстояние вытянутой руки его устраивает больше, нежели возможность касаться её. — Мне тошно, - его голос звучит как-то протяжно, вытянуто, как защёлка двери. - Чего ты ожидаешь, а? — А разве я должна? — Не затирай мне тут, чего ты там должна, не должна. Все чего-то ожидают. — Но я не… Флэки грубо зажимают рот. Мужчина сжимает её тонкие, покусанные губы, омерзительно слышать повторяющиеся слова. — У тебя, чё, пластину заело?! Ломай свою персеверацию, бесишь! Перед глазами всё размыто, щёки еле заметно краснеют от резко вброшенного адреналина, сердце опять прорвало резким ударом грудную клетку, отчего хочется прислонить ладони к груди, чтобы хоть, как-то успокоиться. Ну приступ тахикардии короче. Не очень приятно (жиза). Фликпи всё продолжает сжимать ей губы, впиваясь в щеку ногтями. Чудачка делает глубокий вдох, сознание понемного приходит в норму, как и сердце больше не колит больными ударами. Прапор убирает руку только тогда, когда Флэки легонько кивает в знак того, что хочет ответить. Нормально ответить. — Что тебе нравится во мне? Ответ не приходит сразу, хотя бы по причине того, что Фликпи кажется был удивлен подобным вопросом, и сейчас, словно статуя, он молча тырит на неё взглядом. Его дыхание и редкое моргание — единственные показатели, что он живой человек. — Тебя так удивил этот вопрос? — Скорее ошарашил. Типо, серьёзно? — Очень даже серьёзно. Он лишь качает головой и окончательно отстраняется от неё. Почему так выходит? — Разве я не пояснил это два месяца назад? — Два месяца назад ты мог быть саркастичен, - ответ её определённо не устроил. - Я просто хочу разобраться, что вообще между нами происходит. Минуты назад ты целовал меня и осторожно покусывал шею — тебе это нравилось, ты продолжал трогать меня. А сейчас что? Что поменялось за эти минуты, раз расстояние вытянутой руки тебя резко начало устраивать больше? Я тебе стала омерзительна из-за одного вопроса? — А что ты, блять, хочешь услышать? - прорычал тот. - Ты говоришь так, будто я понимаю, что между нами происходит. Ни-ху-я. Поняла? Я тебе не Флиппи, чтобы беседовать на такую блевотню, как чувства! Да, мне понравилось трогать тебя, понравилось пробовать новые ощущения, но ты серьезно думаешь, что это как-то быстро поменяет во мне или тебе что-то?! Ты даже с этим Мишуткой разобраться не можешь, а уже понапридумывала всякой херни насчёт «нас»! Ему всегда обязательно резать по самому больному. Ладно. Хорошо. Будь по-его. — Знаешь, а ты прав. Флэки приподнимается, давая понять, что хочет встать. Фликпи не препятствует и молча наблюдает, как этот клубок красных «игл» направляется в строну кочерги. Она бросает её ему. — Раз у нас всё так непонятно, тогда делай то, что хотел изначально, так у нас хотя бы понятно всё. Не переживай, я попробую побегать от тебя, а там уже и посмотрим, что из этого получится, хорошо? Замечательно. — Ебнулась совсем? — Сам ты ебнулся. Тебе на пальцах объяснить, что делать? Кочерга со всей силы прилетела в стену. — Закрой. Свой. Рот. Возможно где-то на этом нервы и сдают. Девушка прислоняется к стене и медленно сползает, давясь очередным приступом слез. И возможно этот момент что-то да проясняет для Фликпи. Не сказать конечно, что это переломный момент, но смотреть на такой убитый вид Флэки ему неприятно. По крайней мере больше неприятно. — Т-ты ве-ве-ведь с-с-специально промахнулся? - еле выдавливает эта трусишка. По холодному полу шаркают тяжелые шаги. Прапор медленно и острожно приближается к плачущей девушке, садится рядом на корточки и тянет к ней свою шершавую ладонь, та, что два месяца назад прикасалась к вымазанной кровью щеке. — Я никогда не промахиваюсь, уж ты-то знаешь это… И всё же, мята и грязный янтарь имеют кое-что общее.