Сегодня ничего не разбилось

Сверчки только и делали, как надоедливо стрекотали под самые уши свои личные, никому непонятные песни, а ветер в своей обычной манере беззаботно гулял по всей округе. Небольшой слой грязи на бетонной дороге испортил розовые пушистые тапочки Флэки. Хорошо, что в планах была встреча с Петунией, можно как раз спросить какие чистящие средства лучше всего использовать, чтобы не выкидывать излюбленные тапки. Постучаться в давно знакомую ей дверь не получалось с момента прихода. Сколько она уже простояла здесь? Минут пять? Десять? А может больше? Девичьи коленки невольно продолжали трястись от уличной прохлады и по рефлексу нахлынувшего страха. Может это была плохая идея: прийти сюда посреди ночи к дому Флиппи? «Если так боишься, зачем вообще пришла? Для чего ты это вообще делаешь? Тебя так сон с ним раззадорил, и теперь думаешь как бы воплотить всё это в реальность?» Её же собственные внутренний голос вопил от возмущения к собственной натуре. То, что она испытывала дома было нечто вроде временной решимости, и куда она теперь делась, стоило очутиться на пороге Флиппиного дома, Флэки недоумевала. Она молчала, тупо пялясь на свои грязные тапки, всё не решаясь постучать. В лёгкие залпом поступает кислород и выходит очень медленно, совершенно не спеша. Стук в дверь. Нажать на эту злосчастную пластиковую кнопку, представляющий из себя дверной звонок — выше сил Флэки. Она стучит, стучит, стучит, стучитстучитстучит….. За дверью слышатся тяжелые медленные шаги вперемешку с тихой руганью. Ещё не поздно уйти. К двери прислонились. Сердце замирает от предвкушения. Щёлкает замочная скважина, дверь открывается. Карие глаза встречаются с зелено-мятными. Сонное лицо Флиппи, растрепанные зелёные волосы и мятая пижама — та, что была во сне. И лунный свет, походивший на серебро, облегал его крепкое мужское тело. «Такой красивый» - проскакивает мысль. Флэки была в восхищении от одного только вида Флиппи, в то время как сам Флиппи находился в огромном недоумении и задавался вопросом: какого хрена Флэки вообще здесь делает? — Флэки, что ты здесь делаешь? Сейчас как бы не лучшее время для посиделок. Ты вообще видела, сколько времени? Флиппи мог бы и дальше продолжать отчитывать девушку за столь неудачный и неожиданный визит, если бы Флэки не прервала его ещё более неожиданными крепкими объятиями. — Прости пожалуйста, - только и вылетело с её губ. Она жмется к нему так сильно, будто он сейчас растворится, как у неё во сне после пробуждения. - Прости, Флиппи, что разбудила. Я понимаю — сейчас совсем не подходящее время для посиделок и то, как я сейчас поступаю — очень некрасиво с моей стороны. Я просто, вот так, без всякого предупреждения пришла к тебе посреди ночи и разбудила. Мне очень за это стыдно, просто противно, но… - она замолкает, решается взглянуть в ничего не понимающие глаза мужчины. - Прошу, можно я переночую остаток этой ночи у тебя? Флиппи впадает в ступор, уже просто не понимая, что сейчас происходит. Флэки вела себя крайне странно. Без какого-либо страха и сомнения она пришла к нему посреди ночи, чтобы просто попросить его позволить ей остаться у него до утра. Вот только для чего? Флиппи старательно пытался понять, что вообще может творится в этой чудной голове, но к сожалению пока ничего разумного в голову не приходило. Он вздыхает, чуть мотая головой, хватаясь пальцами за переносицу. Ну не говорить же ей это непристойное «нет». Он бы и не смог. Возмущение пропало мгновенно, когда эта Чудачка посмотрела на него. — Иногда я совсем не понимаю тебя, чудик, - Флиппи осторожно взъерошивает и так непослушные, колючие волосы Флэки и чуть отстраняется, дабы позволить ей войти в тёплое помещение. — Спасибо, - отвечает та, нежно поцеловав того у края губ. Наконец-то она ощущает в себе ту теплоту, которая всегда охватывала её, стоило переступить порог этого дома. Темнота в доме ничуть не пугала. В ушах только и звенело тиканье стрелок настенных часов и тихий храп Флиппи в соседней комнате. Лунный свет просачивался сквозь тонкую ткань штор, словно маленький беглый ручеёк через камни. Флэки не спалось даже в его доме, сон наотрез отказывался идти к ней, как бы сильно она не старалась заснуть. Такое впечатление, будто она и прямь тронулась умом, и словно мотылек пытается определиться с выбором между светом и тьмой. Чертова бессонница. Флэки уже вдоль и поперек пересмотрела знакомую гостиницу, где обычно любила пить чай с Флиппи. Зеленые обои, украшенные рамами фотографий, шкафчики с витринами, камин, мягкая мебель, набитая ватой, и небольшая вазочка с цветами. Кажется там были васильки. Простые, с прекрасными синевато-фиолетовыми оттенками, довольно красивы и изящны на фоне темноты и света луны. Когда-то такие цветы стояли и у неё в вазе, украшая своим видом кухню, а сейчас они как и все предыдущие покоятся в мусорном ведре, как только завяли. Жалко даже. Настороженность овладевает девушкой, когда из комнаты хозяина дома всё затихло. Уши будто режет от подобного давления. Флэки это даже не пугает, а скорее беспокоит. Как можно тише она убирает одеяло в сторону, стараясь также бесшумно идти по холодным половицам. Трава щипала лицо и жгуче колола открытые участки тела, когда она касалась своими, по идеи, мягкими кончиками. Удивительно мягкая, похожая на идеальный шелк, как в детской сказке, но только не здесь, только не для Флиппи. Любое, даже случайное, соприкасание голыми участками кожи с пурпурной поверхностью отдавалось шипящей болью, будто он порезался бумагой или обычным ножом. Здесь было тихо. Ни единого звука в таком радужном, красочном месте. Даже птицы не щебетали. По телу проходит дрожь. Здесь солнце совсем не греет. Хотя, это место создавалось на приёме у гребаного психолога, если не психиатра, во время гипноза. Когда Флиппи был здесь впервые это место было спокойным, как в библиотеке, комфортным и, в каком-то смысле, безопасным. Да, ключевое слово — было. Изгиб пурпурной дорожки вытягивался через ближайший лес, шуршала листва, подаваясь в такт небольшого ветра. Ну хоть так, это всецело лучше нудящей тишины. А Флиппи просто идёт, развлекая себя лишь пинанием всяких дорожных мелких камушков. Сейчас будет тот поворот, а потом Они. Пищание маленьких фиолетовых пингвинят проникает в уши как предсмертное предупреждение, пока есть возможность — остановись. Чаепитие с печеньками закончится даже не начавшись; стоит только сесть — брызги багровой жидкость мгновенно впитаются в чистую форму и испачкают лицо. А несчастного пингвина, который и так захлебывается собственной кровью, будут разрывать на части, откуда и вылезет Он. Остановиться — невыполнимое действие в этом месте. Сколько бы он не сопротивлялся, ноги всё продолжали идти к этому «укромному» местечку. Ничего не выходит, как и в прошлый раз. И как по однотипному сценарию, пленка кошмара повторяется снова. Флиппи сидит за столом весь в крови, по телу течет поток истеричной дрожи, от чего убежать или взять со стола нож для масла не выходит. Получается только сжимать край стола и наблюдать за кровавой картиной. Флиппи сжимает глаза. Темнота с громким стуком собственного сердца в ушах. — Пожалуйста. Пожалуйста, прошу тебя, уйди. Уйди. Хлюпанье животного становится лишь громче, а мягкую плоть продолжают грубо разрывать. Будто разруб дров топором. — Уйди, пожалуйста. Оставь меня в покое. Страх сковывал, холодные ладони — единственное, что могло закрыть лицо и позволить не смотреть на страх всей жизни. А ведь Флиппи чувствует этот оскал, этот дикий взгляд, это присутствие. — Проснись. Проснись! Это всё сон. Обычный сон. Это место — ночная иллюзия, миленький мир, выдуманный им самим же. На приеме у психотерапевта, блять. Однозначно пора принимать крепкое снотворное, где ничего кроме секундной темноты Флиппи ничего не будет ждать. — Лютейший пиздец, да? Шёпот, как лезвие, режет возле уха. Близко, очень, слишком, катастрофически близко. Руки тихонько сползают с лица обратно на стол, размазав кровь ещё больше. Металл чуть ли не сжигает слизистую, желудок сводит и хочется просто проблеваться всем содержимым, что Флиппи сегодня ел. Металл касается его буквально, он лежит совсем рядом, под боком пальцев. Нож для масла, запачканный каплями крови, как и его руки. Лезвие было быстро перехвачено, изменив свой курс к сонной артерии Флиппи, когда тот решился нанести удар первым. Лучше бы он и дальше продолжал сжимать край стола и трястись, будто облитый ледяной водой. Но сейчас мысль об очередной смерти во сне туманит разум. Это даже страшнее, чем в реальности. Шанс добежать за банкой успокоительного или вколоть себе транквилизатор всегда имеется, в то время как во сне даже шаг не позволяют сделать. Картины каждой смерти в этом месте всплывают поочередно. Ох, лучше бы не вспоминал. Каждая из них страшная, мучительно-долгая, безвыходная. Видимо сегодня случится тоже самое, и завтра Флэки будет лицезреть страшную картину в виде распотрошенного трупа. — Ну же, солдат, - он довольно аккуратно проводит по волосам, чуть теребя их, и переходит к лицу, размазывая кровавую жидкость. Отвратительно. - Ты так дрожишь. Я тебя так сильно напугал? Говорят, если тебе страшно, то лучше просто закрыть глаза и сделать вид, будто ты спишь, а всё происходящее просто дурной сон. Но Флиппи и так находится в чём-то на подобии сна, значит прикрыть глазки и игнорировать постановочный, но при этом осознанный сон — не эффективно. Замять страх не так просто, как кажется на первый взгляд, всё, от этого места до самих действий, контролируется другой личностью, и это не изменить. Вот он борется, борется, борется, борется, борется, борется, борется, борется, и так по кругу, пока руки в конечном итоге просто не опустились. Как ему бороться, если все, абсолютно все методы, против врага, ну просто не работают!! Флиппи вроде и знает стиль боя, знает слабые места, знает, куда стоит прятаться в крайнем случаях, знает блять всё! Почему тогда эта паскуда всё ещё продолжает жить у него в голове?! Почему это чаепитие с милыми пингвинчиками продолжается нескончаемо? Что делать-то?!! — Совру, если скажу нет. На удивление, Фликпи кажется смягчился. Нож полетел куда-то в сторону, затерявшись теперь в пурпурных полосах травы, а сам он так и продолжил легонько теребить волосы напуганного солдата. Он типа реально сейчас пытается успокоить Флиппи?! Его будто током пробивает, когда вторая личность неожиданно расставляет руки в стороны. — Хочешь обняться, солдат? - говорит он всё это ровно и вполне серьезно. — Да ты шутишь… — Похоже, что я сейчас шучу? Конечно, не похоже. Просто у Флиппи уже образовался нервный тик, который излечить уже вряд ли получится. — Бедняжка же ты моя. - легкое объятие ощущается так, словно тебя обняла сама Смерть, хотя разницы Флиппи не видит. - Не переживай, это ведь, как любит говорить нам наш дорогой сосед, - толстая ткань военной формы рвется, когда в кожу просочилось стальное лезвие. - просто дурной сон. — Флиппи? Когда Флэки слышит мужской вскрик, сердце по привычке участило пульс, разгоняя кровь в организме ещё быстрее. Газовый баллончик притаился в одном из карманов розовых шорт. Руки до хруста костяшек сжали тяжёлую кочергу. Флэки чувствовала опасность, оно кричало бежать прочь из дома, пока есть возможность. Игнор. Глубокий вдох и девушка дергает за дверную ручки. Через щелку видно только темноту в уголках комнаты и небольшой слой лунного света. Глаза останавливаются на темноте, пытаясь разглядеть в ней знакомые очертания. И находят. Флиппи сидел в самом темном углу комнаты, сжавшись в большой клубочек. Флэки шире раскрывает дверь и тихо подходит к нему. Со стороны слышались неразборчивые слова в чей-то адрес, тело тряслось как у настоящего эпилептика, пот безостановочно стекал с бледного лица. Флиппи опять вцепился в волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. — Оставь меня! Оставь! - он повторял это раз за разом, даже легкое касание не могло отвлечь от панической атаки. Флэки тихо присаживается рядом на колени, отложив кочергу подальше. Измученный вид мужчины напротив беспощадно рвал душу, метал мысли по самым острым углам, и колол тело холодным опустошением. Девушка сама с трудом сдерживает свои плаксивые позывы, сжимая холодные руки в кулаки, что сразу издали небольшой хруст. Её темные ресницы прикрывают глаза, ладони тихонько скользя вдоль тела Флиппи, замыкая их сзади. Слишком уж часто ей приходится это делать, хотя она и не против, просто так отметила для себя. Проходит минута, две, три, десять, а они всё сидят на холодном полу в темном углу комнаты. Может попробовать предложить пересесть на кровать? Будет мягче. Хотя нет. Здесь на самом-то деле тоже не плохо, так что оборвать тишину Флэки не намерена. На двадцать первой минуте всхлипы уже не такие громкие, какими были до этого. Успокаивается. Чудачка утыкается в его макушку, касаясь её искусанными губами, водит по спине холодными пальцами. И всё-таки она не сдерживается и целует эти зелёные волосы, куда скатились пара слёз. Ещё двадцать минут, и талию накрыли жесткие, усыпанные крупицами шрамов, руки. — Тебе лучше? — Совсем чуточку. — Может почитаем? Мы с тобой вроде остановились на моменте, где Маргарита готовилась к балу. — Да, давай.