obsession with whom

eyes don't lie.

say you're mine.

«Ф@3@ /\ун#: ??? Д@т@: ???» Все пошло под откос. Джисон не помнит, как шла неделя, потому что для него дни шли слишком медлительно. Что было в понедельник? Вторник? Среду? А были ли они вообще? Снилось ли ему что-то? Что он делал? Был с хеном? А с родителями разговаривал? Тревожность прогрызала непарные кости черепа, въедаясь глубоко в мозг и застывая там, ожидая или поджидая чего-то. Хан все чаще стал ловить себя на собственной расфокусированности, на дрожи в конечностях. Неуклюжесть, присутствующая и раньше, сейчас ходила по пятам. Но кошмары перестали сниться. Это хорошо. Он вообще снов не видел, если удавалось сомкнуть глаза ночью. Это стало редким, потому что Джи пропускал иногда прием таблеток и просто увеличивал себе дозу за это. Он сам видит в какие последствия это вылилось, потому не жалуется. Сейчас пустота была другой, она по-прежнему не предващала ничего хорошего, но хотя бы не душила и не было никаких рвотных картинок чьей-то смерти. Однажды случилось неисправное. Мать заметила таблетки и устроила целый скандал на кухне. Это было из беспокойства и парень это понимал, но не показывал никаких эмоций, смотря себе под ноги. – Что это?! Что это?! Джисон! Не молчи, прошу тебя! Ты знаешь, как они опасны?! Ты чем думал?! Здесь почти пачка закончилась! Джисон, не говори мне, что ты выпил их все! Мать на эмоциях отвесила сыну пощечину, пытаясь привести того в чувства и обратить на себя внимание. Слезы катились по ее щекам и Сон винил в этом себя. Он всегда винил во всем себя, но самому сейчас плакать не хотелось. Он не спал нормально уже дня три, а когда смыкал глаза, то будто тонул. Он зависим от этих таблеток. А отец теперь останавливает жену от необдуманных действий, прижимая к себе. – Наён. – Сонхун, нет! Он убивает себя! Это надо остановить! Джисон, почему ты делаешь это? Я могла принять что угодно, но не это! Женщина вырвалась из рук мужа и выкинула остаток пачки в мусорку. Хан и не думал ее останавливать, купит новую. Все равно эта закончилась слишком быстро, а ему по-прежнему мало. Нужно больше. Больше таблеток. – Джисон, пожалуйста. Я никогда не была для тебя хорошей мамой, но не делай этого, прошу тебя. Зачем? Зачем ты это делаешь? Я не понимаю! Наён обхватила лицо юноши ладонями, приподнимая на себя и встречаясь с абсолютно пустыми глазами. Всхлипы матери прямо перед глазами никак не действовали на парня. Была лишь пустота. Он, словно, уже умер. – Поздно беспокоишься. Бывалый альтруизм словно смылся эффектами дурацкого коаксила. Джисон отодвинул дрожащие ладони со своих щек и обошел родителей, уходя с кухни. – Джисон! Разговор не окончен! В одно мгновение Джи слышал строгий голос отца с кухни, а в другое видел Йеджи на лестнице, что все слышала. Кажется, для той это был еще больший удар в спину, чем для родителей. Она и вправду была для Сона дороже всех, а ответная реакция была такой же. Наверное, потому брюнетку сейчас так трясло и она прикрывала рот ладошкой, подавляя все всхлипы и эмоции в себе. Смешно, светловолосый делал когда-то также. Он думал, что когда сестра узнает - закатит истерику, но та молчил. Молчит и смотрит, надеясь услышать, что это все шутка или она все не так поняла. В сердце нашлась жалость только для одного человека в мире. – Прости. У кого-то вроде меня не могло быть другого исхода жизни. Сон подошел к лестнице. Йеджи стояла на второй ступеньке, кажется, почти спустилась. Возможно она шла в туалет, а возможно забеспокоилась из-за криков на кухне. Давно в их доме никто не ругался, неудивительно, что девушку это привлекло и насторожило. Есть вероятность, что ещё немного и она бы вмешалась. – Ты обещал, что мы со всем справимся. Брюнетка не подходила ближе, хотя даже по одному ее разбитому виду становилось ясно, что она хочет, чтобы уже весь спектакль закончился, она просто обняла брата и тот успокаивал ее какими-то историями, мотивировал. Потом, возможно, посмотрели бы какой-то фильм или Йеджи уснула на Джисоне от собственной усталости, а дальше следующий день чувство легкости. Обычной легкости. Но такого больше не будет. Никогда. – Я сам выбрал это. – Не уходи. – Откуда ты... Старший собирался снова направиться в аптеку за пачкой таблеток, наверняка, у той тетки на складе бы нашлись еще. Даже если бы он сейчас захотел остановиться, то дозу лечения нужно уменьшать постепенно, а не резко забрасывать это дело. – Пожалуйста. Хрипы вырвались из сестры, когда и без того красные глаза снова намокли. Йеджи хотелось защищать, всегда. Сейчас особенно. Однако Джисон слишком проебался перед ней, чтобы хоть прикоснуться. Иронично, что он твердил, что убьет любого, кто сделает ей больно. Странно, что тогда это говорил самый чистый пацифист из всех пацифистов. – Я скажу Рюджин, чтобы пришла. Ты хрипишь, я принесу из аптеки что-нибудь. Брюнетка смотрела в след уходящему в свою комнату за деньгами брату и молчала, поджимая губы. Не Рюджин она сейчас хотела видеть, хоть и дорожила ею, а может больше, чем просто дорожила. Сейчас это не имеет значения, ведь брат, что являлся для девушки опорой по жизни: опустил руки. * Мало видимо судьба издевалась над ним, когда заставила смотреть на последствия своих действий в стенах дома. Надо было добить его в школе, в телефоне. Джисон только тогда вспомнил, что номер Шухуа он не заблокировал. Хан понял, насколько его состояние дерьмово отражается на лице, когда это стало привлекать внимание учителей. Даже Феликс, с которым они общались и чуть-ли не врагами были из-за Хенджина, поинтересовался, а все ли хорошо. Нет. Не хорошо. – Я в норме. И извини, что тогда Хенджина в коридоре бросили, возможно, я немного наговорил ему лишнего. – Ты не в том состоянии, чтобы извиняться, да и не твоя это вина была. Каждый знает, что он выглядел нездоровым, когда речь заходила о Минхо. – Даже ты? – Особенно я. Он забил на меня с тех пор. Не подумай, что я тебе тут душу вываливаю, когда сам поинтересовался о твоем состоянии, но... Мы с ним долго знакомы были, а я был влюблен в него. Таскался за ним в любой момент, даже, когда это касалось твоего друга. Остальные в тот момент отворачивались от него и ждали, пока он успокоится. – Тяжело тебе пришлось. Ты хороший друг, знаешь это? Сон глухо усмехнулся. Было видно, что Феликсу больно от этого диалога, но он продолжал вести его. Интересно, почему так поступает. Вскоре в дверях класса показался раздраженный Минхо. Да, именно раздаженный. Он выглядит таким где-то с начала недели. Не флиртует, но все равно присутствует с Джисоном рядом. Хотя, это, кажется, только злит его сильнее, и Джи думает, что даже тут накосячил. – Дай мне знать, если захочешь поделиться чем-то, Джисон. Как и любой нормальный человек, блондин отлип от парты, возвращаясь на свое место. Светловолосый не винит его, Хо в последнее время чересчур агрессивный. – Утра. На грани слышимости приветствует Хан. Из-за недостатка сна, он начал выходить в школу раньше обычного, просто гуляя по лесу и надеясь, что его настигнет судьба Хенджина, но все было напрасно. Даже хотелось спросить у Хвана, где он нашел такого убийцу, умереть бы от рук этого человека. Ли естественно в это время спал, как думал Джи, потому не отвечал на его сообщения. Если отвечал, то уже сидя в теплой в отличие от улицы школе. – Опять не спал всю ночь? Минхо начал с наезда, чуть-ли не кидая рюкзак на парту. В помещении вздрогнули почти все, кроме Джисона. Он слишком устал, чтобы как-то реагировать, да уже и попривык к такому настроение старшего. Подойти к их парте сейчас = подписать себе смертный приговор. Тут как будто костер зажгли между ними и он далеко не приятный. – С чего ты взял? Спал. – Лжешь. – Почему ты так решил? – Вижу. Глаза никогда не врут. В твоих уж тем более видно все. – Должно быть, я выгляжу очень жалко, да? Сон и вправду не ложился спать. Зачем? У него просто не получалось это, потому он отбросил попытки пытаться. Хотя, очень хотелось вздремнуть немного где-то, но пока организм ее позволял такого удовольствия, жаль. Джи на собственной шкуре чувствует всю жестокость мира к каждому выбор. Стоило бы что-то предпринять и остановить собственные мучения. – Поговорим после школы. Это означало лишь: «У меня нет настроения, я подготовлюсь к разговору в течение дня. Тебе стоит придумать весомые причины, потому что я знаю о тебе все. И о твоем секрете». Почему-то в этот раз Хан уверен, что Ли каким-то образом узнал о таблетках. Отвратительно. * Минхо не проронил ни слова за все уроки, перемены, обеденный перерыв. Хорошо, что когда атмосфера вокруг была приятной им удалось выяснить что-то о предпочтениях друг друга. Джисон без слов шел везде за старшим, а тот знал, что брать парню в столовой, потому молча приносил и они ели. Все также в тишине. Джи спиной чувствовал косые взгляды одноклассников и просто окружающих людей на себе. Да, никто же не понимает, в чем дело. Почему Хан стал в одно мгновение выглядеть, как труп, а Ли, как убийца или вскипевший чайник, который может обжечь кипятком в любую секунду. Постепенно остатки дня кончались, как песок в песочных часах перетекал в другую половину. В данном случае в другую половину дня. С недавних пор для Сона все казалось монотонным, потому он не замечал, когда кончался один день, начинался другой. Когда была ночь, а когда утро. Он просто следовал жизни, как робот. Без чувств. Без свободы. Просто по расписанию, как будто есть функции, они повторяются по кругу и он их выполняет. Джисон сглотнул ком в горле, бегая глазами по спине Минхо и идя за ним. Тот молчал, даже сейчас, когда они вышли на улицу. Это до жути настораживало и хотелось уже спросить, а будет ли у них какой-то разговор? Ли молча вел куда-то, а Хан шел, пока до него наконец не дошло, что двигаются они в сторону дома старшего. Возможно туда. Джи не знает наверняка, с ним же никто не разговаривает до сих пор, верно? Мысли вихрем крутились в голове, вызывая разные переживания и эмоции, а когда Джисон наконец поднял голову, то увидел дверь в квартиру перед собой. Открытую дверь. Минхо держал в одной руке ключ, а другой показывал на коридор, призывая войти внутрь. Когда они так быстро дошли? Кажется, Хану стоит меньше думать. В доме все еще стояло одиночество, Ли здесь жил один. Он так и не рассказал Джисону, что случилось с его родителями или он просто живет отдельно, тогда как оплачивает это все? Лучше пока не лезть с расспросами, себе же хуже будет. Сердце щемило, когда Хан снял куртку, вешая ее на крючок в коридоре, а после прошел на кухню, куда направился Минхо. Он даже не обернулся. Насколько все плохо? – Чай будешь? Джисон вздрогнул. Ах, да, точно, он не ожидал, что старший вообще заговорит с ним о чем-то непринужденном, потому просто кивнул. Ну, от чая в любом случае грех отказываться, верно? Минхо развернулся, включая чайник и доставая две кружки. Странно это все конечно и обстановка душила неслабо. На стол приземлилась сахарница, пару упаковок с печеньями, а через две минуты и сам чай. Ли сел напротив Хана, исследуя его взглядом, которым можно было пытать. Он явно планирует выжить все правду. У младшего снова дрожат руки. – Не буду медлить, я знаю про таблетки. Минхо перевел взгляд в кружку, ложкой перемешивая сахар на дне. Сейчас он не выглядел таким раздраженным, наоборот, старался успокоиться и не сорваться, словно... Боялся спугнуть? – Откуда? Самый логичный вопрос задал Джисон в своей ситуации. Наверное, в его жизни вообще логики нет, раз он довел себя до такого, но при этом всю жизнь же ему как-то удавалось не доводить себя до такого состояния, верно? У всего свои причины. Странно, что он сам сдался. – Коаксил? Серьезно? Ты нашел свой выход в запрещенных таблетках, просто чтобы больше не засыпать и выглядить потом таким измученным? Хан Джисон, ты казался мне более сильным человеком. Официальное обращение било прямо под ребра. Беспощадно. И в этом человеке Хан увидел намек на осторожность? Хотя, наверное, обычный срыв. Может из-за того, что Ли ни разу не плевать на него. Может быть забота такая. – Хен, откуда ты знаешь? – Я следил за тобой. Что? Джисон подавился воздухом, переставая стукать пальцами по кружке и смотреть вниз. Оказывается, Минхо уже тоже смотрел на него, но теперь взгляд был нечитаем. А может просто сам парень слишком перепугался сказанным заявлением, чтобы что-то понимать. – Ты что? – Следил за тобой. Что здесь непонятного? – (Да абсолютно все!) Хан проглотил мысль с языка. Конечно, он рад, что снова чувствует хоть что-то, но вот страх тут никак не нужен. Если до этого ощущалось все приглушенным, то теперь словно все перестало подавляться. Ах, да, они все еще смотрят друг другу в глаза. – Почему? – Потому что я и есть причина твоих кошмаров. Я их вызывал. – Хен, я ничего не понима- – Я не человек. Джисон склонил голову набок, приоткрывая губы в немом "о", пока собственное лицо не исказилось в испуганной гримасе. Что за херня? И как ему воспринимать эти слова? – Или как ты думаешь, почему Хенджин так увязался за мной? Сходил с ума? Он был одержим мной. – Ты что, демон, чтобы тобой быть одержимым? Хочешь сказать, это ты заставил Хенджина так себя вести? – Можно и так сказать, вот только... Хенджин сам среагировал так на меня. Знаешь ли, демонам тяжело в людском мире, вот и он повелся на меня. Должно быть, мне нужно было быть осторожнее, но во время нашего с ним знакомства я был таким уставшим, что, видимо, проклял его случайно. – Ты его убил? Хан не верил в ни одно слово, сказанное за этим столом, но оно бы придало всему здесь самое логическое объяснение. Бежать нет смысла, но когда Ли отпил чаю, парень вспомнил и про свой, что постепенно остывал на столе. – Он слишком крепко вцепился в меня, а ещё...- – Воскреси его. – Что? – Если ты демон, то воскреси его. Феликс влюблен в него, разве нельзя их как-то свести? Теперь очередь Минхо удивляться. Он хотел, чтобы разговор ушел в другое русло, но, кажется, ему не отвертеться от этой темы. Придется отвечать. Джисон на удивление для самого себя стал слишком напористым. – Я демон, а не купидон. Никогда не воскрешал людей. – Хорошо, тогда другой вопрос. Почему я? Зачем ты делал это все со мной? А вот с этого Ли и думал начать, когда наливал этот дурацкий чай. Ему еще нужно доказать Хану свою сущность, эти гребанные таблетки убили ему всякое понимание реальности, а может кошмары, с которыми Хо переборщил. – Новолуние. Оно для «установления новых стартов» и для того, чтобы «отпустить то, что не принадлежит вам». В тот день должна была начаться твоя зависимость от меня, особенно после нашей встречи. Я с самого начала знал, что ты переехал и потому этими кошмарами связывался с тобой. Я знал, что с тобой происходит, потому всегда утром был в это время рядом. Я подготавливал тебя ко всему ужасу, чтобы ты принял потом мою сущность, а ты начал глотать эти таблетки и я перестал иметь доступ к тебе. Знаешь, как меня это бесило? Я думал, что ты начинаешь мириться с этими кошмарами из твоих рассказов. Вы ведь должны были переехать раньше. Тогда бы до новолуния было время и мне бы не пришлось приносить Хенджина в жертву, чтобы быстрее заполучить тебя в свою жизнь. И тебе бы не пришлось видеть эти ужасы так быстро. – Ты так и не сказал, почему я. Напоминает Джисон, не в силах скрыть свои дрожащие руки. Почему это происходит с ним, почему первым человеком, что его примет, после Йеджи стал демон? – Если ты мне веришь, то я скажу это. – А у меня есть выбор? Ты звучишь убедительно и я думаю, что где-то в коме и это все галлюцинации. – Я не позволю тебе оказаться в коме. Я переродился в этот мир, чтобы найти человека, который будет со мной. Это что-то вроде объедения двух миров. После смерти ты станешь ангелом, я знаю это. Представь, какой сокрушительный союз? Ты - моя судьба и не больше. Я ни разу не врал тебе за наше общение и вел себя достаточно открыто, Хани. Я сейчас чувствую все, как человек. Да, у меня есть некоторые особенности, но когда я умру - я вернусь в ад. И пока я бы хотел отдать тебе максимум своего времени, как люди. На небе все равно скучно. – Бред какой-то. Ты хочешь, чтобы я тебе так просто поверил, после всего, что испытал из-за тебя? Хен, я думал, что мы друзья. – Мы друзья, но ты действительно понравился мне, Хани. Как человек, честно. Если надо, я буду добиваться тебе и- – Не убивай никого. Я правильно понял, что ты клонил к тому, что мы соулмейты, да? – Это так называется среди людей? Ли нахмурил брови, что-то вспоминая. Ах, да, кажется, он читал об этом. Он уже и забыл, что это слово действительно то, что он пытался тут объяснить. – Подожди, не отвечай. Я вспомнил. Да, мы соулмейты. Ты можешь мне не верить, но дай мне шанс, Хани. Я никогда не посмею причинить тебе боль. Я готов стоять на коленях. – Демон на коленях? Интересно... – Пожалуйста. – Воскреси Хенджина. Мне жалко Феликса. Я не хочу, чтобы из-за меня были жертвы. – Воскрешу, если дашь мне шанс. Я брошу хоть весь мир к твоим ногам, если ты поверишь мне. Ты не разочаруешься, клянусь. Хан замешкался, кусая собственные губы. Он даже не заметил, что Минхо стоит рядом с ним и ждет ответа, кладя ладонь на плечо. Джисон посмотрел себе под ноги, прежде чем поднять голову вверх и снова потонуть в чужих глазах. – Мне нечего терять, моя жизнь и так в дерьме. – Я обещаю скрасить ее, как человек. Ли сел на одно колено, беря ладонь младшего в свою, только для того, чтобы притянуть к своим губам и оставить пару поцелуев на костяшках. – И выбрось эти ебучие таблетки, я очищу твой организм от их эффекта. Они противные. * Минхо послушался. Не смотря на то, что он был демоном, он повиновался желаниям своего суженного. Конечно, в голове не укладывалось, как провернуть это все, но когда выяснилось, что Хенджина ещё не хоронили, потому что его труп нужен был расследованию - Хо быстро выпытал помощи у ангелов. Хорошо иметь авторитет везде. Хван попал в кому, все были в шоке тому, как он выжил. Врачи только и пожимали плечами, мол, чудо, а Ли это все даже забавило. Слухи об этом по школе разошлись быстро и Феликс выглядел очень счастливым. Джисон же выглядел гордым за то, что к его желаниям прислушался Минхо. Возможно, он всё-таки немного недооценил его, потому что пока что тот только потакал желаниям Хана. Младший почувствовал себя чертенком и начал наглеть, узнавая, какой ему достался послушный и ревнивый демон. Мило. Джисон не хотел говорить с родителями, потому в один из дней пошел говорить с одним важным для себя человеком. Йеджи. Он не хотел делать ей больно, потому вечером стучит в дверь перед собой и ждет, пока ему откроют. – Мам, я занята! – Йеджи-а, это я. Хан готов поклясться, что сестра вздрогнула и задумалась, а не слышится ли ей это, но вскоре послышались копошения и быстрые шаги к двери, а вскоре выглянула и знакомая макушка. – Сон-и? Что-то слу- – Я... хотел поговорить о...оу. Рюджин у тебя? Прости, не знал, мы можем поговорить позже. – Нет-нет, я не думаю, что она будет возражать. – Йеджи, там немного личное и... – Не переживай, чувак, она мне уже все рассказала еще в тот день. Я беспокоилась о ней, она все равно наверняка расскажет. Отозвалась Рюджин с кровати. О, она действительно перекрасилась. В серый. Вау. Брюнетка кинула озлобленный взгляд на подругу, чтобы не выдавала с потрохами, но Джисон на это лишь посмеялся и вошел внутрь. – Я не злюсь, я сделал бы также. Йеджи выглянула в коридор, смотря по сторонам и вслушиваясь в возможный шум. Кажется, они втроём только были дома. Значит и мама куда-то ушла. Брюнетка закрыла за собой дверь и вернулась к кровати, чуть ли не запрыгивая на нее с улыбкой. Но воспоминания о предыдущих днях засели в голове снова и счастье мгновенно погасло. Йеджи опустила голову, перебирая рукава кофты и ее брат снова почувствовал вину. – Джи, я... – Ты ведь тогда ходил в аптеку, я знаю. Не только мне за лекарством, да? Рю, хоть и осталась в комнате, но старалась не подавать признаков своего присутствия, просто положив ладонь на плечо подруги и аккуратно поглаживая. – Да, но... Я выбросил его. Я покупать-то думал только чтобы дозу постепенно снижать и так избавиться от этих таблеток, но... Минхо мне помог. Я хотел бы извиниться за то, что тебе пришлось все это видеть и терпеть, потому что ты очень ранимая, я знаю. Я не хотел тебя подвергать этому или вообще показываться таким, потому что очень беспокоюсь. Тебе тогда было плохо, не отрицай этого. Надеюсь, что тебе хватит сил простить меня, а я обещаю больше никогда не унывать...ну...или хотя бы не вести себя так, будто скоро счеты с жизни сведу, а приходить и делиться всем с тобой, хорошо? Я правда дорожу тобой. Ты выросла прекрасным человеком, в разы лучше меня, потому хочу еще попросить никогда не сдаваться и не идти по моим стопам. Меня спасли, а тебя, возможно, нет. Хотя ты, честно, многого добилась. Я горжусь тобой и твоими успехами, будь то количество друзей или комплименты от преподавателей в музыкалке. Я помню каждое твое выступление, на которые всегда приходил. Я помню, как ты мне жаловалась на преподавателей или наоборот, я помню все, что ты мне рассказываешь, потому продолжай жить так ярко и помни, что ты не одна, хорошо? Я всегда верил и буду верить в тебя, даже если сам упаду лицом в грязь. Я просто хочу знать, что ты счастлива. Парень немного вымученно улыбнулся и увидел, как Йеджи смаргивает слезы, после чего налетает на брата с объятиями, тычась носом куда попало. Первые всхлипы слетели с ее уст, и Джисон начал поглаживать ее по спине, чтобы успокоить. – Я люблю тебя, Джисон. Конечно, я тебя прощаю! Ты самый лучший брат на свете, я всегда тебе доверяла и буду доверять! Обещаю, что буду жить хорошо, но и ты живи хорошо. Нам всем нужен близкий человек рядом. Половина вышла невнятной и заглушенной футболкой парня, но девушка выглядела счастливой сейчас и это главное. – Я, кстати, с Минхо встречаюсь. – Что?! * В таком темпе прошла еще неделя. На дворе уже был февраль, 8 число, выходные. Джисон снова пошел к Минхо на ночевку. Он пока не пожалел об этих отношениях, Хо постоянно напоминал ему, что он любим и вообще чуть-ли не пылинки сдувал, потому что Хан человек, а он демон. Также Ли вернулся в привычную манеру флирта, когда Джи удалось доказать, что в гиперопеке он не нуждается. Вернулись привычные подколы и эта, о боже, чеширская улыбка. У Сона ноги от нее подкашивались. Джисону за все время удалось подружиться с Феликсом поближе, перед Шухуа он извинился, они снова более-менее поладили, даже на вечеринку сходили, но к Лие парень пока не шёл. Шу убедила, что та в порядке и причин беспокоиться нет, они иногда собирались огромной компашкой в доме Ханов. Казалось, у Йеджи скоро комната треснет от такого количества гостей. Потому Джи часто оставлял им и свою комнату на растерзание, а сам при любой удобной возможности ускальзывал к своему парню. Да, возможно, он действительно им одержим, но Ли убедил, что никаких проклятий в этот раз не было, потому Хан никогда резко ни на что не реагировал. В отличие от старшего. Тот оказался диким собственником, но мирился с хотелками Сона и давал ему личное пространство, переступая через себя. Зато наедине в нем реально будто просыпался тот самый демон. Интересно, насколько это выглядит унизительно, что существо вроде него подчиняется обычному человеку? За окном темнело, и время уже было поздним. Очередной фильм, просмотренный вместе, превращался в повод для поцелуев, как и весь вечер в целом. Если поначалу Джисон стеснялся тому, насколько Минхо бывает жадным и тактильным, то вскоре вошел во вкус за парочку таких вечеров - и начал отвечать с еще большими эмоциями. Хану было глубоко плевать на очередную комедию за спиной, потому что чужие губы слишком кружили голову и пьянили. Все было таким убийственно потрясным, что Джисон полностью отдавался моменту и льнул к прикосновениям, ерзая от предвкушения. Ноутбук быстро оставался забытым в стороне. Иронично, что Хан теперь занимал место на коленях Ли, вместо этой ненужной сейчас техники. Вскоре Минхо надоело гудение от фильма, и он убрал руку с мягкой щеки любимого, только чтобы закрыть ноутбук и переложить его на тумбочку. Это оказалось куда труднее, чем предполагалось, парни так прижимались к друг другу, что пришлось отстраниться, чтобы протиснуть между ними устройство. – Хен, - на грани слышимости позвал младший. – Не смотри на меня так, иначе я не оставлюсь сегодня. Их обоих заводил вид друг друга. Ли залипал на потрёпанного возлюбленного. Покрасневшие щеки, которые Хо любил трепать, взъерошенные волосы, слегка съехавшая с тела футболка, что так развратно оголяла больше бледной кожи. Хан не мог нормально дышать, видя, как Минхо пожирает его взглядом, будто зверь, который готов наброситься в любой момент. Но поводок был все еще у Джисона. – Минхо, помнишь, как я дразнил тебя всю вечеринку, а утром пообещал награду за самоконтроль? Хан пропустил момент, когда сам превратился в чертенка, проводя пальцами по рукам Ли и невесомо царапая. Ухмылка сама возникла на лице, когда он заметил, как судорожно сглотнул Минхо и молчал, сдерживая себя. – Ты очень хорошо постарался. Джисон говорил почти в эти пухлые и искусанные им же губы, после чего резко улыбнулся и сполз с кровати на пол. Ладони по-хозяйски легли на бедра Минхо, сжимая их и двигая к себе на край кровати. Старший повиновался. – Хани... – Я тебе похлопаю, если что-то будет не так. Хан демонстративно оставил слабые шлепки на коже, обтянутой штанами, а после пальцы начали прокладывать дорожку к мешающей ширинке, задерживаясь на чувствительных участках кожи. Ли сходил с ума от одного, насколько возбуждающе выглядит младший и того, как тот в открытую издевается. – С каких пор девственники такие смелые? – Не переживай, я скоро заткну себе рот и буду внимательно слушать тебя. Блядство. Минхо не может отвести глаз, когда Джисон ведет себя таким образом. Не может, когда Джисон устраивается поудобнее, больше не видя препятствий в виде одежды и завороженно смотрит на эстетичный по его мнению член. Хан не уверен, что теперь сможет выкинуть раскрепощенный образ старшего из головы. – Ну, милый, чего ты ждёшь? – Я начинаю завидовать самому себе. Джисон облизнул губы, возбуждаясь только от фантазий того, как он будет вылизывать этот до жути красивый и крепкий член. Как хорошо, когда можешь воплотить это все в реальность. Хан окольцовывает орган ладошками у основания, на пробу кладя на язык головку. Солоновато, но он доволее. Если бы не неопытность, он бы заглотнул целиком, не раздумывая. Джисон даже не думает закрывать глаза, устремив взгляд на Минхо из под опущенных ресниц, пока второй не может найти себе место. Реальность всегда лучше фантазий, и Ли впутывает пальцы в ещё коралловые волосы, но не давит. На нем до сих пор "поводок", потому ситуацией управляет Хан. Его губы слишком ахуенно выглядят вокруг члена и Минхо твердеет сильнее, шипя сквозь зубы, когда Джисон начинает толкать головку за щеку. Хан чувствует себя грязным от того, как правильно ощущается эта тяжесть на языке и как ему нравится вылизывать орган полностью, каждую венку, после чего возвращаться к истекающей головке. Он ловит кайф и наслаждение, не думая торопиться, так будет хуже им обоим, даже если безумно хочется ощутить всю длину в горле, а может то, как его трахают в рот. От подобных фантазий Джисон и сам затвердел, одной рукой спускаясь к своим джинсам. Неудобная одежда. – Хани, ты так хорошо работаешь своим блядским ртом для меня, но я не разрешал касаться себя. У Хана звезды перед глазами, когда он взял чуть больше в рот, а Ли, не теряя времени, нажимает ногой на его пах. Джисон скулит, пуская вибрации по члену, но ладонь убирает, хотя дышать становится еще тяжелее. Он начинает терять контроль над ситуацией, потому отдает всего себя минету. Слюна смешивается с природной смазкой, но Хан продолжает игнорировать то, как грязно он сейчас наверняка выглядит, и концентрируется на ощущениях. Минхо направляет любимого, запрокидывая голову. Он не вынесет этой картины, потому будет действовать словами. Его же рот не занят, хотя жар ловкого языка сбивает с мыслей знатно. – Умница, Хани. Продолжай, не торопись. Расслабь горло и дыши через нос, так будет проще. Джисона смутила резкая забота до покраснений на ушах, но он слушал и подчинялся, следуя инструкциям. Член проходил глубже в горло, Хан чуть-ли не закатывал глаза от удовольствия, а потом жмурился, постанывая. Ли и сам с трудом сдерживал в себе выдохи, орган дергался только от осознания того, кто сейчас отсасывает ему. Определенно лучшая награда, Минхо доволен. Джисон не слышит и не видит ничего, кроме того, что происходит на этой кровати. Даже холодный пол, что неприятно давил на колени, заставляя рх болеть - был успешно проигнорирован. Хан чуть-ли не на стенку лез, слыша, как его возлюбленному хорошо, как Ли тяжело дышит, тихо выстанывая только одно имя. Приятно. До дрожи в ногах и пеленой перед глазами. Джисон сходит с ума, начиная двигать юрким языком быстрее, лижет широко, везде, где достает. Опускается ниже, ниже, благополучно забивая на рвотный рефлекс и раскрывая челюсть шире. Крышу сносит от того, как ему хочется быть вытраханным, и не только в рот. А еще ужасно хочется прикоснуться к себе, из-за чего Хан невольно сжимается и подрагивает. Безумие, полное безумие. Минхо на грани, он слишком быстро размяк, из-за чего чувствует, как скоро кончит, потому за волосы тянет любимого назад. Он благополучно игнорирует, с каким пошлым хлюпом Джисон оторвался от члена и как невинно смотрит. Сука. – Я сделал что-то не так? - Слишком непорочно. Слишком. это лишь сильнее ослабляет всякие способности мыслить. – Я не хочу в твой первый раз кончать тебе в рот, - Строго сказал парень, при этом нежно поглаживая любимого под подбородком, как котенка. – Тогда как насчет того, чтобы кончить в меня? Джисон встал с колен, ставя руки по бокам от Минхо и давя на него всей своей резкой уверенностью. Ли опешил, чувствуя, как по телу бегают мурашки от одного сумасшествия этой задачи. Он снова почувствовал себя голодным зверем, которому мало всего. А ещё он хочет оставить россыпь засосов и укусов на Хане. – Скажи, что ты мой. Джисон ожидал, что его начнут отговаривать или беспокоиться о его состоянии, но такой расклад событий даже сильнее поджигал страсть в нем. Он в наглую залез на чужие колени, терясь своими джинсами об обнаженную и чувствительную кожу любимого и наклоняясь ближе, чтобы ответить. – Я - твой. Минхо жадно припал к его губам, направляя их головы под правильными углами. Он сминал горячие губы, игнорируя все вокруг. Поцелуй вышел смазанным, страстным, смешивающим слюну друг друга, а еще до жути горячим. Они целовались так, что сносили крыши друг другу, а языки лишь усугубляли ситуацию. Хотелось полностью, целиком. Ли стал помогать Хану избавиться от одежды, тяжело дыша. Дыхание попадало на ключицы Джисона, отчего тот невольно кусал губы. Когда одежда стала лишь дополнением на полу к картине безобразия и беспорядка: старший наклонился к тумбочке, поочередно открывая ящики. Смазку удалось найти с третьей попытки и он в торопях начал открывать тюбик, собираясь нанести жидкость на стёртые подушечки пальцев, но его остановили. – Я... растягивал себя. Не нужно. – Мой ангел не так уж и невинен, да? – Ты должен был это понять ещё тогда, когда я отсасывал тебе так, будто это единственное, что оставляет меня в живых. – Какой ты, блять, грязный. Хан игриво улыбнулся и помог Ли смазать член, предвкушая, как глубоко тот зайдет в него. Страсть брала вверх и билась об грудную клетку, желая уже перейти к сути. Джисон приподнялся, опираясь на плечи старшего, пока тот направлял бедра парня. Почему-то теперь появилась нервозность, но Хан до сих пор желал продолжения. До побелевших костяшек, до согнутых пальцев на ногах, до потемнений в глазах. Ему безумно хотелось быть выебанным этим парнем и этим вечером он обязан получить свое. Ли заметил замешательство на лице возлюбленного, потому недолго думая притянул его к себе, захватывая излюбившееся губы в плен. Головка была внутри и парни простонали в поцелуй. Возбуждение волной прошло по телу, сбивая всякие тормоза. Джисон опустился ниже, встречаясь с дискомфортом для себя, но когда Минхо бесстыже начал шептать всякие пошлости и превращать его шею в мессиво своими зубами и губами - это отошло на второй план. Ли помечал каждый сантиметр кожи перед собой, когда Хан понял, что они все еще сидят в футболках, но это не мешало наслаждаться телами друг друга. Член внутри раздвигал упругие стенки и Джисон начал привыкать к нему, насаживаясь ниже и издавая гортанный стон. Боже, он чувствует себя уже на небесах. В висках пульсирует от того, насколько ему хорошо, пока Минхо пробирается руками под футболку и вытворяет с его телом все, что взбредёт в голову. Ли откровенно наслаждался тем, как это податливое тело извивается в его грубых и напористых руках. Хан привыкал к ситуации, начиная двигаться. Он уже не сдерживал свой голос, когда Минхо помог ему насаживаться под достаточным углом, чтобы задевать простату. – Хороший мальчик, Хани. Тебе нравится мой член внутри, да? Ты такой нуждающийся и развратный. Ли провел пальцами по соскам парня, надавливая на них и вращая, чем заставлял Хана все больше срывать голос и скулить. Джисон собирал себя по кусочкам, когда начал двигаться быстрее. В комнате было очень душно и жарко, а они все равно льнули к телам друг друга. – Нравится, да? – Д-да..Я...сейчас... – Давай, милый, сделай это для меня. Я так хочу посмотреть, как исказиться твое лицо в удовольствии. Кончи для меня. Слова Минхо стали спусковым крючком для Хана и он кончил с высоким для себя стоном, пачкая обе футболки. Это был один из самых ярких оргазмов в его жизни, а сверхчувствительность после заставляла жалобно скулить в плечо Ли, пока тот продолжал двигаться, чтобы тоже кончить. Джисон воспользовался грязным приемом, приподнимая голову, чтобы стоны шли прямо в ухо возлюбленному. Это и заставило Минхо стиснуть зубы, изливаясь внутрь Хана, как тот и хотел. – Ты чертёнок, это что было? - После тяжелой отдышки спросил Хо. – Хотел помочь тебе, хен, хаха... Кажется, теперь нам обоим нужно в душ. – Встать сможешь? - Джисон отрицательно покачал головой, показательно тряпичной куклой укладываясь на Минхо, - Чудо ты. На руках понесу. – А я думал только невест на руках носят. – Передумаешь. Ах, да, мне очень понравилась моя награда. Ли чмокнул Хана в нос, чем заставил второго расстаять и прижаться ближе. Только на следующее утро, с больной задницей и нежеланием вылезать из чужих объятий Джисон поймет, что Йеджи слала ему сообщения всю ночь. * Как оказалось, пока Джисон спал со своим любимым бойфрендом - его сестра начала встречаться с Рюджин. Он был очень удивлен и долго смеялся с Минхо о том, что в их семье гетеро только родители. К слову о них, вскоре детям пришлось признаться в своей ориентации, что вызвало сильный шок, что у матери, что у отца. Однако... – Я рада за вас. Тоесть... Вы выглядите счастливыми с ними и это главное, ведь вы любите друг друга. Не подумайте, я тоже люблю вашего отца, но когда нас заставили быть вместе и рано завести детей. Возможно, поэтому мы были не готовы к такой ответственности, потому прошу вас быть остальными. Вы у меня умные, смышленные, потому живите так, как хотите. Мы с отцом подержим вас, да? - Женщина посмотрела на мужа. – Да, дети. Послушайте маму. Вы уже взрослые и как бы тяжело для нас не было это принять - мы лишь надеемся, что вы станете счастливее нас. Сердцу никогда не прикажешь, кого любить. * Сердцу никогда не прикажешь, кого любить. Джисон разговаривал об этом и с Феликсом, что был счастлив возвращением друга, но при этом все еще страдал от невзаимности. – Он ведь уже не тянется к Минхо, да? Ликс, все будет хорошо. Если ты все еще любишь его, значит сердце уверено, что есть взаимность. Поговори с ним об этом. – Я попробую, спасибо. На дворе уже была весна, когда Ли всё-таки удалось сделать это. Тогда даже Минхо подружился с ними, ради Джисона и они начали общаться вчетвером, везде таскаясь друг с другом. Не было никакой ревности, потому что все четверо знали, что они заняты, да и любили других. Джисон был одержим Минхо, а Минхо Джисоном. Феликс же был без памяти влюблен в Хенджина, а Хенджин в Феликса, сказав, что, видимо, хорошо его по голове зарядили, раз он смог снова здраво мыслить и знать, с кем его сердце будет счастливым. Одержимость - она не всегда плохая. Можно быть одержимым сладостями, актерами, смотреть все фильмы с ними, потому что вы искренне их любите и восхищаетесь. Если одержимость нездоровая, нужно это останавливать, спрашивать себя: «Почему я так делаю? Это неправильно». Вы можете думать, что вы одержимы вашим бывшим или просто каким-то человеком, что не заметите своего истинного счастья. Все нужно уметь отпускать, биться за то, что дорого, но в меру, зная границы. Одержимость - тоже чувство, которое делает нас живыми. Главное, чтобы оно не губило и не тащило на дно. Так чем же все-таки одержим ты?