Обмани меня, если сможешь

Как и обещал Дазай, этой ночью Чуя спал с ним. Его рука забралась под футболку Осаму, отдыхая на груди, лицом он уткнулся в плечо и, конечно же, закинул ногу, приземляя Дазая, чтобы тот от счастья не улетел на седьмое небо. Чуя спал крепко, сегодняшний день эмоционально сожрал его, как и Осаму, у которого глаза тоже закрывались. Дазай взглянул на умиротворённое выражение лица своего парня. С ума сойти, своего парня! Намотав на безымянный палец колечко рыжих волос, он сделал селфи, выбросив в историю. «Принц feelfuck'a сказал "да" и сделал меня самым счастливым». Все, кто их знают, наверняка посчитают это шуткой, решат, что Накахара просто слишком много выпил и неосторожно уснул на этом полудурке. Но главное сам Дазай уверен, что это не шутка, это действительно его парень, который добровольно обнимает его. Он поцеловал Чую в лоб и закрыл глаза, погружаясь в сон.

***

Чуя, как обычно, проснулся раньше остальных. Дазай лежал рядом, точнее, под ним. Чёлка Осаму была слегка влажной, и Чуя осторожно, чтобы не разбудить, убрал её со лба, заколов маленьким крабиком, который неизменно лежал на прикроватной тумбочке Чуи. Обычно он им пользовался, когда шёл умываться, чтобы собственная чёлка не падала на лицо, но на Дазае он смотрелся до глупого смешно, что заслуживало фотографии. У Чуи никогда не было привычки в первую очередь после пробуждения хватать телефон, но это особенное утро. Он вообще-то вступил в отношения, и не просто с кем-то, а с Дазаем Осаму — это же что-то про продажу души дьяволу, про контракт с Архонтом булыжника, про «Секретные материалы» и «Необъяснимо, но факт». Общественность должна знать! Ему честно хотелось похвастаться и, может, совсем чуть-чуть (очень явно) намекнуть, чтобы все остальные закатали губу: место занято. Чуя открыл «Инстаграм», не обращая внимания на чужие истории, он сразу же нажал на плюсик. Накахара показал условный знак фиксиков, прикусывая язык на фоне спящего Дазая со смешно заколотой чёлкой, а дальше пусть сами думают, что он имел ввиду на самом деле. «Расходимся, король вечеринок подписал себе приговор жить со мной счастливо, но не факт, что долго». А что Дазай ему сделает? Он теперь официально его парень, а значит, можно себе позволить шалость. Он заблокировал экран телефона и, довольно мурлыкая, начал будить спящее тело. — Эй, Осаму, просыпайся. Дазай что-то хмыкнул, отворачивая голову и ложась поудобнее. Вот это наглость! Чуя пробежался пальцами по его груди и потёрся коленом об утренний стояк. — Я хотел принять душ вместе, но раз ты решил ещё поспать... — присел на кровать Чуя. Три, два, один. Дазай тянет его за руку, ловя в объятия. — Мы с тобой, Чу. — Мы? У тебя раздвоение личности или мания величия? — Да, мы. Дазай сжал Чую сильнее, чмокнув в нос, и пару раз толкнулся членом куда придётся. — Лучше бы это было раздвоение личности. — Одного меня тебе уже мало? Вот это у Чуи аппетиты. Проще заткнуть Дазая, чем слушать шутки за триста. Заткнуть можно, двинув ему коленом в пах, что Чуя и сделал бы ещё день назад, но сегодня выбор падает на второй вариант. Накахара прикасается двумя пальцами к губам Дазая и целует свои костяшки. — Если хочешь без преград, придётся встать прямо сейчас. Чуя вырывается из объятий растерянного Дазая и направляется в душ, по дороге он стягивает футболку, оглядываясь на Осаму. Намёк понят. Вызов принят.

***

Как только дверь позади Дазая закрылась, за ней остались три товарища: самообладание, порядочность и джентльменство. Дазай обнял Чую сзади, зарываясь носом в волосы. — Наши запахи смешались, — он сгрёб Чую в жадные объятия. — Но мне нужно ещё больше. — Вот у кого действительно аппетиты большие, так это у тебя. — У меня не только аппетит большой. Чуя повернулся к Осаму и состроил лицо, в котором читалось саркастическое «серьёзно?». В голове Дазая эхом раздавались слова пьяного Накахары «И этим ты собрался меня ебать?». Ну всё, гг вп, на дизморали. Конечно, это сомнение читалось уж слишком очевидно, когда Дазай покусывал нижнюю губу, бегая глазами по ванной комнате. И Чуя даже почувствовал себя виноватым. — Слушай, прости, да я просто привык с тобой так общаться, а вообще у тебя всё очень в порядке там, ну, внизу, я тогда в лесу обратное ляпнул, чтобы позлить. Вернее, ты в принципе очень хорошо выглядишь, сам знаешь. И можешь у Коли спросить, я согласился с тем, что ты симпатичный... Бля, Дазай, ну не молчи, я не хотел тебя задеть, мне охуеть как нравится твоё тело. Чуя тараторил, думая, что действительно задел своего парня, а этого ему бы очень не хотелось. — Вы с Колей обсуждали мою красоту? — Дазай был доволен. — Вот ты шакал. — Тише, ты же меня совсем не хвалишь, приходится нарываться на комплименты таким способом. — А на удар по голове не хочешь нарваться? — А ты дотянешься? — Надеюсь, твоя жизнь застрахована. Чуя замахнулся рукой, и если бы Дазай не перехватил её, то прилетело бы ему звонко. Осаму поцеловал сжатый кулак и продвинулся вперёд по всей руке, доходя до плеча. — Твои эмоции, даже агрессивные... я люблю их, — он посмотрел в голубые глаза, в которых ещё секунду назад штормило, а сейчас буря утихла, полный штиль. — Тебя люблю. Их губы встречаются в мягком поцелуе, которым он обязательно разбудит Чую в следующий раз, даже если для этого придётся поставить будильник, чтобы хоть раз в жизни проснуться раньше Накахары. — Всё ещё хочешь, чтобы наши запахи смешались ещё больше? — А по мне не видно? Чуя мысленно извинился за то, что не смог промолчать. — Видно, это подъёб. Дазай тихо посмеялся, зажимая переносицу и не прекращая улыбаться. — Мы друг друга стоим. — Не льсти себе, я стою намного дороже шакалов. — Ах, простите, я не знал, насколько ценные чихуахуа. Но на выставке собачек маленьких пород ты бы точно взял гран-при. — Это ты меня сейчас так похвалил или унизил? — Чуя, милый, куда ещё ниже... Дазай это произносил с обеспокоенным выражением на лице, и Чуя подумал, что ему с такими талантами нужно в театре играть. И всё-таки шутки про рост никуда не денутся, с чем Чуе придётся смириться. — Я запомню это, Дазай. — Запиши, чтобы не забыть, а то в таком маленьком Чуе может не поместиться столько моих гениальных шуток. — А знаешь что ещё во мне не поместится, если один умник продолжит свой стенд ап? Даю подсказку, начинается на «ч», заканчивается на «лен Дазая Осаму». Раунд. — Ты победил. — Вот и славно. Тогда где мой приз? Дазай не успел что-то придумать, потому что Чуины руки уже лежали на его паху, поглаживая через шорты член. — А вот же он. Я заберу, если ты не против. Конечно-конечно, ещё бы Дазай был против. Чуя уверенно оттянул резинки шорт и боксеров, запустив руку в них и по-хозяйски обхватывая член. По телу Дазая пробежали мурашки, крепкая, но очень приятная хватка. Накахара улыбнулся, наблюдая за тем, как Осаму затих, и Чуя мог даже слышать, как тот сглатывает собирающуюся слюну. Его кадык подрагивал, и Накахара еле сдерживался, чтобы не укусить его. — Так переживаешь? Мы ведь уже практиковали петтинг. — Сейчас всё по-другому. Тогда мы касались друг друга, как чужие люди, охваченные желанием, теперь... Это можно назвать любовью? Потому что я хочу заниматься с тобой именно любовью. Чуя смутился, пряча лицо в острых ключицах. — А говорил, что не романтик. — А ещё я говорил, что с тобой я становлюсь другим, ты делаешь меня лучше, ты моя жизнь, Чуя, моя семья, моя любовь... — Идиот, Господи, какой же ты... Так, будь здесь. Накахара уверенно вышел из ванной, громко хлопнув дверью. — Эй, подъём. Гоголь и Достоевский успели поймать панику. — Какого чёрта? — Гоголь хотел сказать иначе, но вдруг действительно что-то важное. — У меня стресс, Коля. — Ты угораешь? — Погуляйте, ради Христа. — Чего? Достоевский, зевая, но всё прекрасно понимая, дёрнул Гоголя за косичку. — Пойдём, я тебя выгуляю. — Федь, Чуя сошёл с ума. — Ага, поэтому он сейчас ляжет на свою койку и к нему придёт доктор Дазай-сан ставить укол. Давай, шорты натягивай и пошли. Николай наконец всё понял. — Оу, лечись, Чуечка, выздоравливай, потом расскажешь, как прошёл сеанс. Спотыкаясь о собственную ногу, Коля схватил шорты, руку Достоевского, и они ушли. Чуя открыл дверь, находя Дазая сидящего на кафеле, вытирающего уголки глаз. — Бля, Чуя, ты нечто. — Дазай-сан, мне так плохо, кажется, я заболел, осмотрите меня, пожалуйста. — Я понял, тебе нравятся ролевые игры. В следующий раз я подготовлюсь, а пока можно я побуду просто Осаму? Дазай встал и, вплотную подойдя к Чуе, положил его руки себе на плечи. — Держись. — Что? Осаму подхватил парня под бёдра. Чую нельзя назвать пушинкой, но и тяжёлым он не был, поэтому какое-то время Дазай мог без проблем удерживать его, тем более так целоваться было намного удобнее. Язык Дазая активно ласкал рот, сталкиваясь с языком Чуи, пару раз их желание охватить как можно больше привело к тому, что они ударились зубами, но обоим было плевать на это. Чуя вонзал в плечо слегка отросшие ногти и сжимал волосы, не давая возможности отстраниться, словно от этого зависела его жизнь. Тихие, но умоляющие всхлипы ласкали слух Дазая: Чуе нужны его прикосновения, он нужен Чуе. Не теряя ни единого поцелуя, Дазай подошёл к кровати, присаживаясь и опуская Чую на свои колени. Теперь его руки свободны и он может касаться, изучать, узнавать, где Чуе приятнее всего. Однажды Дазай Чуя признается, что в день выпуска смены, когда Осаму коснулся его сердца, ему достаточно было просто держаться за руки, чтобы быть самым счастливым человеком в этом мире. Это будет не позже, чем через четыре года, но прямо сейчас горячие руки Дазая касаются бёдер, сжимая их и царапая. Он не хочет делать больно своему сокровищу, но, кажется, Чуя совсем немножко мазохист, потому что с каждой царапиной он улыбается, покусывая губы Дазая и стонет, ещё больше прижимаясь. — Осаму, сильнее. Ладно, кажется их комната — это клуб анонимных фетишистов, дрим тим, но какая разница, если Чуя прямо сейчас активнее трётся о член Дазая. — Ещё, дорогой, — шепчет он в ухо, прикусывая мочку, отрезвляя помутневшее сознание. Осаму ведёт ногтями по светлой коже, превращая её в красные полосы, кусает шею, перекрывая новыми следами его аванс, который так красиво напоминал о их несдержанности. От этого лёгкая дрожь охватывает тело Чуи, и он готов поклясться, что никогда и ни с кем ему не было так хорошо, как с Осаму, а они ведь ещё не перешли к главному — к любви, которой хотел заняться Дазай. — Сегодня ты ведь не попросишь меня сделать всё руками? — Чуя целует возле губ, спускаясь на пол и занимая место между ног Дазая. — Потому что я хочу сделать по-своему. Он стягивает бельё, которое ужасно бесит последние несколько минут. Проходится поцелуями по длине и останавливается на блестящей головке, обхватывая её губами и посасывая. Он опускается ниже, начиная игру 9:1, и у Дазая нет шансов, потому что где-то на обратном счёте 6:4 он тяжело дышит, вцепившись в рыжие волосы и, вдавливая себе в пах голову Чуи, кончает. Чуя определенно рад такому исходу, глотая тёплую сперму. — Вау, Осаму. — Так и думал, что тебе такое понравится. Дазай вытер губы Чуи, но взгляд его был прикован к очертанию члена, который колом стоял. — Полагаю, моя очередь? Честно говоря, Дазай слегка нервничал после минета от Чуи, потому что он сам далеко не так хорош, но будет стараться, чтобы его парню понравилось. Как будто возможно обратное. — Да, твоя очередь. Чуя снял бельё и забрался на колени к Осаму, крадя поцелуй и потираясь своим носом о нос Дазая. — Сделай мне хорошо. Чуя взял руку своего парня и облизал указательный палец. — Ты же в курсе, что тебя считают святым и невинным мальчиком в универе? — В курсе, но этот святой и невинный очень хочет быть трахнутым твоими длинными пальцами, можно? Чуя состроил умоляющий взгляд, и Дазай вернул свой палец в его рот. — Можно. Накахара старательно облизывал представленный палец, но затем Дазай убрал его, заменяя своими губами. Не прерывая поцелуй, Чуя обвил шею руками, Дазай оставил звонкий шлепок на ягодице своего парня, и тот усмехнулся в поцелуй, приподнимая бёдра. Дазай дразнил кольцо мышц, массируя и совсем немного погружая палец внутрь. Чуя пытался насадиться, он чертовски хочет этот палец внутри себя. И Дазай даёт ему это, вставляя сразу весь. Чуя выдохнул, улыбаясь в лицо своему парню. — Хочешь секрет, Осаму? Дазай медленно выводит и вводит свой палец обратно. — Хочу. Дазай пристроил второй палец, очень медленно проталкивая его, и Чуя закатил глаза, предвкушая, что вот-вот эти пальцы Осаму будет разводить внутри. Приятное растяжение. Накахара оставил невесомый поцелуй на мокром виске. — На зарубежке ты сидел за соседней партой. Пока что Дазай не мог уловить, к чему эта информация, возможно, он был слишком занят мыслями о том, как приятно внутри Чуи, и что он скорее всего свихнётся, когда вставит в него член. Но Чуя продолжал. — Я обожал пары по зарубежке. Ты так красиво перекатывал ручку между пальцев и выгибал кисти, когда уставал вести конспект. Я думал, что это красиво, пока ты совсем не забил на лекции и вместо конспекта смотрел уроки игры на фортепиано, повторяя движения на воображаемых клавишах. В какой-то момент я понял, что твои руки... — Чуя ещё раз лизнул несколько пальцев, — словно произведение искусства, и я хочу ощутить эти пальцы в себе. Натянутая струна здравого смысла Дазая порвалась, и он поднял удивлённый взгляд. — Что? — Допустим, я пару раз представлял, что ты трахаешь меня своими пальцами в кабинете зарубежной литературы. Ещё раз. — Что? Ты представлял... Подожди, ты хотел, чтобы я... — Влажные фантазии, Осаму, они ведь у тебя тоже были. Расскажешь мне потом, что ты представлял? — Покажу. Дазай вставил второй палец, кусая нижнюю губу Чуи, зная, что он не будет против. — Если ты мне разрешишь. Чуя однозначно был доволен тем, как Дазай внимателен к его желаниям, поэтому ответ был очевиден: — Давай займёмся любовью. Дазай обхватил член Чуи, надрачивая круговыми движениями и одновременно в том же темпе трахая его пальцами, собираясь ввести третий. Чуя вскрикивал, когда пальцы Дазая ударялись о простату. Член Осаму уже стоял и когда три пальца свободно входили, пришло осознание. — Чу, мы в детском лагере. — Блядь, заткнись, не смей сказать что-то тупое. — У меня нет презервативов. — Похоже, что меня это сейчас волнует? Давай откровенно, ты чист? — Конечно, я же проходил полный осмотр перед лагерем, но... — Никаких «но», если ты сейчас дашь заднюю, я тебя прикончу, и на суде меня оправдают, понял? Дважды повторять не надо. Дазай обещал показать свои влажные фантазии. Сделав ещё пару движений пальцами, Дазай вынимает их, сразу же пристраивая истекающую головку, проталкивая её внутрь. Дазай не может видеть, как Чуя засасывает его, но зато он может наблюдать за тем, как Накахара плавится от ощущений. Его лицо горит, губы искусаны, а глаза не могут сфокусироваться, Чуя дышит шумно, теряя всхлипы и глухие стоны. Дазай снова поместил свою руку на требующий внимания член Чуи, поглаживая головку и играя с уздечкой. Чуя попытался самостоятельно сесть, на что Дазай одним толчком вогнал член до основания, заставляя Чую что-то выкрикнуть и излиться ему в руку. — Испачкал, Чу, уберёшь за собой? — Дазай растирает по пальцам сперму и мажет по губам своего парня. — Я помогу. Вылизывая губы и толкая язык в рот Чуи, Дазай всё ещё ждёт, не двигается, наслаждаясь тем, как мягкие стенки обволакивают его член. Чуя отстраняется, открывая рот и высовывая язык, и Дазай с властной улыбкой кладёт испачканные пальцы в рот, зная, что Накахара кусаться не будет. Он сейчас действительно как дрессированная собачка на выставке, которая признала своего хозяина и сделает всё, что он скажет. Кажется, Дазай стал понимать прелесть сексуальных наклонностей своего партнёра, и ему это нравится. Чуя начал двигаться, одновременно обсасывая пальцы, и Дазай уже точно знал, что обязательно купит им интересную игрушку, чтобы Чуя не скучал, пока будет отсасывать ему. Но это будет потом, сейчас Дазай начинает двигать бёдрами, толкая член глубже, от чего Чуя опрокидывает голову в немом крике. — Любовь моя, ты решил трахнуть себя сам? Нельзя. Мысли вслух, после которых Дазай сжимает свою руку на шее Чуи, удерживая его и контролируя дыхание. Осаму быстрее двигает бёдрами, и его член с пошлыми звуками нон-стоп вгоняется в жар Чуи. Тело Чуи становится ватным, и Дазай ослабевает хватку на горле, после чего Накахара делает несколько глубоких вдохов, откашливаясь, но улыбаясь. — Блядь, это охуенно, хочу ещё. Член по-прежнему вдалбливается в Чую, которого трясёт от этих ощущений, но толчки становятся рваными, и Чуя видит, как Дазай закусывает губу, зажмуривает глаза. Скорее всего, он терпит изо всех сил, и это противоречивые чувства. С одной стороны, Чуя в абсолютном обожании к Осаму за то, что тот, несмотря на непонимание фетишей Чуи, старается пробовать их и держаться до последнего. С другой, Чуя не хочет, чтобы Дазай терпел, когда ему уже хочется кончить и упасть без сил в объятия. — Осаму, я люблю тебя, люблю, люблю, люблю... — Чуя целует лицо Дазая, гладит плечи и грудь, собирая капли пота. — Кончи в меня, пожалуйста, я хочу, чтобы ты кончил в меня сейчас. Можно? Дазай утыкается в грудь Чуи, обнимая его крепче, и дыша тяжело и шумно, кончает, содрогаясь и, как в бреду, повторяя его имя. — Мой Чуя... Тело Накахары лёгкое, сознание пустое, его любимый человек рядом в таком же состоянии, но держит его за руку. Он даже не понял, как так вышло, в какой момент Дазай сцепил их руки вместе. Белые от перенапряжения костяшки постепенно розовели, приходя в норму, дыхание восстанавливалось. — Осаму, давай после лагеря съедемся? Я не хочу ныкаться по отелям или ждать, пока с общаги свалят соседи. Хочу трахаться на кухне, в ванной, бухими в прихожей, в нашей с тобой постели, на балконе, везде, ладно? — Твои наклонности слегка пугают, но пока это ты... Всё, что угодно. — Перспектива жить со мной тебя пугает? — Как раз-таки это предложение я разделяю на все сто. Чуя зачёсывал мокрые волосы Осаму, маленький крабик запутался где-то на затылке, и Накахара вспомнил про фотографию. Шалость удалась. — Знаешь, Дазай, я люблю тебя не за твой член, но он такой приятный бонус. Дазай рассмеялся. — Твоя дружба с Гоголем начала сказываться. Кстати, ты реально расскажешь ему? — Если выпью больше нужного, то я ещё и покажу. И мой тебе совет, не садись играть с ним на желание, иначе потом будешь мериться членами с Федей. — Да мы уже. — Чего?! — На медосмотре. — И чё? — Отвали, Чуя, иди в душ. Накахара улыбнулся, прижимаясь к Дазаю и обнимая его. — Ты лучший, са-а-амый лучший во всём мире. — Не подлизывайся, второго раунда не будет. — Даже так ты всё равно самый лучший. Люби-и-имый. — Как тебя кроет однако. Дазай был абсолютно счастлив, щипая щёку Чуи. — Я могу отнести тебя в душ. — Перечитал манхв? — Не хочу потом вытирать всё, что с тебя накапает. — Придурок. — Согласен.

***

Когда они наконец вспомнили про существование мира вокруг и взяли в руки телефоны, случился шок-контент. Чуя привык к огромному количеству откликов, реакций и комментариев и давно научился фильтровать весь этот поток. Реакции на его последнюю историю были разными, он пролистал парочку. Но Дазай, несмотря на всю популярность, впервые столкнулся с такой обратной связью. Его сердце бешено стучало, когда он читал сообщения. Он волновался, ведь помимо поздравлений и шуток были неприятные высказывания. Очередное оповещение — это было сообщение от Чуи, который сидел буквально в нескольких метрах от него и мог видеть тревогу в бегающих глазах. «Неважно, что они говорят, я скажу тебе "да" столько раз, сколько ты спросишь» И Дазай улыбнулся, почувствовав лёгкость. Аватарка Чуи намекала, что есть непросмотренные истории. Осаму нажал, увидев их утреннее фото. «Это можно считать кинком на спящих?» «Мы действительно друг друга стоим» — Эй, Чуя, давай подорвём им всем жопы. — Да вообще изи. Они сделали селфи, держась за руки и целуя друг друга. «На свете нет ничего невозможного — дело только в том, хватит ли у тебя храбрости. И у нас хватило. Жизнь слишком скоротечна, не упустите возможность любить и быть любимыми». После этой истории в профилях Гоголя и Достоевского появились похожие, а затем ещё несколько их знакомых поддержали случайный тред. Уже завтра приедет новая и последняя смена детей, после которой они распрощаются с «Белым Тигром», но никогда не забудут магию этого места, подарившего им друг друга. Кто-то говорил, что случайная любовь случайна навсегда. Что же, у них есть целая жизнь, чтобы завести собаку, сварить друг другу кофе, набить парные татуировки, слетать на концерт любимой группы, станцевать вальс и доказать, что их любовь вечна.