Простынь грязно-розового цвета

Дождь пошел совсем внезапно.Казалось бы, ни облачка на небе, а первый весенний дождь все же пошел.И Николаю пришлось бежать, ведь промокнуть совсем не хотелось, так ведь? Ближайший магазин неожиданно закрыли на перерыв, поэтому идти пришлось в тот, что немного подальше. Сначала Коля был не против пройтись, ведь целый день сидеть в квартире не очень-то полезно. Позже ветер стал нагонять тучи, но Гоголь не смотрел на небо, поэтому не замечал и шел спокойным прогулочным шагом, не зная о том, что на обратном пути сильно промокнет. Открыли дверь в квартиру не сразу — пришлось постоять пару минут.И Коля уже было начал волноваться, но вдруг дверь открылась и на него стал глядеть больно весёлый Федор. — Ко-о-оленька, вернулся? — спросил он с таким видом, будто бы на его карту только что зачислили невиданную сумму, — ой-ой, ты промок? Светловолосый с недоумением и от того с косой улыбкой смотрел на собеседника. — Федя, я все понимаю, выходной, все такое, но что с тобой? — спросил Николай. — а что со мной не так? — спросил Федор, протягивая гласные буквы в словах.Он начал тянуть друга за руку, от чего разноглазый чуть не упал на хозяина квартиры. Для Достоевского сейчас все было просто невообразимым.Взгляд Коли казался смешным, краски мира будто бы набрали цвета и стали светить так ярко, что ослепляли покрасневшие глаза. — боже, Фе. — начал говорить Гоголь, смотря в глаза Достоевскому, но тут же остановился.Улыбка спала с лица, — что у тебя с глазами? — что? — они.покраснели? — я устал. Кожа стала бледнее, чем обычно и взгляд Коли уловил это. — ты выглядишь совсем плохо, если честно.Иди отдохни, пожалуйста, — попросил Гоголь товарища, на что тот отрицательно помотал головой, все ещё держа собеседника за руку. — ты принес чай? — негромко спросил учитель, изменяя тему, — ты сегодня какой-то неразговорчивый, Коленька. Парень правда не хотел подсаживаться.Но это то, что заменяло ему жизнь.Да, апатия и все остальные неприятные штуки достаточно возвращались, но их компенсировала пятичасовая доза удовольствия. Достоевский не принимал тот факт, что болен и зависим.Он не хотел принимать его. И да, бывали моменты, когда учитель говорил себе прекратить.Но ощущение некого комфорта, возникающее после приема наркотика, заставляло возвращаться к нему вновь и вновь. — иди на кухоньку, — будто бы приказал Федор со странной улыбкой, а сам пошел куда-то в другую комнату.Коля быстро послушался, раздумывая о состоянии Достоевского.Но раздумья прервал лежащий на полу кухни шприц — шприц, которым Федор вводил дозу.Пазл внезапно сложился. Сейчас с Федором поговорить будет невозможно, нужно делать это на трезвую голову.Но разве он осознает свою зависимость? Нет.И это беспокоило диджея. — Федор, подойди сюда, — все же произнес Гоголь.Он очень-очень редко произносил полную форму имени друга, но тут особый случай.Шприц в руки парень брать не стал. Достоевский пришел черед пару минут.Глаза были полузакрытыми, а двигался наркоман медленно и плавно. — что такое, Коль? — вновь потягивая гласные, спросил учитель. — это что? — ты о чем? — что лежит на полу, Федор? Достоевский глянул на пол, но это ему ничего не дало.Почему-то сейчас он не осознавал свою глупость, которая проявилась в виде оставленного на полу шприца. — закасай, пожалуйста, рукав левой руки.Чуть выше локтя. Федор замялся, но странно строгий взгляд Николая дал ему понять, что сделать это необходимо.На изгибе локтя показался темный синяк.Да, так Коля и думал. — как ты объяснишься? — грубо спросил Гоголь, смотря прямо в глаза Федору.Тот же продолжал улыбаться, будто бы не слышит.Коля вздохнул. Честно, ему было даже страшно.Он ещё не сталкивался с наркозависимыми людьми и не знает, что от них ожидать.Особенно от Федора, чьи мысли прочесть было просто нереально. И все же Гоголь остался.Он был рядом с Достоевским все то время, когда тот чувствовал себя великолепно из-за наркотиков.И остался тогда, когда действие дури начало пропадать. Достоевский лежал, свернувшись калачиком.Глаза по-прежнему оставались красными.В общем, внешне он был похож на мертвеца.Больно худого, болезненного.Ему было холодно, но за одеялом идти не хотелось.Гоголь же сидел рядом, наблюдая за этой картиной и не понимая, что ему делать. Светловолосый заметил дрожь Федора.Сейчас смеяться совсем не хотелось.Не хотелось уходить, не хотелось ничего, хотя время уже скоро подойдёт к позднему.Завтра ведь на работу нужно придти обязательно, он просто не может взять выходной.Но что делать с Федей? Он выглядел слишком беззащитным, слишком больным. Теплая рука разноглазого прошлась по предплечью учителя, из-за чего по телу того пробежался табун мурашек.Но это было приятно и.тепло.Из-за этого тело Федора немного дернулось, что заставило Колю тут же убрать свою руку. — нет.нет, прикоснись ко мне, — негромко произнес Федя.Он совсем не ожидал от себя таких слов и удивил этим Колю, однако эмоций на его бледном лице по-прежнему не было, — прошу.Мне очень холодно. И Николай прикоснулся.Прикоснулся своей горячей рукой с холодной коже Федора, немного поглаживая. Вторая рука лезла к шее, согревая и ее.И вскоре пальцы Коли залезали под свитшот Федора, желая согреть все его тело. Диджей нащупал ребра.Они достаточно сильно выпирали, но Колю не испугало то, что кости можно без особых усилий посчитать.Его пугало лишь то, что Достоевский останется сегодня один.Теперь Николай боялся за своего друга.Очень. — делай с этой информацией что хочешь, но сейчас я просто не смогу оставить тебя, — все же решился на слова длинноволосый, — я не уйду.Я пробуду с тобой всю ночь, хорошо? Хорошо, Федя? Но Федя будто не слышал.Снова.Его тревожил только холод в квартире, хотя в ней было тепло, и руки Гоголя.Не его слова. Коля лег на кровать лицом к Федору и убрал темную прядь, которая закрывала аметистовые глаза наркомана. — посмотри на меня, — каким-то приказным тоном сказал диджей.Глаза лежащего рядом открылись, — я останусь с тобой, слышишь? Сегодня я никуда не уйду, покину тебя лишь завтра утром.И ты ничего не сделаешь. Коля остался.Пробыл с больно неразговорчивым парнем всю ночь, не смыкая глаз.И пролежали они так в молчании, лишь скрип кровати и громкое дыхание прерывали тишину в темной комнате. Но пришло время уходить.Пришло время прощаться с теплой кроватью и с холодным телом.И это было грустно.Ужасно неприятно. — стой, — вдруг остановил Федя своего друга, который собрался уходить из квартиры.Повисла тишина, которая начала раздрабливать желание Достоевского спросить.Нет, он не может не спросить, ведь юноша просто не сможет спокойно сидеть на уроках и объяснять что-либо, пока не узнает ответ.Ведь было странно то, что Коля сделал.Он не убежал, он не испугался и не покинул темноволосого.Не начал кричать или ругаться.Это было слишком непривычно для привыкшего к холоду Федора, — почему ты остался. — потому что я боюсь за тебя, Федор, — спустя небольшого молчания тихим голосом ответил юноша.И эти слова быстро изменили выражение лица Достоевского с некого безразличия на удивление.Боится? Почему? Но дверь захлопнулась, оставляя аметистоглазого в неведении.Так много вопросов и так мало ответов.И это убивало