Над пропастью

Темная, широкая улица в Роппонги. Это была пустая автостоянка, на которой редко кто ставил машины из-за того, что не было освещения и нельзя было контролировать происходящее. Раньше здесь часто происходили кражи и угоны, поэтому люди решили не оставлять тут свои машины. Со временем это место облюбовала местная гопота и устраивали часто разборки. Несмотря на субботу и количество прохожих на улицах этого района, никто не рисковал заходить на автостоянку. Все знали, что тут заседают гопники Роппонги, которые не отличались доброжелательностью и чистыми мотивами. Изобьют, отберут деньги и дальше по списку. Вот и сейчас, в казалось бы не детский час, на месте сходки происходили разборки. Группировка соседнего района собиралась подмято под себя Роппонги. —Расширением территории решили заняться? Своего мало стало типо? — Ран стоял впереди всей толпы, что пришла за своими главарями, братьями Хайтани, чтобы доказать, что этот район принадлежит только им и никому больше. —Вы реально такие умные, что решились напасть на нас? Роппонги не маленький, и народу побольше, чем вас. — Риндо, что стоял рядом с братом, едко усмехнулся. С ними в два раза больше человек, и ребята есть постарше. Никто не осмеливается претендовать на их сокровище. —Говорите, что хотите, мы все-равно заберём то, зачем пришли. Вы ещё слишком юны, чтобы указывать нам. К тому же, Ран, ты уверен, что сможешь держать под контролем такую огромную местность? Тринадцатилетнему парню будет очень тяжело, хах. Точнее ребёнку. — не очень высокий, но мощный парень посмеялся, а вслед за ним и все стоящие рядом. Это сказал Ичиро, главарь банды, которая пошла против власти Хайтани. После того, как предыдущая банда оставила Роппноги и заполучила власть в центре, этот район стал свободным. Ран и Риндо, которые с раннего детства мечтали взять под контроль родной район, быстро среагировали и подмяли под себя местную гопоту. Дуэт Хайтани был опасен, все, кто пошли против них, убедились в этом. Некоторые до сих пор лежат в больнице с вывернутыми суставами и переломанными костями. Жалобы в полицию никто не подавал. Знали, что потом станет еще хуже. Да и местным органам было в падлу заниматься разборками подростков, даже если они и набирали совсем не детские обороты. Ичиро не верил, что эти дети смогли поставить на колени местных гопников и заполучить над ними власть. Он считал их просто маленькими ребятами, которые захотели поиграть в королей. Вот и сейчас, собрав всю свою банду, он кинул вызов Хайтани. Глава на главу. Остальные ребята — для массовки. Ичиро был старше Рана на три года, Риндо — на четыре, из-за чего был твёрдо уверен, что сможет выиграть даже при неравных условиях. Они все-равно были младше и на вид слабее. Хотя мало кто знал, что за мешковатыми толстовками скрывались твёрдые и поджарые тела. Ребята, что пришли поддержать своих главарей, встали в полукруг, чтобы наблюдать за боем и в случае чего сообщить, что кто-то из троих перегибает палку. Члены двух банд переругивались между собой, споря, чья глава окажется сильнее. Оскорбления сыпали одно за другим, и казалось, что скорее сами группировки скорее начнут драться, чем их представители. —Ребята, тише! Зачем спорить, если исход ясен и понятен? Роппонги мы не собираемся отдавать, это наше сокровище. — Ран отбросил косы за спину, довольно глядя на Ичиро, который уже закипал от злости. Риндо поддержал брата, подходя к нему в плотную. Его глаза горели огнём, а руки уже чесались от желания набить морду этому самодовольному ублюдку, который посмел позариться на их место. Ичиро не стал ничего говорить, а лишь плюнул в сторону братьев и первый кинулся в драку. На прицеле стоял Ран. На самом деле Рина он не считал достойным противником. Он был ниже брата, мельче и носил очки. Один словом выглядел как недобитый сын маминой подруги. Ран сразу сделал шаг вперёд, загораживаясь брата. Сделал он это машинально, и не потому, что его учили защищать мелкого, а потому что это была их техника двое против одного. Ран знал, что пока он является главной целью, Риндо сделает шаг в сторону и набросится сбоку, заламывая руки, пока старший будет наносить череду ударов по самым болезненным местам. Ичиро целился ударить в смазливое личико, надеясь убрать эту насмешливую и довольную улыбку, но у него не вышло. Ран быстро увернулся и его кулак попал прямо в живот, из-за чего противник подавился воздухом. В это время Риндо подлетел к согнувшемуся Ичиро и сильно завернул руку. Парень явно не ожидал, что хватка младшего будет настолько сильной, потому решил использовать ноги, но Рин быстро перехватил этот трюк и они оба упали на землю. Главарю вражеской банды явно не повезло, он упал лицом вниз, пока младший Хайтани сидел на нем, мёртвой хваткой цепляясь на его руку и выворачивая ее в другую сторону. Бой с самого начала был неравноценным. Двое против одного. Такого нигде не было. Обычно выбирали равно количество участников, за исключением, когда группа идёт на группу. Но в этот раз условия были поставлены с самого начала, при чем так решил сам Ичиро. Братья, пусть и не пошли бы по-раздельности, были рады такому решению и не стали выступать против. Но теперь, когда драка подходила к концу, правая рука Ичиро резко выбежал из толпы на набросился на Рана. —Ах вы сволочи, двое на одного. Подонки, вечно наебываетесь. А вам сейчас покажу ваше место. — брызжа слюной от ярости, он налетел на Рана, который собирался добить Ичиро и завершить бой. Старший Хайтани не ожидал такого, поэтому потерял бдительность, за что получил в целюсь. Группа из Роппонги явно была не довольна таким исходом и уже собирался вмешаться. Хайтани — главные на этой территории, никто не смеет их трогать. Да и противники тоже не особо понимали действия правой руки главы. Условия были поставлены и разглашены. Ран и Рин теперь бились двое против двоих. Не сказать, что им было тяжело, но пару раз по лицу и в живот получил каждый. Те двое все же были старше. Но когда драка начала набирать более серьёзные обороты, их окликнул какой-то мужчина, который что-то яростно кричал про невоспитанное поколение. Пока все были увлечены выяснением отношений, никто не заметил проходящего мимо человека. Он услышал крики и звуки ударов, доносящиеся с парковки, и позвонил в полицию. В этот раз стычка была не просто мелких шаек, которые не поделили какую-то вещь. Сейчас большая парковка была полностью заполнена подростками разных возрастов. Полиция приняла запрос и вызвала патруль, а мужчина тем временем решил спугнуть ребят. Его появление явно напугало подростков, и группа противников быстро ретировалась с места. Ичиро, увидев, что этот человек движется их сторону, схватил своего помощника и они вместе дали деру. Разбираться со всем пришлось Хайтани. Половина их ребят тоже смылась с парковки, считая, что проблемы с органами им ни к чему. А дальше все было как в тумане. Драка с мужчиной, крики ребят и удар тяжелой железкой по голове незнакомца, что влез в разборки. Затуманенный взгляд Рана, ошарашенные глаза Рина, кровь, полиция. —Рин, это я его ударил. Уходи. Ты здесь не при чем. — Старший орал на брата, чтобы тот тоже валил отсюда, и его не поймали вместе с ним. В конце концов, это действительно Ран огрел мужчину по голове. — Ты идиот? Я тебя не оставлю. Мы оба виноваты, а значит оба получим за своё. — Риндо не собирался перекидывать всю вину на старшего. — Мы ведь братья, и мы всегда вместе… — он хотел добавить, что родители всегда говорили им защищать друг друга, но полицеские уже были на месте. Теперь уже поздно что-то говорить или делать. Их поймали. В отделе Хайтани просидели всю ночь. И все это время их допрашивали. Тетю братьев, Ханако, которая являлась их опекуном, тоже вызвали. Шок на ее лице нельзя было передать словами. Эти двое ребят никогда не сидели на пятой точке ровно и вечно вляпывались во всякие драки. Женщина привыкла к бесконечным жалобам родителей, что из детей обидели. Позже, когда братья подросли, они стали приходить домой с ранами и огромными синяками, а из школы постоянно звонили учителя и просили объяснить детям, что бить других учеников нельзя. Ханако не любила Рана и Рина, хоть она и являлась родной тетей по отцовской линии.

***

Семья Хайтани была вполне счастливой и дружной. Отец работал хирургом в больнице Роппонги, а мать медсестрой. Супруги безмерно любили своих детей. Они проводили очень много времени вместе, выезжая на природу или гуляя по красочным и оживленным улицам. Ханако, которая являлась старшей сестрой отца братьев, с первого взгляда не взлюбила Иоко, мать детей. Иоко обладала взрывным и шумным характером, в то время как ее муж был более спокойным и рассудительным. Пара начала свои отношения ещё на первом курсе университета, и пронесла свою любовь сквозь года. Вот только все в семье мужа были против брака. Иоко была из бедной семьи, и все считали, что она просто собирается выйти замуж из-за денег. Ханако думала так же, и потому не взлюбила девушку. —Сато, ты только посмотри на неё. Да она же какая-то оборванка. Я более чем уверена, что ваш брак будет обречён. Такие, как она, на панелях стоят, лишь бы заработать на жизнь. Ещё и детей нагуляет. А ты потом расти и воспитывай. — Ханако просто взрывалась от гнева. Сато, ее младший брат, сообщил о скорой женитьбе. —Ханако, послушай меня сюда. — мужчине надоело слушать недовольства семьи по поводу его невесты. — Я давно знаю Иоко, и она не такая, какой вы себе ее представляете. А ещё я люблю ее, а она любит меня. По-моему этого вполне хватит для счастливого брака. — мужчина тоже бы на пределе, и об этом говорил его наигранно спокойный и холодный тон. — Я настроен серьезно, и если вы все будете против, то я откажусь от всех вас и буду жить так, как посчитаю нужным. Вместе с Иоко.— Сато, не дожидаясь ответа от сестры, развернулся и ушёл, оставляя ту одну в квартире. У него не осталось сил доказывать что-то. Он просто поставил перед фактом. Даже после свадьбы к Иоко не относились лучше. Вечные споры, недовольства и косые взгляды в ее сторону. Сато не мог смотреть, как относятся к его любимой жене, а потому купил квартиру в Роппонги, подальше от своей семьи. А дальше все было, как в сказке. Сначала родился Ран, а через год Риндо. Мальчики были маленькими копиями Сато. Такие же фиалковые глаза, брови, нос, губы. Разве что у Рина был характер матери, а Рану он достался от отца. Семья Хайтани жила счастливо, пока супруги не попали в автокатастрофу. Муж с женой вместе возвращались с работы, параллельно обсуждая, что купить в продуктовом и чем порадовать сыновей вечером. Машина с пьяным водителем выехала на встречную полосу и на высокой скорости врезалась в машину Хайтани. Лобовое столкновение. Сато погиб на месте, Иоко скончалась на операционном столе в больнице, в которой работала. Она получила травмы, не совместимые в жизнью. Хирурги, которые оперировали женщину, не могли поверить в происходящее. Ещё час назад Иоко заканчивала смену, убирая все инструменты, а теперь лежит в этой же самой операционной и не дышит. Комната погрузилась в звенящую тишину, прерываемую писком аппаратуры. Вместо кривой линии на приборе по измерению пульса высветилась прямая полоса. Было уже поздно, родители должны были вернуться ещё несколько часов назад. Риндо, которому было четыре, устал играть в машинки и буквально засыпал на диване. —Ран, а почему мама с папой ещё не вернулись с работы? Мы хотели посмотреть новый мультик. — мальчик подошёл к брату и стал трясти его за руку. —Риндо, я правда не знаю. У нашего отца серьезная профессия, и может что-то случилось и он зад…— Ран не успел договорить, как его прервал настойчивый стук в дверь. —Дети, это я, Ханако. Скорее откройте! — женщина редко общалась с племянниками, потому они были немного шокированными ее приходом. Вот только голос ее звучал очень взволнованным. Ран сразу понял, что здесь что-то не так. Тетя посмотрела на своих племянников. Да, она их не любила так же, как и их мать. Но сейчас, когда на Ханако смотрели эти малыши, сердце обливалось кровью. Как правильно сказать, что их родителей больше нет? —Тетя, в почему ты плачешь? — Рин был одет в синюю пижаму с динозаврами, как у Рана. Его маленькие глаза округлились от непонимания и испуга. Ханако, которая старалась держать себя в руках, обняла мальчиков и разрыдалась. Женщина уткнулась Рину в макушку и крепче прижала ребят к себе. От мальчиков пахло сладким запахом тепла и детства, от чего внутри Ханако что-то болезненно кольнуло и перевернулось. Они же ещё дети. И они уже остались одни. —«Почему от неё пахнет так же, как и от родителей, больницей.» — Ран стал догадываться, что произошло что-то очень плохое, раз у их обычно хмурой тети такая реакция. Он аккуратно посмотрел на брата, который ничего не понимал и лишь крепче прижимался к Аянами. Старший почувствовал, как покалывают кончики пальцев, а непонятное чувство тревоги лишь все больше и больше росло. Женщина ещё долго просидела в обнимку с детьми, а когда ее сознание стало приходить в норму, то начала пытаться подобрать правильные слова. —Ран, Риндо, — она сделала небольшую паузу, обдумывая, что сказать. — ваши мама и папа. — и снова пауза. Ран напрягся. Риндо все ещё не понимал. — они уехали в далекое и очень долгое путешествие. И они не вернуться сегодня. — лицо младшего вытянулось от удивления. —А что это за путешествие? Папа обещал, что мы все вместе скоро поедем в другую страну. — мальчик опустил глаза в пол, не веря в то, что родители уехали без них. — Он что, не сдержал обещание? Ну он же всегда учил, что если даёшь слово, то надо его держать. — маленький Риндо сильно расстроился. Он просто не мог понять, что в словах Ханако лежит совершенно другой смысл. Женщина постаралась донести до ребят новость о смерти родителей в настолько мягкой форме, на сколько могла, придумав историю про какое-то путешествие. Ран все прекрасно понял, в отличие от Риндо, который не знаком с понятием «смерть». Взгляд Рана помутнел из-за выступивших слез, а в животе что-то перевернусь. Слёзы и чувство потери его душили, из-за чего мальчик присел на стул. Во взгляде тети читалось сожаление в перемешку с горечью утраты. Их отец — ее младший брат. Рин стоял в стороне и боялся пошевелиться. Когда его брат спрятал в руках лицо и разрыдался, то он подскочил к нему и крепко-крепко обнял. —Ран, ну ты чего. Я тоже буду скучать по маме и папе, но они же ещё вернуться. — Рин попытался улыбнуться. —«Нет. Они больше не вернуться домой.» — Рану хотелось кричать от боли внутри. Теперь они с братом остались вдвоём. Аянами ночевала с детьми. Риндо отказывался засыпать один, поэтому устроился на кровати брата и моментально вырубился. Ран не спал всю ночь. Слёзы не прекращали течь, а грудь постоянно сжимало от боли. В его детской голове просто не было места мыслям о смерти родителей. Он не мог в это поверить. Он не мог это принять. Стараясь не разбудить мирно спящего Рина, Ран упёрся вниз лицом в подушку и плакала в неё. На рассвет Ран смотрел опухшими и уже сухими, но безжизненными глазами. Уснуть так и не получилось. Голова неприятно гудела, в теле появилась слабость. Ран упал на кровать, обнимая брата и моментально отключаясь. Жить в родительской квартире без самих родителей было тяжело и больно. Риндо первое время плакал и просил тетю позвонить маме и попросить их быстрее вернуться домой. А после оставил эту идею. Ран ходил сам не свой. На детском личике появились неуместные синяки под глазами и пустота. Играть не хотелось. Гулять не хотелось. Смотреть мультики не хотелось. Ничего не хотелось. Спустя пару недель Риндо прочёл в книге грустную историю, где герои погибают. Тогда он просил у брата, что такое «смерть». Ран и сам не мог объяснить. Ему было все-лишь пять. —Я ведь правильно все понял, что мама и папа умерли? — Риндо спросил это очень тихо, не поднимая взгляда на старшего. Отчего-то ему стало очень стыдно. А после одиноко. Ответ брата ему не нужен был. Он и сам обо всем давно догадался. И теперь, стоя рядом с Раном, младший остро ощутил чувство потери и неизбежности принятия. Ран обнял брата, обещая себе, что никогда его не оставит и всегда будет защищать, что бы не произошло. В этом мире они остались только вдвоём друг у друга.

***

—Как вы меня уже достали. — с этими словами Ханако залетела в отдел полиции. Сейчас она больше напоминала разъяренную фурию, нежели опекуна, который волнуется о детях. —Что вы опять успели натворить? — женщина вопросительно посмотрела на полицейских. Ран и Риндо сидели с кислыми лицами, а на руках у них были наручники. Им уже объяснили, какая перспектива их ждёт дальше, и им она явно была не по душе. —Вы опекун Хайтани? — полицейский спросил это ради приличия, потому что по тому, как изменились выражения лиц подростков все было предельно ясно и понятно. — Даже не знаю, обрадуетесь вы или огорчитесь, — мужчина пытался пошутить, но его хмурый давал намёки на дальнейший неприятный разговор. — На Рана и Риндо Хайтани поступило заявления о драке, однако случилось непредвиденное и человек, который запросил патруль, был убит. Мужчину ударили железной трубой в висок, из-за чего он скончался ра месте. Свидетелями были задержанные ребята, который собрались смотреть на драку. — полицейский тяжело посмотрел на женщину, ожидая ее реакции. К счастью или сожалению не каждый день приходится говорить об убийствах, совершенные подростками. Ханако, которая ещё минуту назад сама была готова прибить этих неугомонных братьев, стояла в ступоре. Воспитанием Хайтани женщина на самом деле толком не занималась. Она всегда находила оправдания этому: много работы; личная жизнь не строится; они мне не родные; уже поздно, они выросли. На их образ жизни женщина тоже закрывала глаза, считала, что это подростковое и все пройдёт. И вот к чему привела ее халатность. Они — преступники. На секунду ей стало страшно на них смотреть. Они смогли убить человека. Они могли сделать это и с ней. Женщина не знала, что ответить, поэтому просто ждала, когда полицейский продолжит. —Судя по показаниям, убийство произошло по неосторожности. В суде это сыграет в их пользу. Но это единственное, что поможет им провести в исправительной колонии меньше лет. — полицейский сразу озвучил вердикт, который будет вынесен на суде. В таких ситуациях исход сразу виден. К тому же семью Хайтани сразу пробили по базе данных. Братья — сироты, а Ханако, которая является их опекуном — врач, родители, которые погибли в автокатастрофе, тоже работали в больнице. Следователи по делам несовершеннолетних даже чёрную шутку пустили, мол старшие спасают жизни людей, а дети их отнимают. Связей у Хайтани нет, оправдать или откупить не получится, чего не скажешь о подопечных мафии или вышепоставленных лиц. —Я ведь правильно пониманию, что нанимать адвоката будет абсолютно бессмысленно? — на самом деле тратить деньги Ханако не хотелось. Ран, услышав ее вопрос, презрительно фыркнул, а Рин посмотрел на тетю ненавистным взглядом и сразу отвернулся от неё. За них никто не собирается бороться. Они должны будут сами по себе выживать. Что тогда, что сейчас, они остались только вдвоём. —Адвокат это всегда хорошо, но в вашей ситуации это будет малоэффективно. — полицейский понял, что отношения в этой семейке не сложились, и никто не собирается выступать за невиновность подростков. — Суд будет завтра в двенадцать часов дня. Можете собрать вещи детей, домой они не вернуться сегодня. — мужчина сказал это Ханако, а после поверился к самим виновникам сего торжества, — а вы, молодые люди, готовьтесь морально. Сегодняшний остаток ночи вам придётся провести у нас. — —Знайте, вы — неблагодарные сволочи и моральные уроды. Сами испортили себе жизнь, вот сами теперь и расхлёбываете все то, что натворили. — Ханако посмотрела на ребят высокомерным взглядом, а после развернулась на каблуках и быстрым шагом вышла, громко хлопнув дверью. Риндо хотел подняться и догнать ненавистную ему женщину, но ему не дал это сделать охранник, который стоял сзади него. Ран лишь покачал головой и тяжёлым взглядом уставился на дверь, через которую вышла их тетя. —Это мы ещё неблагодарные сволочи? Моральные уроды? Пусть на себя посмотрит, тварь накрашенная. — младший все никак не мог успокоиться. Слова Ханако задели его. Это не их вина, что никто после смерти матери с отцом не учил их любить этот мир и себя. Риндо, зная, что он бессилен, плюнул туда, где стояла Ханако. Ему она всегда не нравилась. Предвзятое отношение тети сначала к их матери, а потом и к ним самим. —Молодые люди, вы и так в невыгодном положении. Не усугубляйте ситуацию. — полицейскому было несколько жалко этих ребят. Уровень преступности среди подростков рос с невероятной силой, и к сожалению, в основном это случалось с детьми из неполноценных или неблагополучных семей. Только через насилие они могли получить то, чего им не хватало: внимания, денег, чувства нужности кому-то, пусть и не совсем в том плане, в котором нужно. Заполнив пару страниц документов, полицейский вышел из кабинета, оставляя Хайтани. У этих детей сломанная жизнь.

***

Будильник вовсю орал. Рейчел всегда не любила ранние подъемы, в особенности, когда на улице промозглая и серая погода. В такие моменты ей хотелось остаться в тёплой постели и опять провалиться в сон, ибо обычно ночью она ворочилась из-за бессонницы. Девочка смогла открыть глаза, лишь когда будильник начал звонить третий раз. Резко дёрнув рукой, Хаттори неприятно зажмурилась, а она после вскочила с постели, как ошпаренная. Вместе с тупой болью на запястье в голову ударили воспоминания былой ночи. Новость о беременности Даниэлы, накатившая истерика, лезвие по коже и кровь. Рей почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. На языке появился металлический привкус, слово раны были не на руке, а шли изнутри. Быстро вскочив с постели, девочка, немного шатаясь, задрала рукав и внимательно, на сколько ей позволяли ещё сонные глаза, взглянула на раны. За ночь они успели покрыться корочкой запекшейся крови, но в некоторых местах были трещины. —«Вот это я разошлась вчера.» — непонятное чувство тревоги потихоньку нарастало. Порезов было много, и все разной длины и толщины. Ясно одно — шрамы останутся и придётся все время ходить в кофтах с длинным рукавом, чтобы скрыть все. Девочке не хотелось, чтобы кто-то знал о них. Заходить в ванную почему-то стало страшно. Ведь именно там пролилась ее кровь. Рей медленно открыла дверь и заглянула. Никаких следов вчерашнего «инцидента как она не поладила с головой» не было. Все лежало на своих привычных местах. Подойдя к зеркалу, девочка взглянула на своё отражение, словно за одну ночь с ней могло что-то поменяться. Но нет, на неё смотрела все та же Рейчел с пустым взглядом и большими синяками под глазами. —«Пх, словно торчу.» — девочка любила самоиронию, но в этот раз было не до смеха. Может внешне она осталась такой же, внутри что-то явно поменялось, и теперь Хаттори не могла ощущать себя прежней. Пока Рейчел занималась ванными процедурами, она проводила некий анализ своего поведения. Что ей движело вчера? Девочка все никак не могла понять свои мотивы. Не каждый день подростки режут себе запястья и задыхаются в истерике. Мыслей о суициде не было, но и не было желания жить. Так жить. Получался какой-то странный замкнутый круг. Когда все вообще пошло под откос? Когда отец убил мать, или когда Рей впервые переступила порог этого дома? Киото поначалу относился к дочери равнодушно. Но когда младшая Хаттори начала понимать и хорошо говорить по-японски, в ее адрес начали прилетать едкие замечания, по типу «ты не умеешь делать правильно это, то, пятое, десятое». В какой-то момент она пожалела, что понимает японскую речь. Но вот когда мужчина поднял на неё руку из-за случайно разбитой кружки, Рей стала его бояться. Она знала его род деятельности, нашла письма с угрозами, адресованные в Америку, и видела синяки на теле матери. Девочка убедилась, что Киото — животное. Все это давило на ее сознание с невероятной мощью. А после ее психика начала ломаться. Эмили была убита своим мужем. Рейчел это видела. С того дня ее стали посещать бессонница, которая шла исключительно с недосыпами, тревога и страх. Полный комплект проблем, которых не должно быть у двенадцатилетнего ребёнка. И вот к чему это все привело. А потом эта Даниэла и будущий ребёнок. Младшая Хаттори чувствовала себя преданной и оскорбленной. На месте ее мамы теперь другая женщина. И к ней отец относится совсем иначе. Рейчел буквально чувствовала, как все больше и больше ее личность растворялась, и теперь она была похожа на робота, который запрограммирован делать все по расписанию. А теперь ко всему этому прибавилось самоповреждение. Но страшнее всего девочке было принимать тот факт, что только это помогло ей справиться с вышедшей из-под контроля истерикой. —«Ну и что будет дальше?» — Хаттори презрительно посмотрела на себя. —«Проведёшь прямо по вене? А может пачку таблеток глотнёшь разом?» — внутри прошла волна раздражения. — Жалкая слабачка, которая не может справиться с самой собой. Не-на-ви-жу. — проговорив последнее слово по слогам, девочка с ненавистью ещё раз посмотрела на себя и вылетела из ванной. Утро не задалось с самого его начала. Рей всегда пренебрегала школьной формой, и в этот раз это сыграло ей на руку. Хотя сказать «на руку» будет слишком иронично. Скорее просто ее отношение к школьным правилам поможет избежать излишних вопросов. Чёрная водолазка идеально скрывала ее немного кровавый секретик. Спускаясь по лестнице, Хаттори вспомнила, что теперь в доме ей нельзя ходить через главный вход. Недовольно закатив глаза, девочка направилась к запасному выходу. Настроение резко упало и теперь Рей была готова сломать все на своём пути. Все же это было унизительно. Завтрак по традиции был пропущен, но Рейчел уже настолько привыкла ощущать голод, что даже не замечала его. Ей часто говорили, что она слишком худая, но Рей лишь отмахивалась и говорила, что это генетика. Хотя за последние пол года девочка неплохо так ещё скинула в весе, из-за чего стала больше похожа на тень. Дорога в школу прошла как обычно в тишина. Такуя молчал, а Хаттори все время смотрела в окно, наблюдая за сменяющимися жилыми комплексами на высокие бизнес-центры. И опять все серое и скучное. Думать о чем либо не хотелось. На уроках как обычно объясняли новые темы, но Рейчел не слушала. В ее голове засели мысли и Марке. Она не видела его уже третий день, и это настораживало. Из-за лишних думок девочка не смогла ответить на пару вопросов преподавателя, а после оказалось, что она и вовсе забыла тетрадь с честно выполненной домашней работой. —Госпожа Хаттори, вы далеко не глупый ребёнок, но сейчас вы не в состоянии ответить на мои элементарные вопросы. Чтобы не ставить вам неуд, покажите свою тетрадь с номерами, которые были заданы на выходные. — учителем математики был строгий дед, и он очень не любил Рейчел. Мужчина недовольно выгнул бровь, ожидая, когда этот несносный ребёнок ответит. —Конечно, сейчас. — Рей начала рыться в своей сумке, но с ужасом поняла, что нужной тетради нет. —«Ну нет, только не говорите, что она все же осталась на столе,» — девочка достала тетрадь с такой же обложкой, что и на тетради по математике, но та была пустая. —«Плохо дело.» — с ужасом пронеслось в голове. У Хаттори и так не ладились отношения с математикой, и еще один неуд испортит окончательно ей оценки. —Рейчел. — учитель уже не выдерживал. — Я долго буду ждать? — но ответ ему не нужен был. Мужчина увидел растерянный взгляд девочки и все понял. — У тебя нет домашней работы. Что ж, я буду вынужден поговорить с твоим отцом на счёт твоей успеваемости. Более того, проблемы у тебя не только по моему предмету. — преподаватель довольно про себя отметил, как на фразе про отца ученица побледнела и испуганными глазами вытаращилась на него. — Надеюсь, теперь ты будешь меньше в облаках витать. Рейчел, которую внутри начало трясти, тихо села на свое место. Если он все расскажет отцу, то ей точно будет потом очень плохо. А ведь она правда сделала домашнее задание. При чем сама. Остаток урока учитель не обращал на неё внимания, а сама Хаттори так вообще закрыла голову руками и легла на парту. Девочка планировала подойти после занятия к мужчине все объяснить. Если он захочет, она даже может на доске все расписать, но тот сразу вышел из кабинета. —Эй, не грусти, солнце. — Рико приобрела подругу за плечи и аккуратно погладила ее, как и всегда, когда хотела поддержать Рей. — Я думаю, если ты спокойно все объяснишь отцу, он войдёт в положение. В конце концов, ты же правда сделала эту домашку. — Ацуми старалась приободрить Хаттори, но та лишь ещё больше поникла. В конце концов, она знала, какой отец у ее подруги и прекрасно понимала, что от того можно ожидать чего угодно. Просто девочка не могла смотреть на кислое лицо и без того особенно сегодня тихой Рейчел. —Даже если за математику он мне ничего не скажет, что мне делать с остальными предметами? — Хаттори тяжело вздохнула и сильнее натянула рукава кофты. Ей и так хреново, ещё и проблемы в школе добавились. —«Что ещё сегодня должно случится, чтобы я свихнулась?» — спросила себя Рейчел, обнимая в ответ подругу. С Рико она чувствовала себя спокойнее, а тепло ее тела заставило Хаттори закрыть глаза и уткнуться той в волосы. За последние пол года Рей с Ацуми стали намного ближе. Девочка всегда старалась быть рядом с подругой, которая после смерти матери закрылась в себе. Ей действительно было жаль ее, но вслух об этом не говорила. Знала, что той это не нравится. А когда одноклассники пытались подколоть фактами об иностранном происхождении, Рико яро возражала и вступала в спор, защищая Рейчел. Хаттори и сама могла заступиться за себя, не зря ее не любили за лишком острый язык, но когда за неё заступались, девочка просто пыталась успокоить Ацуми. —Зачем тратить время на этих отбросов? — только и говорила Рей, уводя подругу за руку. Но девочка и не подозревала, как сильно она была похожа взглядом и тоном голоса на отца в такие моменты. Драки были привычным делом у ребят из класса. Но вот к Хаттори лезть не спешили. Дальше колких фразочки никто не заходил. Мало того, что девочка была почти одного роста с ребятами, она ещё занималась борьбой. Так что лишних синяков ребята не хотели получить. На большой перемене девочки пошли в столовую. Помещение было заполнено школьниками, из-за чего свободный столик было тяжело найти. Рико всегда любила вкусно покушать, поэтому на ее подносе было много еды. Рей, стоя в очереди за своей порцией, ощутила тошноту и взяла себе просто чай. Сегодня аппетит, как и настроение, ниже плинтуса. —Солнце, а ты чего не ешь? — Ацуми выглядела забавно с набитым ртом. Рико всегда называла подругу так, и на это было несколько причин. Во-первых, у девочки были самые светлые волосы в школе, ибо окрашивания запрещены, а у Рей это был натуральный цвет. Во-вторых, хоть подруга и была грубой и холодной, к Ацуми она всегда относилась тепло, а ее улыбка была действительно очень милой и по-детски доброй. —Я утром успела поесть. — ложь, но расстраивать Рико не хотелось. Хаттори выдавила что-то наподобие улыбки, но вышло криво. —Мне кажется, ты чем-то встревожена.. — Ацуми внимательно посмотрела на подругу, но лицо той оставалось непроницаемым. Открылся ещё один талант Рейчел — держать каменное лицо, чтобы никто не догадался, что творится у неё в голове. —Забей, я всегда такая. Лучше расскажи, какие у тебя есть новости. — про беременность Даниэлы Хаттори пока решила умолчать. Рико была в хорошем настроении, так что зачем ей его портить? —Я такоое узнала. — глаза Ацуми радостно сверкнули. — Помнишь я тебе рассказывала про братьев Хайтани, которые в Роппонги главные? — Рей напрягалась, но кивнула. Она недавно с ними встречалась. —«Что они успели натворить?» — пронеслось в голове. —Так вот, вчера был суд. Они человека убили, — Рико понизила тон, разговаривая почти шепотом. — Их на пять лет отправили в исправительную колонию. — девочка замолчала, ожидая реакцию подруги. Рейчел не знала, что сказать. В пятницу вечером они успела поругаться с ними, а на следующий день они совершили преступление. По ее спине пробежал холодок. —Жесть конечно. — Хаттори опустила взгляд на свою кружку с чаем. — Страшно это конечно, провести столько лет в колонии. Я бы не смогла убить человека. — Рейчел даже страшно было думать о том, чтобы лишить человека жизни. —И я про то же. А они ещё и жили со мной в одном районе. Пусть лучше сидят, чем жизни других отравляют. Может там им мозги вправят— Рико стала нервно прожёвывать рис, думая о чем-то своём. —А с другой стороны, не будут Хайтани, придут другие. Сама знаешь, банд сейчас много. — Рей неопределённо пожала плечами. Смысла бояться этих ребят? Она слышала и о более жестоких разборках. И если Ран и Рин случайно убили человека, то ребята, которые на пару лет старше, вовсю занимаются закладками, убийствами и изнасилованием девушек. Рей даже знала определенных личностей, ибо они работали на ее отца и часто бывали в их доме. —«Не самые приятные люди.» — каждый раз проносилось в голове девочки. После столовой девочки пошли дальше на уроки. Рейчел старалась слушать внимательно, что объясняли учителя. Один математик чего стоил, не хватало, чтобы ещё кто-нибудь докапался. Вот только после классного часа, который завершал учебный день, произошёл не самый приятный инцидент. Староста класса — Азуми Миддори. Милая на вид девушка, которая носила очки из-за плохого зрения. Длинные волосы всегда были заплетены в косу, а школьная форма была идеально выглажена. Староста была первой ученицей класса. Казалось, что отливные оценки были смыслом жизни Азуми. Одним словом, Миддори была примером для подражания и пользовалась популярностью у учителей. Стоит отметить, что Рей была полной противоположностью. Волосы, что доходили до лопаток, были распущенные, а формой Хаттори пренебрегала. Только чёрные брюки и такого же цвета толстовки. Про успеваемость смысла говорить нет. Вот и сейчас, когда классный руководитель ушёл, к Рейчел подошла Азуми. Вид у неё был рассерженный, хотя девушки взаимно ненавидели друг друга. Обычно противоположности притягиваются, но не в этом случае. —На тебя опять жалуются учителя. Ты ничего не делаешь полезного. — Рейчел хотела как можно быстрее ретироваться, но у старосты были другие планы. Та встала прямо перед партой, складывая руки на груди. —Если ты не заметила, я вообще ничего не делаю. — девочка не собиралась доказывать что-то, так как знала, что ее все-равно не будут слушать и обвинят во всех смертных грехах, лишь потому что Рейчел — иностранка. —Хаттори, мне абсолютно плевать, что ты потом будешь делать в будущем. Если ты тупая, то тебе ничего не поможет. Но ты портишь репутацию класса. Именно из-за тебя мы отстаём. К тому же жалуются именно мне. Меня каждый раз отчитывают, а ты каждый день ходишь, как ни в чем не бывало. — Азуми была вне себя от злости. —Миддори, не выводи меня. Ты сделаешь хуже только себе. Меня не волнует, что тебя вечно ругают. Это твои проблемы. Не лезь ко мне с ними. Если тебе надоело, оставляй место старосты и отдай его другому человеку. — Рей хитро прищурилась. — Или что, в падлу это делать? — девочка обычно молчала, когда на неё наезжали вот так. Но сегодня у неё и так было паршивое настроение. — Ах неет, как же ты самолично снимешь корону с головы? —Ты видимо не понимаешь, чем тебе это грозит. Я пойду к директору, и тебя выгонят из школы, как вшивую собаку. Все будет против тебя. Да ты сама все делаешь против себя. — Азуми не сдерживалась уже и перешла на крик. Хаттори, которая скрывала своё недовольство за ехидной улыбкой, изменилась в лице. —Многоуважаемая староста, — Рейчел понизила голос. В нем явно слышалась угроза — небольшое напоминание. Главным спонсором этой шарашкиной конторы является мой отец. Как думаешь, кто вылетит первый из игры, м? — Хаттори не любила вплетать отца. Она знала, что потом ей будет ещё хуже, но остальные об этом не догадывались. Девочка встала и подошла к Азуми. Из-за разницы в росте староста смотрела снизу вверх. Сейчас Рей выглядела угрожающе. Рико подбежала, пытаясь успокоить разъяренных одноклассниц, но ее остановили другие ученики. —Не лезь. — только и сказал какой-то мальчик. Рейчел, хоть и была изгоем, но ее боялись. Ее мрачный взгляд холодных голубых глаз заставлял всех держаться от неё подальше. —Азуми, повторюсь, ты делаешь хуже только себе. Либо ты прямо сейчас извиняешься, и мы забываем этот разговор, либо я не посмотрю на то, что ты староста, и ты будешь отвечать за свои слова. — Хаттори старалась не терять самообладание, но с каждой секундой это становилось все тяжее и тяжелее. — Мне плевать на последствия. Ты же сама говорила, что я такая же мразотная, как и мой отец. — глаза Миддори округлились. —К-как? — —Чудеса, магия. — Рей подошла вплотную — В следующий раз, когда решишь посплетничать, убедись, что рядом меня нет. Я не глухая. —Хах, ну и? Я не отказываюсь от своих слов. И даже сейчас я считаю, что была права. В конце концов, кто тебе мог дать хорошее воспитание? Неполноценная семья, отец — бандит, мать из другой страны приехала. Наверняка в Америке все убогие. Такие же, как ты и твоя ма… — девочка не успела закончить свою фразу, как ее с силой толкнули назад. Азуми упала на пол вместе со стульями. Кто-то из класса вскрикнул. Рико ухватилась за руку подруги, пытаясь остановить ее. Она знала, что если Рейчел потеряет терпение, плохо будет всем. А ей тем более. —Не лезь! — Хаттори вышла из себя и оттолкнула шокированную и испуганную Ацуми . Слова про мать стали спусковым крючком. —Я тебя предупреждала. — Рей повернулась обратно к старосте. — А ты до последнего строила из себя храбрую. Кто ты вообще такая, чтобы что-то говорить за мою мать?! — Рейчел пошла к лежащей на полу Миддори. — Да, да ты права. Я такая же, как и мой папаша. — голос девочки был больше похож на рык и она одним рывком подняла Ацуми за воротник. — А знаешь, что он делает с теми, кто не закрыл свой поганый рот вовремя? — глаза Рейчел покраснении не то от злости, не то от слез. Перед глазами появилась картина лежащей на полу мамы, пока отец избивал ее. К горлу подкатила тошнота, а сердце забилось с бешеной скоростью. Но отступать девочка и не думала. Слишком долго она молчала. Слишком много она позволила сказать про себя и свою семью. —Молись, чтобы ты никогда и не узнала, какой медленной и болезненной бывает смерть. —Ты.. дрянь полн… — второй удар не заставил себя долго ждать. Рейчел приложила Азуми лицом в парту. Послышались крики и звук хруста. Нос Миддори был весь в крови, а форма его сильно искривилась. Староста вырвалась из крепкой хватки и закричала от боли. Глаза Хаттори наполнились испепеляющим гневом, а руки тряслись. Разум активно твердил остановится, но было поздно. Не то, чтобы ей было жаль старосту, просто теперь, когда волна злости прошла, Рейчел поняла, что она натворила. Она во второй раз потеряла над собой контроль. —«…ты права. Я такая же, как мой папаша…» — Рей, с ужасом посмотрев на кровавый след на парте, сделала несколько шагов назад. Ее начало трясти. —«Я… я это сказала. Нет. Нет. Нет. Я…» — пока девочка пыталась разобраться в себе, на крики сбежались учителя. —Что здесь произошло? — как назло это был тот самый преподаватель по математике. Как только он вошёл в кабинет, он опешил. —Чт.. Миддори? — он подбежал к ученице, которая громко рыдала и держалась за сломанный нос. Учитель повернулся к стоящей как вкопанной Рей. — Хаттори! Опять ты! Ты понимаешь, что натворила? Убогий ребенок. Нет, ты монстр. — казалось, что мужчина сам ударит девочку, но вовремя одумался и опустил руку. Выводя Азуми из кабинета, учитель снова посмотрел на Рейчел. Его взгляд был полон ненависти. —Я тебе уже говорил, что буду жаловаться. Что ж, надеюсь, ты понесёшь соответствующее наказание. Рейчел осталась стоять на месте. Глаза начало неприятно щипать, но девочка твёрдо продолжала игнорировать это. Она ни за что не заплачет. Рико стояла рядом и хотела обнять подругу, но та скинула ее руки. Забрав свою сумку, девочка быстро удалилась под испуганные взгляды одноклассников. Ей срочно надо на улицу. Водолазка неприятно сдавливала шею, из-за чего было трудно дышать. Хотя виной этого чувства удушья была вовсе не одежда. День ещё не закончился, а у Хаттори уже нет сил на что-либо. Медленно шагая по улице, Рей все думала о своём поступке. Конечно, скандал будет просто огромный. Родители Азуми были членами комитета образования. Они не оставят эту ситуацию просто так. Наверняка будет поднят вопрос об исключении. Рейчел на это было все-равно. Отец всегда на публике играет идеального семьянина. Он не допустит такого позора, что его дочь исключили за непристойное поведение. Хаттори лишь волновала его реакция. —«За сломанный нос мне скорее всего сломают рёбра или руки.» — девочка посмеялась про себя, но это было не от веселья. Это был первый звоночек накатывающей истерики. Телесная боль не так много значила для Рейчел. Увечья, оставленные отцом, пройдут, и тело опять будет здоровым. Но что делать, если на душе остался липкий и грязный след? Она не только нарушила обещание, данное матери, но и решила проблему ровно так же, как это и делает ее отец — силой. —Тори, пообещай мне, что то, чему ты научишься на уроках борьбы, ты никогда не применишь на живых людях. Насилие это не выход. — Эмили держала за руку свою дочь, пока они шли на первое занятие. Ну улице стояла тёплая, солнечная погода. Многоэтажные здания стремились к небу, и девочка постоянно задирала голову, чтобы лучше рассмотреть высотки. Деревья, что росли вдоль тротуаров, придавали городу некого уюта. —Хорошо, мам. Обещаю. — маленькая Рейчел протянула мизинец в знак того, чтобы скрепить своё обещание. Близился ее десятый день рождения, и мама, как и обещала, вновь повела ее на занятия по борьбе. Рей была вне себя от счастья. Ей много чего не нравилось в Японии, но эта улица была по-своему прекрасной. Как минимум за то, что через неё идёт дорога в тренировочный зал. Хаттори уверена, что этот день ей запомниться на свою жизнь. Рейчел вспомнила момент из детства, как шла по этой улице вместе с мамой за руку. Она была права, день действительно ярко отпечатался в сознании девочки. Но не из-за первого урока, а как оказалось, из-за обещания. Только сейчас погода была сырой и холодной, а с деревьев опала вся листва. Вспоминая тёплую руку мамы, что крепко сжимала ладонь дочери, Рейчел захотела плакать. —«Моя маленькая Тори.» — нежный голос матери, полный любви, прозвучал в голове. С лица упала первая слеза, а затем ещё одна и ещё. Хаттори больше не могла сдерживаться. Проходящие мимо люди косо смотрели на девочку, а некоторые просто шли дальше, задевая плечом. Ненависть и отвращение к самой себе, что медленно пускали свои корни глубоко в душе Рей, наконец зацвели в полную силу, и теперь справиться с этим чувством не было сил. —«Мам, а если бы ты была жива, все ведь было бы иначе?» — заплаканный взгляд девочки был устремлён в небо. —«Я надеюсь, ты простишь меня за мои ошибки.»