Вежливая улыбка, сладкие духи

– Это уже ни в какие рамки! Куджо сидела с по новой забинтованными кулаками и ватой в носу перед завучем, который только что обрушил на неё гневную тираду и теперь тяжело вздыхал. Если говорить кратко, то Джотаро получила первую медицинскую помощь в медпункте, а Ямада с Киришимой были увезены на скорой в больницу. Какёин медпомощь не нужна была, но выглядела она как побитая собака – настолько грустно было на неё смотреть. От её обычных улыбок и озорства в глазах не осталось и следа. Пожалуй, из всей сложившейся ситуации именно печальный вид Нориаки расстраивал Джотаро больше всего. Ей не раз приходилось и быть в учительской, и сидеть в обезьяннике, и разбираться с полицией, и получать подзатыльники от отца. Но видеть печальные глаза человека, на которого ей было не наплевать, – чертовски тяжело. Всегда она переживала только о настроении матери, которая сильно печалилась её поведением. А сейчас её почему-то волновало мнение Какёин. Джотаро бесстрастно наблюдала за постоянно то красневшим, то бледневшим завучем, нервно стирающим пот со лба тканевым платком, но мысленно была не здесь. Она думала о Нориаки, которую уже успели отчитать и допросить, и чьих родителей тоже вызвали в школу. Она думала о том, что всё это время у Нориаки был станд, и она не только видела Star Platinum, но и прекрасна знала, что Джотаро пыталась за ней следить. Какое позорище. Конечно, сейчас это не так важно, как всё остальное. В целом, все разборки относительно драки были для Джотаро лишь раздражающим шумом. Она ждала, что сейчас приедет её мать и как обычно миллион раз извинится за поведение дочери, а затем снова решит все проблемы. – Ты меня слушаешь? Куджо посмотрела на завуча взглядом «догадайся с одного раза».

***

Может быть, ей не стоило вмешиваться? Раз у Какёин есть станд, то она могла спокойно сама за себя постоять. А Куджо бы продолжала делать вид, что её не волнуют ни сладкие духи, ни рыжие волосы, ни лавандовые глаза. Но сейчас уже нельзя было ничего изменить. Как обычно, семейного бюджета хватило на оплату всех штрафов, на замятие конфликта, на отмазку от полиции. Единственное наказание, которое настигло Джотаро – это отстранение от занятий. На целый месяц. Пожалуй, оно и к лучшему. Родные стены, мамина стряпня, тишина, покой. Сложно назвать этот райский мирок наказанием. Если, конечно, не считать раздражающие попытки матери в воспитание, которому Джотаро уже много лет не поддаётся. Староста приходила и приносила Джотаро задания, рассказывала о новых темах, которые давали на уроках, а затем уходила, сухо попрощавшись. У неё, конечно, не было никакой симпатии к проблемной Куджо. Тем не менее, было тихо и спокойно. Пока Джотаро не увидела серьги в виде вишен вновь. Глупые украшения отозвались болью и обидой в сердце Джотаро. Прошло уже несколько дней с драки в школе, а от Нориаки ни одной весточки. Не то чтобы Джотаро ожидала благодарности (она ожидала) или хотела внимания (она хотела), но ей было неприятно оказаться игнорированной после той помощи, которую она нехотя (очень даже хотя) оказала. Джотаро успела заставить себя смириться с тем, что очередному человеку нахер не сдалась её благосклонность, успела заставить себя поверить, что интерес Какёин к себе она надумала, успела заставить себя свыкнуться с мыслью, что ей просто нужно игнорировать произошедшее и возвращаться к своей обычной рутине. Но вот Какёин Нориаки снова появилась в её жизни: такая же рыжая и сладко пахнущая, но всё ещё без привычных чертей в лиловых глазах. Они стояли в воротах особняка Куджо. Джотаро смотрела сверху вниз на Какёин, которая куда-то потеряла свою былую игривость и уверенность, и теперь стояла, потупившись, и нервно переносила вес с одной ноги на другую. – Зачем ты пришла? – спросила Джотаро. – Я, эм, – Какёин переплела свои пальцы на ручке портфеля в нервном жесте, – принесла задание. Куджо молча протянула раскрытую ладонь, но, кажется, Нориаки растерялась ещё больше. Она расстегнула портфель и достала оттуда бледно-голубую папку. От внимания Джотаро не укрылась дрожь чужих рук. Может быть, теперь-то Куджо начала её пугать. Давно пора. Джотаро забрала папку и засунула её подмышку. Если честно, на улице в домашней одежде было холодно, ей стоило накинуть хотя бы кофту, когда она выходила из дома. – На самом деле, – вдруг Нориаки оборвала её намерение по возвращению в тепло, – я думаю, нам стоит... поговорить. – Об этом? Взглядом Джотаро указала на материализовавшегося над ней Star Platinum. Какёин робко, но внимательно осмотрела чужой станд и позволила появиться своему. На этот раз у Джотаро была возможность рассмотреть его: зелёный гуманоид с жёлтыми глазами и в словно костяном каркасе, с красивыми узорами на коже, то и дело переливающейся бликами, словно изумруд. В отличие от Star Platinum, у станда Нориаки не было зрачков, так что сложно сказать, смотрел ли он на Джотаро, или ему было всё равно. Сам Star Platinum с нескрываемым детским любопытством следил за Какёин и её стандом, разве что руки не распускал. Джотаро знала, что несмотря на огромные размеры и суровый вид, её станд был тем ещё любвеобильным идиотом. Ему ничего не стоило потрогать, например, какёиновы волосы или руки её станда. – Как его зовут? – спросила Джотаро, кивая на изумрудный станд. – У него... у него нет имени. У твоего есть? Впервые за всё это время Какёин осмелилась взглянуть на Джотаро. – Star Platinum. – Это весьма необычное имя. Красивое. – Так его назвал друг моего старика, – на удивлённо вскинутую рыжеватую бровь Джотаро пояснила, – моего деда. Он американец, а его друг – египтянин. Он использовал карты таро. Наплёл что-то про судьбу, достал карту Звезды и дал имя – Star Platinum. Почему-то этот рассказ заставил Какёин улыбнуться. Может быть потому, что это самое длинное, что она вообще слышала от Джотаро за всё время их знакомства. А может быть потому, что находила историю действительно забавной. В любом случае, сердце Джотаро сделало внезапный кульбит, и ей это совершенно не понравилось. – Может быть, моему другу тоже нужно имя, – сказала Нориаки и обменялась взглядами с изумрудным стандом. – Можно позвонить. Они с радостью вытянут ещё пару карт. Зачем? Зачем она это сказала? Теперь Какёин одарила её своей милой улыбкой, а внутренности Джотаро от этого сжались в комок. Какой ужас! – Спасибо, – искренне поблагодарила Нориаки. – На самом деле, есть ещё кое-что... – Джоан, милая! Кто там у тебя? – внезапно раздался голос Холли. Станды исчезли. Джотаро дёрнулась, обернулась и едва не цыкнула от раздражения. Чёрт возьми! Эта женщина решила ещё и подойти к ним! – Это твоя подруга из школы? – спросила Холли, улыбнувшись и приложив руку к лицу в умилении. – Ах, это та самая, из-за которой ты подралась! Здравствуй, милая! Если я не ошибаюсь, тебя зовут Какёин? Джотаро нахлобучила пониже фуражку и тяжело вздохнула. Что ж, от знакомства с матерью не сбежать. Холли очень дружелюбная и приветливая, если решит заговорить – не отвяжешься. Кажется, Нориаки это тоже понимала, но её это ничуть не смутило. – Добрый день, Куджо-сан. Меня зовут Какёин Нориаки, – девушка вежливо поклонилась. – Я принесла домашнее задание. Вот же воспитанная. – Она уже уходит, – сказала Джотаро прежде, чем матери пришло в голову ещё что-нибудь учудить. Но, естественно, в упрямстве потомкам Джостаров не занимать, так что Холли полностью её проигнорировала. – Какёин-чан, заходи, я как раз заваривала чай! На улице холодно, а вы тут стоите. Какёин беспомощно улыбнулась, посмотрела сначала на Джотаро, а затем на Холли, а потом снова слегка поклонилась и сказала: – Благодарю. – Джоан, а ты не стой такая раздетая на холоде, простудишься. Девочки, заходите в дом скорее! Не дожидаясь ответа, Холли почти бесцеремонно подтолкнула школьниц в сторону дома и закрыла за ними ворота. – Твоя мама очень милая, – прошептала Нориаки. – Заткнись, – тихо огрызнулась Джотаро. Какёин с интересом рассматривала сначала двор и пруд, а затем и внутренне убранство дома. Хоть её и смущало то обилие богатства, каким обладала семья Куджо, удивлённой она не казалась: многие в школе прекрасно знали, что отец Джотаро – знаменитый музыкант. Когда Нориаки застряла в коридоре, засмотревшись на фотографию Джотаро со средней школы, выставленной в прихожей рядом с другими семейными фото, Куджо была готова провалиться сквозь землю от стыда. Благо, что Какёин комментировать не стала, но весёлую улыбку скрыть не смогла. – Правда, она милая? – тут же подскочила к Нориаки Холли. Джотаро разве что не застонала от раздражения. – Мама. Это никому не интересно, кроме тебя. – Мне тоже очень интересно, – заявила Какёин. И куда делись её неловкость и смущение, которые Куджо видела несколько минут назад? Какёин, заметив возмущение Джотаро, хитро улыбнулась ей. Джотаро натянула козырёк фуражки на глаза, пробурчала «ну и ну» и поспешила уйти в свою комнату, подальше от сплетен, чтобы положить папку с заданием на стол. Если честно, она надеялась, что Холли займёт всё внимание Нориаки, Нориаки решит, что на фоне своей матери Джотаро очень скучная и неприветливая, а потом уйдёт домой. Но, конечно же, лишь в мечтах у Джотаро происходят хорошие вещи, потому что вскоре её мать совершила очередное предательство, проводив Нориаки прям до комнаты Джотаро, и затем пообещала вернуться с чаем. Джотаро в это время уже сидела на подушке со скрещёнными ногами за своим низким столиком и куталась в плед. Она едва успела открыть папку с заданием, когда после обмена парочкой сплетен Нориаки оказалась на пороге её комнаты, держащая перед собой портфель. – Я могу войти? – Ты уже здесь. Какёин расценила это как приглашение. Она положила портфель рядом со столом и грациозно уселась, подмяв под себя ноги, как и полагается воспитанной японской девушке. – Я могу помочь тебе с новыми темами. Джотаро выгнула бровь. – Серьёзно? – Почему нет? Действительно. Почему нет? Может потому, что от твоих духов хочется задохнуться? Хочется утонуть в лиловых глазах, словно в море сирени? Хочется держать мягкие тонкие руки? Хочется зарыться пальцами в пушистые длинные волосы? И вовсе не хочется на самом деле заниматься тупыми заданиями? Естественно, нормального ответа не нашлось. Джотаро решительно теряла контроль над собой рядом с Нориаки, и это было заметно с их первой встречи, а в последние дни стало и вовсе очевидным. Им стоило бы поговорить о стандах, о тех парнях, о ебанутости Какёин, может даже о глупых чувствах, но никак о тупых уроках. – Почему ты здесь? Только честно, – недружелюбно спросила Джотаро. Нориаки беспомощно выгнула брови в немом «за что ты так со мной», неловко затеребила на коленях школьную юбку, поджала тонкие губы (Джотаро никак не могла забыть те сплетни про блеск для губ, но от мысли упрямо отмахивалась). – Ах, – вздохнула Какёин. – Ты очень жестока, Джоджо. Я ведь просто хотела помочь. Джотаро ударила ладонью по столу. – Брехня! Нориаки дёрнулась. – Ты, блять, с первого же дня вьёшь из меня верёвки, – процедила сквозь зубы Куджо. – Раздражаешь меня изо всех сил. Пытаешься привлечь моё внимание, как все эти девки, только делаешь это так настойчиво, будто тебе заняться больше нечем. Следишь за мной. Не делай вид, будто твоего «друга» не было в той драке у склада с придурками из другой школы. Я всё, блять, прекрасно видела. Глаза Нориаки в ужасе расширились, и Джотаро знала, что попала в точку. – Ты видела, – шёпотом повторила Нориаки, приложив руку ко рту. – Я не знала, что это твой станд, но теперь прекрасно о нём осведомлена. Ты какого хуя за мной следишь? Зачем лезешь в мои дела? К этому моменту Джотаро уже через стол нависала над Нориаки угрожающей тенью, смотря в её испуганное растерянное лицо. – Весело было делать вид, что не замечаешь моего Star Platinum? – Это не так, – затравленно пробормотала Какёин. Её ресницы трепетали, губы были поджаты. Куджо ненавидела себя за то, что делает, но ей очень нужно было знать ответы на свои вопросы, и она очень устала испытывать чувства рядом с Нориаки. – Я просто, – Нориаки осторожно взялась руками за край столика, будто пытаясь найти хоть какую-то опору, её пальцы слишком близко к пальцам Джотаро. – Это, наверное, очень глупо. Прости меня. Я хотела подружиться, но не знала, как лучше это сделать. Она, наконец, осмелилась взглянуть на гневное лицо Куджо, которая от такого ответа едва сама не потеряла опору под руками, и сейчас напоминала выброшенную на берег рыбу с огромными удивлёнными глазами и раскрытым ртом. – Чего, блять? – только и смогла выдать Джотаро после почти минутного молчания. Какёин постаралась улыбнуться, но уголки её губ дрожали. – Это правда. Я не очень хорошо лажу с людьми из-за моего «невидимого друга». Я увидела твоего в июне, когда ты подралась с хулиганами из моей прошлой школы. Я подумала, что, может, наконец нашла кого-то, кто сможет меня понять. У Джотаро аж в ушах зазвенело. Что за наивный бред? – Ты прекрасно общалась с нашими одноклассниками, – возразила Джотаро, медленно опускаясь на своё место. – Потому что здесь очень мало людей меня знает, и у меня была возможность себя представить без влияния слухов о том, что я сумасшедшая, – она пожала напряжёнными плечами. – Например, слухов о том, что ты сама с собой разговариваешь? – Ох. Значит, они досюда тоже добрались, – Нориаки снова погрустнела. – Ты разговариваешь со своим стандом? – Стандом? – Твоим «другом». Они называются стандами. От английского «stand» – «стоять», потому что они как бы «стоят» рядом со своими владельцами. – Я не знала, что у них есть название. Спасибо, – кажется, минутка ликбеза слегка воодушевила Нориаки, потому что теперь она выглядела чуть менее затравленной. – Возвращаясь к твоему вопросу... Да, я разговариваю с моим стандом. А ты нет? – Нет. Зачем с ним разговаривать, если он не отвечает? Какёин как-то печально улыбнулась. Она поправила свои волосы, заправив одну прядь за ухо, а вторую, более короткую, намотала на палец, придавая ей форму спирали. – Прости. Наверное, у тебя не было такой потребности в общении, как у меня. Ты выглядишь как самодостаточная личность. Мне не стоило навязываться. В этот момент раздались, наконец, шаги Холли. Она отодвинула дверь ногой, внесла поднос с пузатым чайничком, двумя чашками и тарелками с кусочками кремового торта. В обычной ситуации Джотаро бы была раздражена её появлением, но сейчас даже была благодарна, потому что в комнате царила давящая атмосфера, с которой она не знала, что делать, а Холли всегда прекрасно справлялась с тем, чтобы поднимать людям настроение. – Девочки, простите, что прерываю! – она легко приземлилась вместе с подносом на пол и начала раскладывать посуду. – Ох, Какёин-чан, как я рада, что ты зашла! К моей любимой дочери так редко заходят друзья. Надеюсь, тебе понравится торт! Я купила его сегодня утром в кондитерской около супермаркета. Очень люблю их пирожные! – Спасибо большое, Куджо-сан, вам не стоило, – как обычно, вежливо улыбнулась Нориаки, благодарно поклонившись. – Вы очень добры. – Ты такая милая! – хихикнула Холли. Затем она радостно чмокнула Джотаро в щёку, пока та не успела даже запротестовать, и поднялась на ноги. – Если будете заниматься, то сначала лучше перекусите, пока чай горячий. Если понадоблюсь, я буду в гостиной! С этими словами Холли ускакала, закрыв за собой дверь. Джотаро прикрыла лицо рукой и тяжело вздохнула. Иногда ей казалось, что её мать это клубок бесконечной энергии, настолько много сил у неё всегда было. Кажется, Какёин воспринимала энергичность Холли Куджо совсем по-другому: Джотаро снова заметила, как Нориаки улыбалась поведению её матери. – Что ты всё лыбишься? – Извини, но твоя мама такая... как бы сказать? Очень светлая. В её присутствии хочется улыбаться. – Семейная черта. – Удивительно, что ты совсем не такая. – Это было оскорбление? – Скорее констатация факта. – Мне нечему радоваться. Я не знаю, почему они все такие вечно весёлые. – Тебе не нравится твоя мама? Джотаро застопорилась. Она не хотела отвечать на этот дурацкий вопрос. У неё были смешанные чувства относительно матери, и она не собиралась их обсуждать. – Это не твоего ума дело. – Как скажешь. Джотаро удивлённо вскинула бровь, но Какёин на неё уже не смотрела, увлечённая возможностью полакомиться тортом. Какой хороший повод увильнуть от темы с «попытками в дружбу», похожими на самое настоящее преследование. Впрочем, Джотаро решила, что и сама не прочь отвлечься на десерт. Она разлила чай по чашкам и отпила из своей, обжигая язык, но не подавая виду. Затем она ложкой почерпнула край торта и отправила десерт в рот. Тот сахаром растаял во рту. – Будешь вишенку? – спросила внезапно Нориаки. Она указывала пальцем на одинокую ягоду, тонущую в белом креме. – Забирай, если хочешь, – проворчала Джотаро. – Спасибо! – обрадовалась Какёин и тут же стащила вишню с куска Джотаро. Она положила ягоду на язык почти демонстративно, и Куджо успела испугаться, что сейчас произойдёт что-то странное, но Нориаки быстро закрыла рот. Зато прожевала с таким довольным выражением лица, с каким кошки обычно облизываются после вкусного обеда. Какое-то странное чувство поселилось внизу живота Джотаро. Проигнорировав его, она отправила ещё пару ложек с десертом в рот, а затем отодвинула от себя тарелку. – А теперь позволь мне подытожить весь тот бред, что ты мне рассказала. Нориаки аж перестала жевать от внезапного возвращения к главному вопросу дня, так и застыв с чуть открытым ртом. – Значит, несколько месяцев назад ты увидела мой станд, который я использовала в драке. Затем перевелась в мою школу. И начала меня преследовать. Ты не придумала лучше способа ко мне подойти, кроме как постоянно меня раздражать. Ты также постоянно за мной следила и вмешалась в мою драку. А затем, когда я пыталась выяснить, кто ты вообще такая и что тебе надо, отправив Star Platinum на разведку, ты сделала вид, что его не видишь. А потом случилась та драка с придурками, которые пытались позвать тебя на свидание. – Я думаю, стоит уточнить, что я перевелась в твою школу действительно из-за переезда, а не потому что я собиралась тебя преследовать, – прокомментировала Нориаки, неловко улыбаясь. – Но в целом, пожалуй, так и было. – У тебя совершенно нет опыта в знакомстве людьми, да? – А у тебя есть, госпожа неприступность? – По крайней мере, я не делаю стрёмные вещи, чтобы понравиться девушке, которую я не знаю. Нориаки засмеялась. Искренне и звонко засмеялась, звуча словно колокольчики на ветру. Джотаро уставилась на неё, чувствуя, как её бросает в жар, как горят щёки и немеют ноги, а руки холодеют. Растерявшись, она натянула на глаза козырёк фуражки. – Ну и ну. – Ох, Джоджо, – Нориаки закрыла лицо руками, красная от смеха и, вероятно, смущения. – Прости. Всё так глупо вышло. Я очень, очень плоха в этом. – Хватит извиняться, раздражаешь. – Прости. Ой. Извини. Господи... Она снова засмеялась. Джотаро тяжело вздохнула и тоже повторила: – Ну и ну. Когда Какёин успокоилась, с на её лице всё ещё была улыбка, и она отпила чаю из чашки. Джотаро последовала её примеру. – Я рада, что мы смогли это всё... прояснить... Хотя бы как-то? – неуверенно сказала Нориаки. – Ты прощаешь меня? – За что? – За то что я по-идиотски себя веду. – Я подумаю над этим. – Что?! – Нориаки надула губы. – Я думала, мы смогли помириться! – Тебе придётся отдать должок за те разы, когда я не смогла из-за тебя покурить. Какёин поняла, что она шутит, и широко улыбнулась. – Я постараюсь, – она хихикнула. – Кстати, тебе ещё нужна помощь с учёбой? Всё-таки я пришла ради неё тоже. Джотаро ей ухмыльнулась. – Вряд ли мне понадобится твоя помощь, но выгонять не буду. – Я приму это за «да». Так Джотаро выяснила, что тишина, разделённая с кем-то, может быть комфортной. Хоть её всё ещё и нервировали некоторые элементы присутствия в её комнате Какёин, в целом она её не раздражала. Можно даже сказать, что ей нравилась её компания. Нориаки пересела на соседнее от Джотаро место. Куджо изучала то, что пропустила в школе, пока Какёин делала домашнюю работу. Иногда они обменивались репликами и обсуждали уроки, учителей и школу вообще, но большую часть времени всё же занимались своими делами. Вопреки самоуверенному заявлению Джотаро о том, что ей помощь не понадобится, пару раз всё же Нориаки пришлось ей объяснять отдельные моменты. Если обычно Джотаро бесило, что кто-то ей что-то втолковывает, то с Какёин такого не было. Джотаро даже начала подумывать о том, чтобы лишний раз притвориться глупой, чтобы получить от рыжей девушки объяснения. Стоит ли упоминать пляс бабочек в животе Джотаро, когда они случайно соприкасались локтями? К сожалению, всё рано или поздно заканчивается, и Какёин заявила, что ей пора домой. – Мы не дали имя твоему станду, – напомнила ей Джотаро, когда провожала до ворот. – Ну, полагаю, тогда мне придётся зайти завтра, – лукаво улыбнулась Нориаки. Куджо на это ухмыльнулась. – Полагаю, что придётся.