Вежливая улыбка, сладкие духи

На следующий день, как и было обещано, Нориаки Какёин пришла в дом Куджо. В этот раз она выглядела намного бодрее, словно нормально выспалась и как следует пообедала, а теперь ждала, что остаток дня пройдёт отлично. Видя привычную весёлость Нориаки, Джотаро сама хотела улыбаться, но скромно сохраняла спокойное выражение лица. – Вчера вечером я позвонила деду в Нью-Йорк, – сообщила Куджо. – Он сказал, что Абдул-сан уже давно уехал, но если верить в судьбу, то мы и сами можем вытянуть карту для твоего станда. Так что я нашла колоду. – Это очень предусмотрительно с твоей стороны, Джоджо. Куджо смущённо спрятала глаза за козырьком фуражки. – Пойдём. Девушки расположились на полу в комнате Джотаро. Хозяйка дома ловко вытащила из коробочки колоду таро Райдера-Уэйта, перемешала, развернула веером и протянула рубашкой вверх Нориаки. – Значит, тяну любую? – зачем-то уточнила Какёин. Джотаро кивнула. – «Верховный жрец», – прочитала Нориаки. – А у тебя, значит, «Звезда»? – Не смотри на меня, я ничего не знаю ни о значениях, ни о сочетаниях. Нориаки хихикнула. – Ладно. Может, «Hierophant Green»? – спросила она. Джотаро пожала плечами. – Решать тебе. Новонаречённый Hierophant Green материализовался в воздухе, с бесстрастной задумчивостью взглянул на рисунок облачённого в красные одежды жреца с золотой шапкой на голове и также безучастно уселся за спиной Нориаки, спокойно переливаясь изумрудом. – Ему нравится. – Как ты это поняла? – удивлённо вскинула бровь Джотаро. – Секрет, – Нориаки подмигнула. – Можно посмотреть на твоего Star Platinum? Ох, это плохая идея, очень плохая. Но Джотаро послушно призвала свой станд. Star Platinum выглядел слегка удивлённым отсутствию надобности с кем-то сражаться, с каким-то непонятным одобрением оглядел Hierophant Green, а затем уставился на Нориаки. – Красивый, – сказала Какёин, и Джотаро почувствовала, как загорелись её щёки, хотя комплимент сделали вовсе не ей. – Смотри, у него и правда будто звёзды в волосах. И действительно: волосы Star Platinum вились и переливались, словно колышущаяся на ветру трава, и в их черноте сверкали маленькие серебряные звёздочки. – Ора? – спросил станд, ловя на себе взгляды всех присутствующих в комнате. Куджо даже не знала, что он, имея в лексиконе только одно слово, мог задавать вопросы. Наивная милота огромного Star Platinum заставила Какёин заулыбаться. – Ты красивый, Star Platinum, – повторила Нориаки для станда, словно для ребёнка. Тот, будто бы смутившись, потупил взгляд и неловко кивнул. Чтобы не позориться, Джотаро его отозвала. – Теперь ты подкатывешь к моему станду? – раздражённо спросила она, но в ответ получила лёгкий смех, снова вызвавший пляс бабочек в животе. – Только говорю правду, – слукавила Какёин. Она погладила Hierophant Green по голове, и тот исчез. – Я так рада, что могу, наконец, с кем-то говорить про них. Стандов. Когда в детстве я пыталась кому-то рассказать про моего зелёного друга, мне велели прекратить дурачиться. Потом пытались отправить в психбольницу. Чуть шизофрению не диагностировали. Хоть она и улыбалась, рассказывая об этом, выглядела Нориаки совершенно не весело. – Я много-много раз рисовала его. Родители считали, что это мой выдуманный друг, какой у многих детей бывает. Но время шло, а я всё говорила про него, и в итоге они начали думать, что со мной что-то не так. Ну, возможно, так оно и есть, но теперь мне легче: я знаю про существование стандов, и что я не одна такая. «Звучит так, будто ей было очень одиноко», – подумала Куджо, но вслух ничего не сказала. – Большинство людей – придурки, не видящие дальше своего носа, – фыркнула Джотаро. – Тебе легко говорить. Тебе не нужно ничьё одобрение. Я так не могу. – Нет смысла искать чужое одобрение, если его заведомо быть не может. И она действительно так считала. Какой смысл влезать в рамки общества, вести себя согласно бесполезным правилам, зачастую ещё и устаревшим, пытаться кому-то угождать? Куджо Джотаро давно уяснила, что такая, как она, не нужна обществу, так что ей нет смысла в него лезть. Какёин же, кажется, наоборот считала необходимым вписаться. Может, у неё совершенно другие родители, более строгие и дотошные в вопросах воспитания, чем родители Джотаро. Нориаки, видимо, не собиралась отвечать, или просто не знала, что сказать, так что Джотаро решила не терпеть тяжёлую атмосферу комнаты, и открыла двери, ведущие во внутренний двор. Холодный октябрьский воздух тут же проник в комнату. Джотаро достала сигарету, но, заметив, как Какёин поёжилась, отвлеклась на то, чтобы накинуть на её плечи свой плед, в который зачастую сама куталась. После этого она выудила из кармана зажигалку и закурила. – Что бы ты сделала с теми парнями, если бы я не вмешалась? – Что? – Придурки, которые приставали к тебе. Наверняка у тебя был какой-то план. – Ну, на самом деле, – на лице Какёин заиграла ухмылка, которую она пыталась безуспешно спрятать за длинной чёлкой, – я надеялась тебя ими выманить. – Мхм, – кивнула Джотаро. – Но если бы за мной не присматривал Star Platinum, я бы, конечно, сама с ними справилась. Припугнула бы. Может, воспользовалась бы щупальцами Hierophant Green. Ты знала, что он может залезать внутрь человека? – Я не хочу знать ни то, как ты выяснила об этой его способности, ни то, как именно ты собралась бы пугать тех придурков. – Правильный ответ, – похвалила Какёин, на что Джотаро не знала, то ли в отвращении нахмуриться, то ли в смущении улыбнуться. – В любом случае, я рада, что ты вмешалась. Единственное, что меня беспокоило, это что у тебя могут быть из-за меня проблемы со школой и полицией. – Так я тебе и поверила. – Нет, правда. Я бы очень расстроилась, если бы тебя отчислили или отдали под суд. В конце концов, те парни отделались нелегко. – Бывали избиения и похуже. Она точно не хвасталась и точно не пыталась произвести впечатление. – За что получили? – За отсутствие мозгов, – фыркнула Джотаро. – Идиоты. Какёин хихикнула. Заставлять её смеяться становилось для Куджо каким-то крайне лёгким наркотиком. – Ладно, – сказала Нориаки после того, как успокоилась, – давай за уроки. А то просидим так весь день. Куджо докурила сигарету и послушано вернулась к столу.

***

Через неделю, когда от начала наказания прошла примерно половина срока, Какёин вдруг заявила: – Давай погуляем на выходных. Куджо удивилась, но, стараясь скрывать то, как сильно стучало её сердце от одной только мысли выйти куда-то с Какёин погулять, согласно кивнула. Казалось, её ответ осчастливил Нориаки. По этой причине в ночь с пятницы на субботу Куджо обнаружила, что от волнения совершенно не могла уснуть. Если честно, это было не в её духе. Она не из тех, кто волнуется из-за взаимоотношений с людьми, и она тяжело привязывается к людям, если это не её родственники. Но Нориаки, буквально с первой же встречи зацепившая её, была каким-то совершенно новым случаем, можно даже сказать, аномалией. Она влилась в жизнь Джотаро и начала захватывать все её мысли, заставляя обычно спокойную Куджо постоянно волноваться. Джотаро не могла понять, что с ней происходит. Ей одновременно было и приятно от тёплых чувств, от какой-то духовной близости с – прости, господи – подругой, и жутко ненавистно от всей какофонии мыслей. Это утомляло. Постоянные эмоциональные качели совершенно выбивали её из колеи. И это – независимо от её менструального цикла! Какой ужас. Неужели иметь друзей так тяжело? Каждый день они виделись, и каждый день Джотаро чувствовала себя опустошённой, когда Нориаки уходила. Они проводили много времени вместе, но Джотаро нужно было больше. И она всё время хотела чувствовать чужое присутствие, хотела укутаться в сладость духов, хотела утонуть в чужом голосе. Словно одержимая. Часть Джотаро понимала, что, скорее всего, дружба должна не так работать. Но другая часть совершенно была сбита с толку и не могла ни о чём думать. Какёин приходила к ней по будням около пяти часов вечера, а уходила к семи или восьми, и, в зависимости от этого, могла остаться на ужин. К радости Джотаро, Нориаки нравилась еда Холли, которая постоянно готовила блюда как японской кухни, так и европейской. Холли с огромным желанием подкармливала подругу своей дочери, даже часто давала еду с собой. Нориаки начинала жаловаться, что от такого количества вкусной еды она быстро растолстеет, и Джотаро ненавидела, когда Какёин так говорила, потому что по её мнению Нориаки очень даже стоило набрать вес: настолько худой она была. Какёин была очень любопытной и постоянно спрашивала Джотаро о различных вещах. Куджо казалось, что за неделю она выложила столько информации, сколько за всю жизнь никому не выкладывала. Она рассказывала и про свою семью, и про своё детство, и про свои увлечения; она жаловалась на свой рост, на одежду, которую можно только сшить на заказ, на придурочных людей, которые ей постоянно попадались; она делилась дурацкими фактами о машиностроении, морской биологии, музыке. Любую глупость Нориаки слушала очень внимательно, тепло улыбаясь, заставляя сердце Джотаро таять. В свою очередь, Какёин рассказывала об увлечении рисованием, о своих плохих отношениях с людьми, о постоянных переездах её семьи, о каникулах в Египте. Её периодически заносило на тему видеоигр, которыми Джотаро не увлекалась, но благодаря штудированию различных журналов на тему компьютеров и различных цифровых технологий Нориаки удавалось крайне увлекательно рассказывать всякие факты, которых Джотаро не знала. Куджо обнаружила, что действительно слушает то, что ей говорят, хотя обычно она пропускает вещи мимо ушей. Какая-то магия творилась с Джотаро, когда она находилась с Нориаки, и она не могла ни объяснить это, ни понять. Проведя полночи в раздумьях, Джотаро утром в субботу проснулась разбитой и злой. Но ей нужно было собираться на встречу с Нориаки, потому что они уже договорились. И Холли, крайне воодушевлённая из-за прогулки дочери с подругой, никак не помогала с тем напряжением, которое Джотаро чувствовала. – Куда вы с Какёин-чан пойдёте? Что ты наденешь? Когда вернёшься? Глупые вопросы лились без конца. В итоге, не доев, Джотаро велела матери заткнуться, затем стремительно собралась и вышла на полчаса раньше запланированного времени. Благо, день оказался солнечным. Джотаро села на автобус и доехала до торгового центра, по которому они запланировали погулять. На ней были неизменная чёрная фуражка, длинное чёрное пальто, чёрная водолазка и чёрные брюки с двумя яркими поясами. Если бы не цветные пояса, можно было бы смело заявить, что она собралась на чьи-то похороны. Взглянув на наручные часы, она поняла, что ей оставалось ждать около получаса, так что она просто закурила сигарету и постаралась успокоить свою дрожь. – Молодой человек, не курите около остановки, – вдруг раздался старческий голос откуда-то снизу. Джотаро опустила голову и взглянула на пожилую женщину с тростью, которая выглядела крайне недовольной и разве что за руки её не хватала. – Я женщина, – ответила Джотаро бесстрастно и сделала ещё одну затяжку. Казалось, бабушка ей совершенно не поверила и даже оскорбилась тем, что её «нагло обманывают» при её почтенном возрасте. Что уж говорить о том, что её просьбу совершенно проигнорировали. – Я что, по-вашему, слепая совсем? – возмутилась она. – Проявите уважение. Взрослый человек вам говорит не курить. Джотаро тяжело вздохнула. Если честно, у неё не было уважения к пожилым людям (особенно к своему американскому деду). Единственной бабушкой, которую она могла слушаться, и то с натяжкой, была бабуля Сьюзи. – Послушайте, бабушка, – начала было Куджо, но тут её прервали. – Простите, это моя вина, я опоздала, поэтому ей пришлось ждать, и она закурила. Это была Какёин. – Хм! – фыркнула пожилая женщина, но из-за вежливости Нориаки решила отступить. Нориаки мягко отобрала сигарету из руки Куджо, затушила о край урны и выбросила окурок. – В следующий раз пусть курит не на остановке, – женщина вздёрнула подбородок и демонстративно отвернулась. – Конечно, извините нас. Джотаро почувствовала на своих пальцах пальцы Нориаки, которая осторожно взяла её за руку и потянула прочь от автобусной остановки. Всего пара секунд соприкосновения, а Джотаро словно в кипяток окунули. Конечно, вскоре момент прошёл, и Нориаки её отпустила. – Ты рано пришла. Долго ждала? – М, нет, недолго, – ответила Куджо задумчиво, сжимая руки в кулаки, стараясь сохранить призрачное ощущение чужой ладони в своей. Джотаро перевела взгляд на Нориаки. Та была одета в длинное пальто светло-зелёного цвета, в рубашку с розовым вязаным жилетом и зелёные брюки. Этот образ ей очень шёл. Джотаро ощутила тошноту от волнения, когда поняла, что ещё ни разу не видела Какёин вне школьной формы. – Ты хочешь куда-нибудь сходить? – спросила Нориаки. – Пойдём туда, куда ты захочешь. – О, даже так, – улыбнулась девушка. – Тогда... как ты смотришь на то, чтобы погулять по магазинам с одеждой? – Я никогда не гуляю по магазинам с одеждой. Весь мой гардероб сшит на заказ, – напомнила Куджо. – Но ты ведь не против помочь мне с подбором нового свитера? Джотаро пожала плечами. Не могла же она сказать, что эта идея её чертовски взволновала. Во-первых, она никогда ни с кем (кроме матери, конечно) не ходила по магазинам. Во-вторых, если она сможет помочь Нориаки выбрать свитер, а та начнёт его носить, это будет постоянно ей напоминать о том, кто помог с его выбором. Таким образом, первой их остановкой стал магазин одежды. Как и ожидалось, Нориаки полностью проигнорировала женский отдел. Не только её рост, но и фигура с широкими плечами и узкими бёдрами вынуждали покупать мужскую одежду. Хотя она всегда старалась брать что-то помилее и поярче. Пока Норики гуляла по отделу, кое-какие мысли заняли голову Джотаро. Как правило, Джотаро выходила на улицу в школьной форме. По её длинной юбке было легко догадаться, что она девушка. После возвращения из США Куджо не носила вне дома что-либо кроме формы, и у людей не было проблем с тем, чтобы идентифицировать её пол. Но сейчас она была одета слишком андрогинно и со стороны, вероятно, была похожа на чертовски высокого парня. Немудрено, что та бабушка перепутала. «Мы, наверное, выглядим как пара», – подумала Джотаро, а потом жутко смутилась из-за этой мысли. Она тряхнула головой. Благо, в этот момент Какёин была занята перебором свитеров и не видела растерянности на лице Джотаро. В конце концов она выбрала два варианта: зелёный и бежевый. Ей очень нравился зелёный цвет. Она даже умела сочетать его с другими цветами. – Подержи, пожалуйста, – попросила Нориаки, протягивая пальто Джотаро. Та забрала его, кивнув. Какёин зашла в примерочную, улыбнулась Куджо и задёрнула шторку. Она не учла, что для Джотаро все эти перегородки как заборчик по колено, и она прекрасно с высоты своего роста могла видеть, как Нориаки переодевается. Будь Джотаро типичным озабоченным мужиком, она непременно бы воспользовалась такой возможностью. Конечно, мужиком она не была, да и совести ей хватало, чтобы этого не делать, поэтому она скромно отошла в сторону для ожидания. Вскоре шторка отодвинулась, и Какёин, собравшая свои длинные рыжие волосы в хвост, появилась перед ней в свитере номер один. Она кокетливо повернулась сначала одним боком, а затем другим. Джотаро взволнованно напомнила себе, что они не пара и у них не свидание. Потому что напоминали они действительно парочку, прогуливающуюся по магазинам. – Как тебе? Я не то чтобы собралась его носить вне дома, потому что редко выхожу куда-то кроме школы, но всё равно хочу знать твоё мнение. – Если тебе нужен был свитер для дома, я могла бы просто отдать тебе один из своих старых, – сказала Джотаро. Только после того, как лицо Нориаки вспыхнуло красной вишней, до Куджо дошло, какой ужас она сказала. – В смысле. Если тебе нравится этот свитер. Ты можешь его купить, – неловко пробормотала Джотаро, прячась за козырьком фуражки. – Он тебе идёт. – Я посмотрю второй тоже, – скованно ответила Какёин и поспешила укрыться за шторкой. Молодец, Джотаро, очень ловко ты испортила дружескую атмосферу. – Ну и ну, – пробурчала она себе под нос. На этот раз Какёин провела в примерочной намного больше времени. Куджо знала, что это её вина, потому что она сморозила глупость. Кому нужен её старый свитер? Зачем? Если бы Какёин не могла позволить себе одежду, она бы не пошла в магазин. Когда Джотаро уже начала рассматривать вариант свалить домой, потому что, очевидно, Нориаки не очень хотела с ней разговаривать, Какёин вылезла из примерочной в другом, бежевом свитере. На этот раз она не стала кокетливо вертеться, демонстрируя, как на ней сидит одежда, а скромно опустила руки вдоль туловища. – Пожалуй, я возьму зелёный, – сказала она, не дожидаясь чужого вердикта, и Джотаро кивнула. Джотаро хотелось себе врезать. Пока они неловко топтались около кассы, она могла слышать, как девушки в очереди шёпотом обсуждали их. «Какая милая пара, такие высокие». «Спортсмены, наверное, с таким-то ростом». «Ходят вместе одежду подбирать, мило!». Куджо могла видеть, что Какёин тоже слышала чужие разговоры и хмурила лицо. Наверное, ей было неприятно. Джотаро полагала, что Нориаки, как и большинство девушек их возраста, мечтала о симпатичном парне, будущем успешном замужестве и куче детишек (упаси боже). Некоторые девушки, конечно, говорили об учёбе, об университете, но это крайне редкое явление. Зачем получать образование, если можно выйти замуж? Нориаки была очень красивой и воспитанной девушкой, так что Джотаро полагала, что она из большинства, даже несмотря на то, что она хотела дружить с Куджо, а её рост заставлял парней в школе завидовать. На самом деле, она частенько задумывалась над вопросом: зачем Какёин с ней общаться? У неё было много вариантов ответа, но ни один не ощущался как верный. Может, ей хотелось почувствовать себя нормальной, низкой женственной девушкой на фоне нелепой несуразной мужиковатой Джотаро; может, ей хотелось какой-то защиты, которую Куджо вполне могла обеспечить при некоторых условиях; может, она находила забавным сам факт существования кого-то типа Джотаро. Вдруг все эти дурацкие разговоры про парочку заставляли Какёин чувствовать себя некомфортно? А Джотаро своими неуместными словами делала хуже? В любом случае, тяжёлые думы Куджо ни к чему не приводили. Так что она старалась вернуться к реальности. Нориаки уже расплачивалась за покупку, когда Джотаро пришла в себя. Куджо положила руку на только-только раскрывшийся розовый кошелёк Нориаки и потянулась во внутренний карман своего чёрного пальто. – Я заплачу, – сказала Джотаро. – Что? Нет, Джоджо, не стоит, что ты... – Я заплачу, – повторила Куджо твёрже, прерывая чужой лепет. – Это извинение. Какёин то ли поняла её намерения, то ли смирилась с её упрямством, но позволила за себя заплатить. За их спинами сплетницы восхищённо охнули и принялись бурно нашёптывать о «джентльменстве» Джотаро и о её милом личном прозвище (хоть прозвище «Джоджо» и было личным, многие люди любили его использовать в качестве издёвки или с намерением навязаться). Конечно же, чужие слова были Куджо по боку, но мысленно она себе отметила, что оплата чека – весьма яркий знак внимания по мнению общества. Она не то чтобы собралась завоёвывать внимание Какёин... Ладно, может быть, она хотела чуть-чуть обратить на себя внимание... Немного. Но это ведь не плохо, верно? Кому бы не хотелось принести радость близкому человеку? Заплатив за свитер, Куджо приняла от кассирши пакет и вручила его Нориаки. – Спасибо, – тихо поблагодарила девушка. Приятное тепло разлилось по груди Джотаро. Ей хотелось улыбнуться, но она себя пересиливала, и в ответ лишь выдала малозначительное «м», которым, как ей казалось, она вполне лаконично продемонстрировала, что благодарность была услышана. – Ты хочешь сходить куда-нибудь ещё? – спросила Джотаро, когда они вышли из магазина, звякнув дверным колокольчиком. – Тебе не стоило платить за меня, – вместо ответа сказала Какёин, и её слова прозвучали почти как осуждение. Куджо опустила голову и столкнулась взглядом с весьма недовольным взглядом подруги. – Почему? – она не скрывала искреннего непонимания. – Потому что. Не надо было. Конечно, это никак не прояснило её недовольство, оставив Куджо в сильном недоумении. Сначала ей сказали спасибо, а теперь говорят, что ей не стоило ничего делать? Какие-то смешанные сигналы. Но, кажется, Нориаки считала, что весьма доходчиво объяснила свою мысль, а Куджо не стала расспрашивать подробнее. Она была сбита с толку и туго соображала, так что, как обычно, просто пустила ситуацию на самотёк, отгородившись от мира кудрявыми чёрными волосами и козырьком фуражки. – Мне нужно в художественный, – сказала, наконец, Какёин, не смотря на Джотаро. Она мягко взяла Джотаро за локоть, поведя за собой в нужное направление, но не смотрела на неё, и Куджо воспринимала это как плохой знак, будто на неё злились или обижались. В художественном, конечно, атмосфера была совсем не такой, как в магазине одежды. Здесь и пахло по-другому, и музыка играла другая, и люди как будто совсем иные. Однако Какёин вполне ловко вписалась в новую обстановку, явно чувствуя себя как рыба в воде. Казалось, она даже ободрилась после всех казусов в предыдущем магазине. Куджо про искусство понимала мало, ровно как и про материалы для творчества. Сейчас она чувствовала себя как слон в посудной лавке. Её окружало огромное количество странных предметов разных цветов и размеров, разложенных по полкам стеллажей, отделённых друг от друга узкими проходами, в которые габариты Куджо явно не вписывались, а ещё вечно всякая мелочь постоянно норовила зацепиться за пальто и радостно шлёпнуться на пол. И ничто их этого, казалось, никак не смущало Нориаки. Впрочем, искала Какёин в магазине вовсе не инструменты для рисования, а альбом на пружине. По не понятным Джотаро причинам, Нориаки очень долго и скрупулёзно рассматривала каждый альбом, щупала бумагу и вчитывалась в мелкий текст на обложке. Для Куджо это всё казалось абсолютно бессмысленным, альбомы для рисования она трогала последний раз в начальной школе, и тогда они все были только формата А4 и держались на скрепке. Бумага и бумага, какой в ней может быть ещё смысл? – За альбом ты тоже заплатишь? – пошутила Какёин, с ухмылкой повернувшись к Куджо. – Заплачу, если хочешь, – ответила Джотаро прямо, изрядно позабавив Нориаки. – Знаешь, ты можешь меня осуждать за неумение социализироваться, но сама ты ушла явно не дальше меня, Джоджо, – по-доброму вздохнула Нориаки и затем пояснила. – Это была шутка. Тебе не нужно за меня платить. Джотаро повела плечом, ничего не ответив. На самом деле, она ценила деньги, даже несмотря на то, что её семья имела огромный достаток. Её отец-музыкант был очень известен и популярен, её мать происходила из богатого рода британских аристократов. Она жила в огромном поместье, носила дорогую одежду, пошитую на заказ, ела качественную разнообразную пищу, в том числе мясо. И несмотря на всё это, она знала, что ей чертовски повезло быть богатой, и она не видела проблемы в том, чтобы делиться своим достатком с людьми, которые ей нравятся, тем более что таких можно пересчитать по пальцам одной руки. Но, кажется, для Какёин оплата её покупок было проблемой. Она не была бедной, но и шибко богатой её назвать нельзя было. Возможно, сей жест был для неё не столько дискомфортным, сколько просто неуместным. Рассматривала ли Нориаки их как парочку? Было ли ей с этого некомфортно? Чувствовала ли она отвращение? – Ты всё ещё не понимаешь, да? – вздохнула Какёин, повернувшись к Джотаро и внимательно на неё посмотрев. Джотаро не знала, куда ей деться от этих лавандовых глаз. – Я объясню. Я хочу быть твоей подругой, и ты это знаешь. Но я не хочу тобой пользоваться, не хочу прятаться за твоей репутацией или тратить твои деньги, понимаешь? Не хочу брать от тебя то, что не могу отдать взамен. ...Ладно, может, Куджо слегка накрутила ситуацию себе в голове. Половина её семьи была из США, так что вполне естественно, что она могла думать о вещах, про которые обычные японцы не думают. Там сейчас движение за права секс-меньшинств набирает обороты, и, конечно, Джотаро легко допускала мысли про однополые отношения. Но в Японии про это даже просто задуматься – дикость. Может, Нориаки вообще не волнуют разговоры о том, что они с Куджо выглядят, как парочка, и она воспринимает это как забаву. Дело вообще в другом! Дело в условностях дружбы. А дружба для Джотаро сложна, как пазл на тысячи элементов. Она рассуждала так: она будет честной, она будет заботливой в меру своих скудных возможностей, она будет выделять ресурсы на подругу, но только если сама этого захочет. Однако, кажется, баланс в дружеских отношениях для Какёин был намного важнее, чем возможность что-то дать или взять. – Тебе не стоит об этом беспокоиться, Какёин, – наконец, подала голос Джотаро. – Я делаю, что хочу. Я не буду за это что-то требовать взамен, если ты сама не захочешь мне это дать. С этими словами Джотаро отняла у Нориаки альбом, вручила кассиру, расплатилась, и вручила подруге альбом обратно. Иногда действия говорят громче слов. Какёин выглядела ошалело. – Тебе это приносит удовольствие? – с глупым выражением лица спросила Нориаки, всё ещё неловко держа альбом в руках перед собой. – Что именно? – уточнила Джотаро, разворачиваясь, чтобы выйти из художественного магазина. Ей казалось, с делами здесь они покончили. – Издеваться надо мной, – совсем слабо пояснила Какёин. Джотаро фыркнула, выходя на улицу и придерживая для подруги дверь. – По-моему, это ты надо мной издеваешься, – возразила она. – В смысле? – совсем уж растерялась Нориаки. – В прямом. Сначала раздражаешь меня, потом ведёшь себя мило, потом снова раздражаешь, потом снова ведёшь себя мило. Помогаешь мне, хотя тебя не просили, разговариваешь со мной про всякую херню, потом злишься, когда я пытаюсь быть... эм, милой?.. в ответ. Где-то что-то не сходится, тебе так не кажется? Какёин внимательно её выслушала, затем молча убрала альбом в пакет со свитером, собралась духом и выпрямилась, уставившись в лазурные глаза Джотаро. – Может, тебе не стоит пытаться быть «милой», Джоджо? – усмехнулась она, – Ломаешь людям картину мира. Джотаро едва глаза не закатила. Ей только что решили прямо в лицо ткнуть её репутацией. – Мне казалось, мы общаемся достаточно долго, чтобы ты поняла, что мне нет нужды быть добрячкой с людьми, которые мне не нравятся. Тебе крупно повезло, что я не сломала тебе нос ни при первой встрече, ни позже, а теперь жалуешься на мою благосклонность? – В этом-то и дело. Никто не поверит, если скажешь, что Куджо Джоан может вести себя, как нормальный человек. – Не хочу это слышать от тебя. Какёин, наконец, разразилась смехом. Словно перезвон колокольчиков, он мелодией разлился по ушам Джотаро, заставив что-то в её груди сжаться с такой силой, что не было возможности дышать. Несмотря на смех подруги и её собственную рвущуюся наружу улыбку, Джотаро где-то внутри ощущала тугой комок тревоги, будто что-то всё ещё было не так. Она не могла понять, что именно. – Извини, – наконец, сказала Нориаки, просмеявшись. – Я забыла про твою своевольность. Ты всегда делаешь то, что хочешь. Мне не стоило стесняться твоей заботы. Когда Нориаки сказала про заботу вслух, Джотаро смутилась, спрятав глаза за козырьком фуражки. Она не хотела акцентировать внимание на том, что о ком-то заботится, но Какёин либо очень хотела над ней поиздеваться, либо просто говорила то, что думала. В любом случае, теперь их недопонимания были решены. – Ну и ну, – пробурчала Куджо, а затем спросила: – хочешь сходить куда-нибудь ещё? – Как насчёт пирожных?

***

После милых посиделок за кофе и пирожными, Какёин решила потащить Куджо в магазин косметики. Ей показалось это ужасно уморительным. Джотаро и косметика – вещи несовместимые. Холли, конечно, была любительницей косметики, но красилась весьма скромно и больше для себя. Её походы в магазин косметики были редкими и, как правило, по необходимости. Джотаро была вынуждена составлять ей компанию несколько раз, но после того как пара попыток заставить Джотаро притронуться к помадам и туши закончилась полным провалом, Холли быстро поняла, что ей не удастся приучить дочь к косметике. Это было ещё несколько лет назад. Но вот Джотаро снова стоит посреди разнообразия пудр, помад, теней, подводок, туши и бог знает чего ещё, снова как абсолютно неуместное изваяние посреди зала, и неловко наблюдает за тем, как Нориаки увлечённо перемещается между стеллажей и то и дело что-то радостно бормочет. Куджо ни черта не понимала восторга подруги, но смиренно терпела пребывание в мире косметики. Её успокаивало только одно: несчастный вид какого-то парниши, чья девушка так же увлечённо, как и Нориаки, порхала между полками и выбирала непонятные непросвещённым людям штуки. – Джоджо, давай и тебе что-нибудь выберем. Подберём образ. Не хочешь? – спросила Какёин, поднося к лицу Джотаро пробник какой-то бледно-красной помады. Джотаро лишь скривила губы. – Ладно, я поняла, тебя не трогаю, – хихикнула Нориаки и вернулась к своим делам. На её руках уже было бесчисленное количество разноцветных мазков тональников, и туши, и помады. Для Куджо все эти вещи ценности не представляли. Она мысленно обращалась к старым воспоминаниям, когда её мать пыталась её накрасить (боже, не только мать, но и бабушка, и даже дед!), и вспоминала разве что мерзкие липкие ощущения на своей коже, словно по лицу грязь размазали. Смысла в макияже Куджо не видела совершенно. Но очень старалась не ворчать – из чистого уважения интересов Какёин. К её неудовольствию, Нориаки не собиралась выбирать косметику так же быстро, как свитер или альбом. Казалось, уже вечность прошла с тех пор, как они сюда пришли. Стоило об этом подумать, как к Джотаро пристроился парень, девушка которого, подобно Нориаки, не собиралась торопиться с покупкой. Только Куджо почувствовала укол раздражения, как парень решил с концами испортить её рекорд терпеливого ожидания. – Эти девчонки, да? Накрасятся в пять слоёв, потом гадай, то ли уродина под этой мазнёй, то ли симпатичная. Ещё и выбирают по три часа одну помаду. Хоть и говорил он это с юмором, Джотаро ой как сильно захотелось ему врезать. – Твоя девушка? – спросила Джотаро, кивнув на спутницу парня. – Ага! Месяц встречаемся, – с готовностью ответил тот. – Странно, что до сих пор тебя не бросила, – сказала Куджо. Лицо парня сначала вытянулось в шоке, затем побледнело, затем покраснело и исказилось гримасой ярости. Всё за доли секунд, но так смешно и чётко, что Джотаро едва смогла сохранить спокойное выражение собственного лица. – Чего?! – возмутился парень. Посетительницы и работницы магазина дружно обернулись на его возглас. Куджо не удалось сдержать ухмылку. Её кулаки уже чесались. Однако случилось кое-что внезапное (или, скорее, ожидаемое): Нориаки быстро очутилась рядом с Джотаро и схватила её за руку, пытаясь раскрыть её ладонь и сжать пальцы своими. Она проделывала это не первый раз, так что Джотаро полагала, что таким жестом Нориаки пыталась её успокоить. – Маленький хуй у тебя, говорю, – сказала Джотаро. – Джоджо, что ты опять сцену устраиваешь? – почти проскулила Какёин, дёргая её за руку. – Он меня взбесил. На самом деле это была лишь часть правды. Ей было скучно. – Я? Тебя?! Да я ничего не сказал! – Цитирую: «Встречаюсь с этой сукой месяц, до сих пор не понял, уродина она или нет. Наверное, уродина, раз так долго косметику выбирает. Иначе бы тут не торчали второй час». Конечно, ничего она не цитировала, но смысл слов парня был именно такой. Он сам знал, что смысл такой. Но признавать это – себе дороже. – Чего, блять?! – в сердцах воскликнул он и в панике обернулся на свою спутницу, которая стояла уже вся красная от смущения, шока и ярости одновременно, чуть ли не со слезами на ресницах. Бедняга бросился было к девушке, но она его оттолкнула, уронив всё, что успела набрать, и поспешно выбежала из магазина, громко стуча каблуками. Парень выглядел, как брошенная псина. – Ты!.. – воскликнул он, ткнув пальцем в сторону Джотаро. Но смелости противостоять её огромной фигуре, конечно, у него не хватило. Так что он спешно сбежал вслед за девушкой, зовя её по имени. Когда двое участников сцены ушли, взгляды всех присутствующих приклеились к Джотаро и Нориаки. Последняя испуганно сжала руку Куджо, втянула голову в плечи и будто бы даже уменьшилась в размерах. Она попыталась как-то спрятаться за Джотаро, но, конечно, безуспешно. – Чего уставились? Что-то интересное? – хмуро пробасила Джотаро, зыркнув на других людей. Многих её давящая аура заставила отвернуться. Консультантки выглядели так, будто пытались решить дилемму: вернуться к своим делам или что-то сделать с «буйной» посетительницей. Однако дилемма решилась, когда к Куджо решился подойти охранник, вся серьёзность которого тонула в комичности его маленькой на фоне Джотаро фигурки. – Уважаемый, попрошу вас покинуть магазин. – На каком основании? С ответом охранник нашёлся не сразу. – Мешаете другим покупателям. – Кому? Охранник растерянно открыл и закрыл рот. – Мы закончим с покупками, расплатимся и уйдём. В чём проблема? – не унималась Джотаро, продолжая напускать грозности. Она почти жалела о том, что разрушила чужие отношения и поставила какого-то гандона на место, но только потому, что снова заставила Нориаки чувствовать себя некомфортно. – Полагаю, нет проблемы, прошу прощения. С лёгким поклоном мужчина отошёл на своё рабочее место и входа в магазин, но продолжал оттуда коситься на Джотаро. – Ну и зачем ты это сделала? – тихо спросила Нориаки откуда-то из-за спины Джотаро, всё так же продолжая держать её за руку. Это соприкосновение уже огнём ощущалось на коже. – Я уже сказала. Он меня взбесил. – затем добавила: – И мне было скучно. Послышался чужой тяжёлый вздох. – Я бы предпочла, чтобы ты так больше не делала. Мне не нравится привлекать внимание. – Хорошо, буду иметь это в виду. – Заплатишь за меня? В качестве извинения? Кажется, ей уже начинали вертеть, как заблагорассудится, стоило только дать на это разрешение. Вот же хитрая лиса. – Заплачу. – Ура! – хихикнула Нориаки и поспешила свернуть свою операцию по выбору косметики, лишь бы побыстрее вырваться из неловкой атмосферы магазина. Конечно, Куджо выполнила своё обещание, уже четвёртый раз за день оплачивая хотелки подруги (за пирожные с кофе она тоже платила). Сумма вышла отнюдь не маленькая, особенно учитывая скромного размера пакетик, в который всё укладывалось, но удивление лишь тенью проскользнуло на лице Джотаро: большего она себе выражать не позволяла. Впрочем, никакие лишние нули в чеке не перебивали то счастье, которое Куджо испытывала, видя улыбку подруги. Особенно когда она цеплялась за её руку своей рукой. Проведя полдня в компании Какёин, несмотря на все неприятности, с которыми пришлось столкнуться, Джотаро считала, что это была очень хорошая суббота. Говоря честно, она успела устать и очень хотела домой, чтоб завалиться спать, но в то же время ей очень не хотелось расставаться с Нориаки. По этой причине Джотаро предложила проводить Какёин до дома. Она никогда никого не провожала до дома. Это был на удивление приятный опыт. Джотаро обнаружила себя на пороге квартиры пятиэтажного здания, которое, к её изумлению, находилось совсем недалеко от дома Куджо. Хорошо, что Нориаки не приходится далеко ходить, чтоб заниматься с ней учёбой – подумала Джотаро. Нориаки оставила в прихожей сумки с покупками и повернулась к Джотаро. – Спасибо за сегодня. Мне было очень весело, – Какёин сладко улыбнулась. – Даже несмотря на то, что ты снова устраивала сцены. Джотаро хмыкнула. – Это я-то? – она натянула на глаза козырёк фуражки. – Ну и ну. Она не знала, как сказать спасибо в ответ. Они обменялись неловким рукопожатием вместо подружеских объятий, и Какёин закрыла дверь. Джотаро пошла домой с роем мыслей в голове, прокручивая каждое воспоминание на повторе и стараясь как следует запомнить чужую тонкую руку в её ладони. Ей стоило как следует обдумать то, во что она вляпалась, заведя дружбу с Какёин Нориаки.