Вежливая улыбка, сладкие духи

В этот раз ожидание было другим. Обычно Джотаро испытывала лёгкое волнение, периодически посматривала на часы, отвлекаясь от своих дел. В последние дни она собирала большую модель линкора «Ямато», её пальцы постоянно были в клее и пыли от деталей, которые то и дело приходилось подтачивать, и весь процесс завладевал её вниманием настолько, что она практически не поднималась со своего места часами. Но сегодня «Ямато» её не волновал. Почти собранный корпус линкора одиноко занимал полку на стеллаже для всех моделей, которые Джотаро когда-либо собирала. В этот день Джотаро не могла заставить себя им заниматься. Корабль заслуживал полной концентрации, но мысли Куджо были посвящены не ему. Когда же придёт Нориаки? Учебный день уже давно кончился. Чем скорее она придёт, тем скорее Джотаро признается в своих чувствах. Она уже устала нервничать по этому поводу. Ей хотелось закрыть этот чёртов вопрос. Какёин должна была прийти ещё пятнадцать минут назад! Джотаро сидела на входе в комнату, укутавшись в плед, нервно курила и осматривала готовящийся к зиме сад. Ветер то и дело шуршал ветками и остатками листвы. Содзу равномерно постукивал, пока вода журчала в небольшом водоёме. Солнце ещё приветливо грело лицо. Господи, как же ожидание тяжело. Затушив сигарету, Джотаро решила, что нельзя больше сидеть. Она тяжело встала, прихватив пепельницу с лежащим в ней бычком, и вернулась к своему столу. Она скинула с себя плед, аккуратно его сложила; затем подошла к зеркалу, поправила свои растрёпанные ветром волосы, разгладила мятую футболку и вытащила из шкафа школьный пиджак. Ей казалось, что в нём она будет выглядеть солиднее, когда решится на признание. Цепочка на воротнике пиджака характерно зазвенела, пока Джотаро пыталась натянуть его на свои широкие плечи. Она нахлобучила на голову свою неизменную фуражку. Куджо оглядела комнату. Кроме пепельницы на столе, всё здесь было уложено аккуратно и по своим местам. Джотаро любила порядок. Не уверенная в том, чем занять минуты ожидания (которые уже ощущались пыткой), Джотаро задумчиво покинула комнату, и по нагретым солнцем доскам неторопливо прошлась до кухни, где встретилась с мамой. – Ждёшь Какёин-чан? – спросила Холли, обернувшись на дочь, которая в неуверенности застыла огромной тенью в дверном проёме. Джотаро кивнула, лишь мазнув по Холли взглядом. – Она опаздывает. Мать тепло улыбнулась. Джотаро знала, как Холли относится к её дружбе с Какёин. Должно быть, ей крайне отрадно видеть, как её необщительная дочь наконец с кем-то разговаривает, не прибегая к кулакам и ругани. Она не ненавидела Джотаро за её поведение, не ругала за несоответствие социальным нормам: она лишь с грустью относилась к тому, как тяжело Джотаро приходится осваиваться в обществе. И дружба Джотаро с Нориаки давала ей надежду. За приветливостью и жизнелюбием Холли пряталась какая-то особая женская мудрость. Поведение миссис Куджо легко принять за проявление наивности и глупости, но на самом деле она просто предпочитает быть такой: по-детски радостной, лёгкой, покладистой. Джотаро не понимала этого, не принимала, но она любила свою мать, а Холли любила её, и во многом благодаря умению Холли сглаживать углы их отношения были наполнены доверием и любовью. Хоть со стороны Джотаро сложно было их заметить. – Не волнуйся, Джоджо, наверняка она просто задержалась в клубе или зашла в магазин по дороге, – приободрила её мать. Джотаро снова кивнула и продолжила стоять на проходе в ожидании. Холли вернулась к уборке посуды. – Тебе помочь? – спросила Джотаро наконец. – Я уже заканчиваю, но спасибо за твою заботу, Джоджо, – улыбнулась Холли. Тут внезапно раздался звонок, и от неожиданности (и нервозности) Джотаро вздрогнула. Холли, заметив это, захихикала, но Джотаро проигнорировала её смех и быстрым шагом направилась в прихожую, а затем выскочила на двор, к воротам. Слишком нетерпеливо Джотаро открыла дверь, слишком радостно уставилась на волнистые рыжие волосы, серьги-вишни и любимое лицо. – Привет, – заулыбалась ей Какёин, а затем продемонстрировала ей тканевую сумку с неизвестным содержимым, – Я заходила домой, чтобы прихватить это, надеюсь, ты не против! Джотаро лишь на мгновение взглянула на сумку, а затем снова вернулась к осматриванию Нориаки. Сначала она искала намёки на проблемы: она переживала, что к Нориаки могли приставать парни из школы. Затем она просто зависла, продолжая раздумывать над своими словами признания, настолько уставшая, что стала рассматривать вариант сказать всё здесь и сейчас. Но в итоге она лишь забрал сумку из рук Какёин. – Что это? – спросила она. – О, это сюрприз! – в глазах Нориаки заплясали знакомые чёртики. – Надеюсь, ты меня не убьёшь. Джотаро раскрыла сумку и заглянула внутрь: там оказалась ещё одна сумка. Ну конечно. – Ну и ну... Мы посмотрим, – ответила ей Джотаро, не находя в себе силы раздражаться на глупые выходки. Кажется, её благосклонное настроение обрадовало Какёин ещё больше. Джотаро жестом пригласила её войти, Нориаки быстро поклонилась и прошагала к дому. – Какёин-чан! – обрадовано встретила Холли, распахивая руки для быстрых объятий (которые успели стать нормой у них раньше, чем Джотаро успела заметить), – Как твои дела? Задержали в школе? – Добрый день, Холли-сан! Нет, мне просто нужно было зайти домой. Извините, что заставила себя ждать. – Джоан вся извелась, но ты не волнуйся, она всё равно рада тебя видеть, – бесстыдно сдала Холли свою дочь, и потом вместе с Нориаки захихикала, оборачиваясь на Джотаро, которая могла лишь прятаться за козырьком фуражки. – Заткнись, женщина, – проворчала она, – Пойдём, Какёин. Пока Джотаро пыталась сбежать с кухни, Нориаки успела обменяться ещё парой фраз с хозяйкой дома, а затем догнала подругу на середине пути. Она слегка задела плечо Джотаро своим плечом, но Куджо не знала, специально это было или нет. – Что-то произошло, Джоджо? – спросила Нориаки, заглядывая в лицо Джотаро. «Да, – подумала Джотаро, – Кое-что произошло. Даже не знаю, с чего начать». Но вслух она лишь ответила: – Ничего. Вряд ли Какёин ей поверила, но допытываться не стала. Джотаро нравилась эта черта Нориаки: когда действительно надо, она не приставала. Хотя быть приставучей она любила. Слишком много приходилось держать в себе. Куджо едва сдерживала порыв просто взять Нориаки за руку или провести пальцами по её щекам. Может, даже поцеловать. Хотелось быть очень близко и жадно вдыхать запах её духов, запах шампуня, а лучше – запах кожи. Хотелось держать её в своих руках. Но пока что у неё не было на это разрешения, и не факт, что когда-нибудь будет. Джотаро чувствовала, что ходит по тонкому льду. Одно неверное движение – и она всё испортит. Она боялась спугнуть Нориаки. Нориаки даже не представляла, какая буря эмоций одолевала её немногословную подругу. – Так что ты принесла? – спросила Джотаро, заходя в свою комнату и опуская тканевую сумку на стол рядом с пепельницей. – Ты сейчас узнаешь, – пообещала Какёин, усаживаясь на своё привычное место, а затем расстегнула портфель и достала из него папку, – Но сначала – твоё задание на сегодня. Джотаро забрала задание, пробежалась взглядом по тексту, старательно делая вид, что учёба её сейчас заботит, и бесцеремонно отложила папку в сторону. Нориаки тем временем достала из сумки содержимое, которое оказалось ничем иным, как разнообразной косметикой. Джотаро приподняла одну бровь и скептично оглядела вещи перед собой. – И что это значит? Рот Нориаки исказился в кривой неуверенной улыбке. – Мне стало интересно, как ты могла бы выглядеть с макияжем, – призналась она, боязливо рассматривая лицо Куджо, ища признаки раздражения, – Если ты мне позволишь, конечно. Джотаро резко стало некомфортно. Она знала, что на ней макияж смотрится не лучше, чем на её дурном деде в молодости (она видела фотографии) (не дай боже он решит поэкспериментировать и в старости). Ей не нравилось чувство маски на лице, и она не любила попытки тыкать тушью и карандашами ей в глаза. Ей не нравилась мысль о том, что кто-то будет делать что-то с её густыми широкими бровями. Она не хотела наносить пудру, которая заставит её чихать. Это всё было чужим, инородным и бесполезным для неё. В каком-то смысле – даже унизительным. Должно быть, отвращение отобразилось на её лице, потому что Какёин поспешила извиниться: – Прости, мне не стоило предлагать. Джотаро стала рассматривать её лицо: глаза были слегка подведены, брови выделены карандашом, ресницы выгнуты ровной дугой, губы покрыты блеском с лёгким розовым оттенком. – Нет, – сказала она. – Что? – не поняла Какёин. – Не извиняйся. Я разрешу тебе меня накрасить. Один раз, – объяснила Джотаро, а затем повторила: – Один. Раз. Лицо Нориаки просветлело, когда она заулыбалась, и, ох, как же Джотаро любила эту улыбку. Если бы ей два месяца назад сказали, что ради этой улыбки она отдаст своё лицо на растерзание косметологической индустрии, она бы не поверила и, скорее всего, выбила бы всё дерьмо из человека, который посмел такое сказать. – Спасибо! – поблагодарила Нориаки, а затем принялась раскладывать косметику на столе. – Что ты собираешься делать? – спросила Джотаро с опаской. – Рада, что ты спросила! – увлечённо сказала Нориаки, – Не очень много, не волнуйся, я знаю, что тебе не нравится такое. Просто немного подводки, теней и, может, блеска для губ. Максимум – добавлю немного румянца. – Без румянца, – возразила Джотаро, скривившись. Какёин ухмыльнулась, бросив быстрое «ладно!». – Сядь, как тебе будет удобно, – велела она. Джотаро задумчиво обернулась, затем подсела поближе к своей кровати и опёрлась спиной об её край. Нориаки переместилась поближе к ней, снова перебрала свои «пыточные инструменты» и вытащила что-то, похожее на странную зубную щётку. – Что это? – Щёточка для бровей, – пояснила Нориаки, нависая над ней, – Твои брови очень крутые, ты знаешь об этом? Многие бы позавидовали такой густоте. Её лицо было так близко, Джотаро могла чувствовать её дыхание на своих губах. Её глаза вблизи были очень красивыми. Рыжие волосы щекотали шею Куджо. Нориаки быстро убрала длинную прядь за ухо, а затем сосредоточенно поджала губы. Всё это казалось очень... интимным. Джотаро дёрнулась, когда почувствовала чужое прикосновение к своему лицу. Так нежно её касалась только мать. Обычно её лицо знало только удар кулаком в драке. – Извини, – сказала Нориаки, решив, что сделала подруге неприятно. – Хватит извиняться, Какёин, – раздражённо выпалила Джотаро. Нориаки смиренно улыбнулась, а затем продолжила попытку расчесать брови Джотаро. – Ты можешь не хмуриться так сильно, Джоджо? – спросила Нориаки, чуть отодвигаясь от её головы. Честно? Джотаро даже не знала, что она сейчас хмурится. Она постаралась расслабить лицо, но, кажется, лишь сильнее напряглась. Страшно было дышать. – Да, вот так, спасибо. Нориаки причесала обе брови, а затем задумчиво провела по ним подушечками пальцев, вызывая у Джотаро мурашки. – Слушай, Джоджо... Можно я всё же выдерну пару лишних волосков? Джотаро посмотрела на неё убийственным взглядом. – Нет. – Ну пожалуйста? – Нет. Какёин сокрушённо повесила голову. – Ах, как жаль! Но ладно, пожалуй, так будет лучше. Ты и без лишних вмешательств очень обаятельная. С этого дурацкого просто так брошенного комплимента на душе Джотаро как будто распустились розовые бутоны, сжавшие её сердце в своих шипастых лозах. Она надеялась, что её щёки не покраснели. – Тогда я сейчас буду красить твои глаза, – объявила Нориаки, оборачиваясь к столу, – Как ты относишься к туши? – Никак. Не смей мне пихать в глаза эту дрянь, – проворчала Куджо. – Кстати про дрянь, – усмехнулась Какёин, и Джотаро заметила, что та косится на пепельницу с оставленным окурком, – Как давно ты куришь? Джотаро помедлила с ответом. – С пятнадцати. Нориаки удивлённо выгнула бровь. – Ты довольно рано начала курить. Почему? Не поверю, что ты из тех, кто считает курение и алкоголь признаком взрослости, – Какёин повернулась к Джотаро, но не стала возвращаться к работе, дожидаясь, пока Джотаро ответит. – Жизнь становится сложнее, когда взрослеешь, – ответила Джотаро честно. Она не была уверена, были ли какие-то конкретные причины, положившие начало её вредной привычке. Просто в целом подростковый возраст ощущался как набирающая обороты пытка, – Начинаешь понимать дерьмо, на которое в детстве не обращаешь внимания. Мой отец тоже курил, но бросил, чтобы сохранить лёгкие для музыкальной карьеры. Эта пепельница, – она кивнула в сторону стола, – одна из его старых. – И кто же тебе продавал сигареты? Пятнадцатилетней? – Ты не поверишь, как легко стрелять у людей сигареты на улице, – ухмыльнулась Джотаро, – Хотя найти магазин, в котором бы мне продали сигареты, действительно было сложно. Однажды я нашла такой, но он далековато от моего дома. Позже мне стали продавать сигареты почти везде. Раньше я курила не так часто, как сейчас. – А сейчас что изменилось? Снова возраст? – догадалась Нориаки. Куджо кивнула. – Ты учишься со мной на последнем году старшей школы. Должна понимать, – сказала Джотаро, – Ты собираешься меня красить или нет? – Ой. Нориаки хихикнула, понимая, что отвлеклась, и заново нависла над ней. Её руки снова трогали лицо Джотаро. Это было приятно. Куджо не думала, что ей будут нравиться чужие прикосновения, но пальцы Нориаки на её коже ощущались... хорошо. Правильно. Приятно. Что было не приятно, так это угрожающего вида наконечник подводки, замерший в миллиметрах от глаза Джотаро. – Закрой глаза, – мягко попросила Какёин. Джотаро послушалась. Она знала, что её веки дёргались от попыток Нориаки провести линию подводкой. Но она не могла контролировать такую мелочь, как веки. Тем более, что её очень волновала вероятность остаться без глаза, если рука Нораики дрогнет. Она доверяла Какёин, но вероятность исключать нельзя... (ей никто не сказал, что подводкой крайне сложно выколоть глаз) Чтобы не нервничать, Джотаро решила сосредоточиться на другом. Когда закрываешь глаза, обостряются другие чувства. Она могла слышать тихое сосредоточенное пыхтение, могла чувствовать на коже чужое дыхание, могла улавливать сладкий микс ароматов шампуня, духов и родного запаха Нориаки. Она могла отчётливо ощущать мягкость чужих рук на своём лице. А ещё очень отчётливо чувствовать остроту дурацкой подводки на её веках. – Тебе очень не нравится, да? – со смешком прокомментировала Нориаки, наблюдая хмурые брови подруги. Джотаро боялась ей что-то ответить, как будто движение челюстей испортит всю работу. – Не волнуйся, я почти закончила с этим глазом. Господи, ей ещё терпеть и второй! Спустя долгие минуты работы над вторым веком, которые ощущались как несколько вечностей, Джотаро наконец облегчённо выдохнула. Однако когда она открыла глаза, она увидела крайне сосредоточенную Нориаки, которая откинулась на руки назад и теперь прикидывала, насколько симметрично вышли стрелки. Она подозрительно долго молчала. Даже её Hierophant Green вылез, чтобы оценить работу. Станд выглядел по-комичному сосредоточенным, вторя хозяйке. – Кажется, придётся помучить тебя ещё немного, – вынесла вердикт Какёин. Джотаро чуть не зарычала от досады. Почему она на это согласилась? Она наивно надеялась на вынужденную близость от процесса, но в итоге только терпит дурацкие манипуляции с её лицом. – Что не так? – недовольно спросила она. – Стрелки несимметричные, – пожаловалась Нориаки, – Прости, Джоджо, но я правда не могу оставить всё, как есть. Я должна это исправить. Джотаро позволила ей. Джотаро Куджо никогда и никому не позволяла так с собой обращаться. Никому, кроме Нориаки Какёин. Вытерпев ещё несколько минут пытки, Джотаро уставилась на Нориаки уставшим взглядом. Судя по изогнутым бровям Какёин и её неловкой улыбке, она ждала как минимум казни. – Знаешь что? Давай закончим на губах, – объявила она. И мучительно долго стала подбирать цвет помады. Джотаро не была уверена, что хоть раз видела оттенки помимо красных и розовых, но каким-то образом Какёин раздобыла помады зелёного, чёрного, синего, фиолетого и жёлтого цветов. Она никогда не появлялась с такой помадой на публике. – Что насчёт твоего блеска для губ? – спросила Джотаро. – Ох, – Нориаки моргнула, и вместо той кучи косметики, что лежала на столе, она повернулась к школьному портфелю, – Это мой любимый. – Он приятно пахнет, – проговорилась Куджо. Её уши вспыхнули. Она надеялась, что этого не видно за волосами. – Ты... ты заметила? – неловко усмехнулась Нориаки, её щёки красные, – Он правда приятно пахнет. И он хорошо ложится. И у него красивый оттенок. Возможно, тебе он тоже подойдёт. Джотаро даже не кивнула, продолжая внимательно смотреть на подругу. Нориаки теперь держала в руках вытянутую упаковку блеска. Пластик выглядел поцарапанным, а бутылочка полупустой – сразу ясно, что им часто пользуются. В школе запрещено носить макияж, но иногда прощают что-то лёгкое, и девушки обычно придерживаются «натурального» стиля. Не удивительно, что блески типа этого были популярными. Ах, но если Нориаки часто им пользуется, будет ли это считаться непрямым поцелуем? Она постаралась отбросить эту мысль. Какёин вернулась к Джотаро. Джотаро смотрела на губы Нориаки. Нориаки смотрела на её губы. Когда чужой тонкий палец надавил на губу Джотаро, нежно проведя по нему, она заметно дёрнулась. Но Нориаки, кажется, на этот раз её реакцию проигнорировала. – У тебя очень красивые и полные губы, ты знала об этом, Джоджо? – прошептала она. Она оказалась до неприличия близко, разве что не на коленях Джотаро. Как будто сам воздух затрещал в той странной интимной атмосфере, которая внезапно между ними образовалась. – Какёин, – пробормотала Джотаро, насколько это было возможно с чужим пальцем на её губах. Но Нориаки не обратила внимания и на своё имя. Она смотрела на Джотаро, невероятно красивая и нежная, с полуприкрытыми веками и длинными ресницами. Её волосы ниспадали на открытые ключицы Джотаро. Что-то странное происходило. Воздух казался горячим и тяжёлым. Джотаро переместила руку со своего бедра на талию Нориаки. Какёин резко распахнула глаза, выведенная из транса этим движением. – Ах! – воскликнула она, роняя блеск на пол и падая назад. На её лице отразился ужас осознания. Затем она неловко вскочила на ноги, затёкшие от долго сидения, и быстро бросила: – Мне... мне надо в туалет! И, споткнувшись, сбежала, оставив после себя отодвинутую дверь. Джотаро была в шоке. Она смотрела на то место, где только что сидела Нориаки, и не могла понять, что произошло. Что-то ведь только что было между ними, верно? Что-то выходящее за рамки. «Знаешь, что я думаю, Джоан?» – зазвучал внезапно в голове голос Цезаря. – «Ты – человек действия, а не теории. Вместо того, чтобы долго думать, лучше возьми её за руку и скажи, что она тебе нравится.» Джотаро поднялась на ноги. Она широким шагом направилась в сторону уборной. Кровь в её висках пульсировала. Что-то только что было между ними! – Какёин! – позвала Джотаро, стоя около двери. Что-то в ванной комнате со звоном упало на пол. – Какёин, – повторила она спокойнее. – Открой дверь, Какёин. Тишина. Затем едва слышное шуршание на той стороне, совсем близко. Джотаро старалась не дышать, чтобы услышать любой тихий звук, но её сердце звучало так сильно и громко в её ушах, что ей казалось, она может оглохнуть. – Мне жаль, – раздался тихий сдавленный шёпот Нориаки, как будто она изо всех сил старалась держать себя в руках и не начать плакать. – Прости меня, Джоджо. Это была ужасная идея. Я не должна была... – Выходи, Какёин, – прервала её Джотаро, делая тяжёлый вдох. – Мы поговорим. Кажется, Какёин сомневалась. – Нориаки, – попробовала Джотаро. Затем дверь медленно приоткрылась. Сначала появились растрёпанные волнистые волосы, затем нос, затем всё остальное лицо. Нориаки смотрела в пол, боясь поднять глаза на подругу. Её покусанные губы дрожали. Сердце Джотаро болезненно сжалось. Она открыла дверь шире и вытащила Нориаки из ванной комнаты прежде, чем та передумает и решит спрятаться опять. Какёин вжалась в стену, а Джотаро нависла над ней, поставив руки по обе стороны от головы Какёин. Это было попыткой удержать её, не дать сбежать. Джотаро обязана была сказать правду прежде, чем та снова ускользнёт. Надо отметить, Нориаки очень хорошо прятала своё лицо за длинными волосами. Джотаро опустила одну руку, решив, что, вероятно, перегибает палку. – Ты боишься? – тихо спросила Джотаро. Нориаки медленно кивнула. – Меня? После секундного колебания та мотнула головой. – Я не злюсь на тебя, – прошептала Джотаро со всей мягкостью, на какую была способна. – Я не трону тебя. И никому не позволю тронуть тебя. – Вдох. – Я защищу тебя, Нориаки. Она взяла свободной рукой дрожащую руку Какёин. Рука Нориаки дёрнулась, и она подняла голову, но Джотаро крепко сжала чужие пальцы в своих. Джотаро уверенно посмотрела в лиловые глаза Нориаки. – Обещаю, я защищу тебя, – повторила она. Она думала о том, что ей сказал Цезарь. Она думала о том, что чувствовала. Чего хотела. Её мысли уже долгое время были заняты одной Какёин. Она действительно хотела её защитить. Она хотела делать её счастливой. Она хотела заботиться о ней. Держать в своих руках. Если Какёин ей позволит, она... – Ты не сможешь, – прошептала Нориаки, прикрывая глаза в попытке избежать прямого взгляда бирюзовых глаз Джотаро. – Нельзя просто... пробить кулаком путь. Не всё решается грубой силой. Это то, какой она выглядела со стороны? Как просто грубая сила? – Ты плохо меня знаешь, – обида скользнула в голосе, но лишь потому, что Джотаро это позволила. – Чего ты боишься? – спросила Джотаро, а затем добавила: – Кого ты боишься? Какёин замотала головой. – Хватит. Это было ошибкой. Так не должно быть, – упрямо пробормотала Нориаки, её голос слабый и дрожащий. Глаза влажно блестели. – Не надо, Джоджо. Я просто... я просто должна была лучше себя контролировать. Я должна взять себя в руки. Пожалуйста, забудь обо всём, что произошло сегодня. Отпусти меня. Она попыталась выдернуть свою руку из хватки Джотаро, но у неё не вышло. – Отпусти, Джоджо, – велела она громче, но от повышенного тона голос задрожал, словно стекло, готовое вот-вот лопнуть и рассыпаться тысячей осколков. – Нориаки, – попросила Джотаро. – Нет! Хватит Джоджо, ты делаешь мне больно! – воскликнула Нориаки, и из её глаз, наконец, прыснули слёзы, которые она так старательно сдерживала всё это время. Джотаро не знала, про какую боль шла речь. То ли она слишком сильно сжала её руку, то ли она ранила её сердце. Единственное, что она знала, это то, что сама готова была расплакаться. Она не хотела, чтобы всё было так. Должно было быть по-другому. Нориаки почти выскользнула из-под Джотаро, но та схватила её обеими руками за плечи, с глухим стуком прижав к стене обратно. – Успокойся! – Отпусти!.. – голос надломился в плаче, но взгляд сверкал отчаянной уверенностью. – Отпусти меня, Джоджо. Иначе... иначе я использую станд. Джотаро уставилась на неё во все глаза. – Ты не посмеешь. Какёин наклонила голову, с вызовом взглянув из-под длинных блестящих от слёз ресниц. Потёкшая подводка придавала ей опасной дикости. – Хочешь проверить? – спросила Нориаки, угрожающе улыбаясь лишь уголками губ. Джотаро промолчала. Она не хотела драки, она не хотела ссор, она просто... Она хотела, чтобы Нориаки была с ней. Она знала, что в этом обществе Нориаки не будет с ней, что мир вокруг не принимает таких, как они. Джотаро давно знала, что она не вписывается в рамки, она больше не хотела вписываться, и она хотела, чтобы Нориаки тоже поняла простую истину: такие, как они, не впишутся. Она догадывалась, что Нориаки волновалась о семье, о чести, о репутации. Её волновало мнение её родственников. Джотаро не знала родителей Нориаки, но подозревала, что они намного более традиционные, чем её собственные. Клетка Нориаки намного прочнее и меньше, чем клетка Джотаро. Она хотела вырвать Нориаки из клетки. Она хотела дать ей свободу и безопасность. – Ты мне нравишься, Нориаки. Она должна была сказать это в других обстоятельствах. Не когда они были на пороге драки. Какёин уставилась на неё, не веря своим ушам. Она открыла рот, чтобы закрыть обратно, так и не найдя слов. Она была в растерянности. Джотаро воспользовалась заминкой, чтобы осторожно взять обе ладони Нориаки в свои и легко их сжать. – Не убегай от меня, – попросила она. Она прижала одну из рук Нориаки к своей груди, туда, где прячется её громко бьющееся сердце. Нориаки должна была почувствовать. Должна была понять её искренность. Они смотрели друг другу в глаза. Джотаро думала о том, какие необычные, красивые, волшебные глаза у Нориаки, какого совершенно невероятного цвета они были. Затем Нориаки закусила нижнюю губу, по её щекам скатились новые слёзы, и она зажмурилась, громко всхлипнув. У Джотаро защипало в носу, но она не могла себе позволить слабость, обещая Нориаки быть сильной, обещая защитить её. Джотаро убрала длинную прядь Нориаки ей за ухо, нежно проведя пальцами по лицу. Она положила ладонь ей на щёку и большим пальцем стёрла слезу. Нориаки прильнула к прикосновению, всё ещё не открывая глаз. – Ладно, – прошептала она едва слышно. – Я не убегу. Джотаро обняла её, прижимая рукой её голову к своей груди. Она постаралась не дрожать, когда её обняли в ответ, залезая руками под школьный пиджак. Волосы Нориаки пахли как всегда сладко, щекоча нос. От лака они были слегка липкими, но это ничего страшного. Всхлипы Нориаки звучали в её голове так же громко, как гром в грозу. Нориаки позволила себе разрыдаться. Джотаро всегда чувствовала себя беспомощной, когда видела слёзы матери, и из-за слёз Нориаки она чувствовала себя такой же растерянной. Она бы хотела знать способ, каким можно остановить чужой плач, так разрывающий её сердце. Это было незнакомое для неё чувство – держать в объятиях кого-то искренне, а не потому что заставили. Неожиданно приятное ощущение тепла, когда ты сама ищешь контакта. Джотаро не знала, что так бывает. Для неё объятия почти всегда были чем-то социально обязательным, как будто люди специально встревали в личные пространства друг друга, лишь бы побесить. Но как это всё время и происходит с Какёин, очередной первый раз для Джотаро был блаженной искрой. Мокрая от слёз футболка не ощущалась мерзко на её коже. Она даже не чувствовала раздражения от мысли, что чужая косметика останется на её одежде. Если это Нориаки – всё терпимо. Ей просто нужно было быть хорошей подушкой для слёз. Что угодно, чтобы Нориаки не сбегала, а оставалась с ней. Джотаро снова вздохнула сладкий аромат, прижавшись щекой к макушке Нориаки. Пожалуйста, пусть она найдёт успокоение и сможет перестать плакать. Это была мольба. Джотаро никогда не молилась. От близости становилось жарко. Спустя время Джотаро почувствовала, как руки Нориаки переместились с её спины и остались на её боках, и она чуть-чуть отстранилась. Джотаро с неудовольствием позволила это. Беспокойство всё ещё сидело в её душе. – Мне нужно перестать позориться подобным образом перед тобой, – пробормотала Какёин, неловко улыбаясь. – Всё в порядке, – сказала Куджо, в её горле сухо. Лиловые глаза слегка просветлели, всё ещё блестящие от влаги. – Мне нужно привести себя в порядок, – она кивнула в сторону ванной комнаты. – Потом... мы можем поговорить? – Хорошо, – кивнула Джотаро. – Я уберусь в комнате. Они нехотя оторвались друг от друга. Когда Джотаро оказалась у себя, она окинула взглядом то грустное зрелище, что они после себя оставили, и принялась за работу. Однако очень быстро её внимание привлёк открытый блеск для губ, растекающийся липкой массой по полу и впитывающийся в татами. Она поспешила поднять его и закрыть, а затем нашла салфетку, но пятно уже нельзя было вывести до конца. Она покачала головой и убрала всю разбросанную косметику на край стола, чтобы Нориаки потом могла сама всё сложить. Когда она протирала стол от косметической пыли, дверь в её комнату отодвинулась, но в проёме была не Какёин, а Холли. У женщины было обеспокоенное выражение лица. – Всё в порядке? – спросила она негромко, не уверенная, что именно происходит. – Я слышала крики. – Всё нормально, – просто ответила Джотаро. – Где Какёин-чан? – не поверила та. – В ванной. – Вы поссорились? Джотаро тяжело вздохнула, сжала-разжала кулаки, снова подумала о словах старика, но на этот раз Джозефа: «Почему ты не пошла к Холли? Она очень чуткая и понимающая». Может, ей стоит доверять матери чуть больше. Цеппели обещал, что семья поддержит её. Холли знала про своего отца и Цезаря, так что должна была уже догадываться. – Да, – ответила Джотаро. – Я сказала Нориаки, что она мне нравится. – ЧТО? – воскликнула Холли, её глаза круглые от удивления. – Ох, милая! Моя хорошая, моя маленькая... – Мам, – прервала Джотаро начавшийся поток утешающих слов, внутри себя чувствуя облегчение от того, что Холли действительно догадывалась. – Всё в порядке. Нам просто надо поговорить. Я потом всё объясню. Холли посмотрела на неё понимающе. Она серьёзно кивнула и показала большой палец вверх. – Мамочка болеет за тебя, Джоджо! – сказала она воодушевлённо и исчезла. Что ж, с этим разобрались. Позже её будет ждать выматывающий разговор с матерью, но это можно перетерпеть. Она села за свой низкий столик и принялась ждать. Нориаки на удивление долго не возвращалась, и Джотаро начинала переживать. Однако вскоре она услышала знакомые шаги. – Прости, что заставила ждать, – первое, что сказала Как ёин, робко входя в комнату. Ей было очевидно некомфортно. – Спасибо, что убрала всё. Джотаро кивнула. Нориаки после секундного колебания села напротив неё. Боже, это будет неловко, в разы хуже, чем любой последующий разговор с матерью. Джотаро даже не знала, с чего начать. Она взглянула на Нориаки. Какёин была без макияжа. Её лицо красное после слёз, но черты более бледные, чем при косметике. Волосы чуть влажные, зачёсанные назад пальцами, но всё ещё чуть-чуть спутанные. Как будто она отчаянно пыталась привести себя в порядок, но поняла, что у неё не получится выглядеть так хорошо, как хотелось бы, и она просто смирилась. По мнению Джотаро, потрепанный вид не делал Нораики менее красивой. Джотаро неловко подумала, что хочет закурить, но она обещала не курить в замкнутом помещении с Какёин. К всеобщему удивлению, Нориаки подала голос первая. – Как давно? Джотаро не сразу поняла, в чём заключался вопрос. Затем пожала плечами. – Может быть, с первого дня, – она покачала головой. – Ты? Нориаки беспомощно закрыла лицо руками и издала протяжный звук, напоминающий что-то среднее между вздохом и всхлипом. После этого началась тирада, которую, очевидно, Какёин долго держала в себе. – Помнишь, я говорила, что видела тебя ещё когда училась в прошлой школе? – спросила Нориаки, смотря на Джотаро сквозь свои пальцы. – Вот тогда. На самом деле, я соврала. Ну, не о том, что видела тебя, а о том, что пыталась подружиться. На самом деле я не знаю, что я пыталась. Я просто очень хотела заполучить твоё внимание. Когда я первый раз тебя увидела, я подумала: «Вау! Она такая высокая! Она совершенно не стесняется себя! А ещё она такая крутая, так легко надрала задницы этим придуркам из моей школы! И у неё тоже есть невидимый друг, как у меня!». У меня было очень много мыслей. Я постоянно думала о тебе! – она сокрушённо опустила голову на стол с громким «бум!», но, кажется, даже не обратила на это внимания, и продолжила говорить в стол, но Джотаро её прекрасно слышала. – Я думала, я окончательно сошла с ума! Или типа того! Я была абсолютно одержима! Я видела тебя ОДИН раз! Один!!! И больше не могла думать ни о чём другом! На Джотаро внезапно вылилось столько информации, что любые мысли покинули её голову, оставив после себя вакуум. Она могла лишь глупо моргнуть, пока у Нориаки происходил приступ тяжёлого принятия всего её огромного объёма эмоций. Внезапно Нориаки вскинула голову, её взгляд достаточно дикий, чтобы напугать Джотаро, но, конечно, она этого не показала. Разве что чуть-чуть вздрогнула. – Джоджо, я клянусь! Я НЕ преследовала тебя, – хотя ты была мне очень интересна! – и я СЛУЧАЙНО оказалась с тобой в одной школе! – воскликнула Нориаки в чувствах, хватая Джотаро за руку, которая свободна лежала на столе. – Я шла в новую школу в свой первый день и увидела тебя, и подумала: «Боже, это, наверное, судьба!» и решила, что нужно сделать что-то очень крутое, чтобы ты обратила на меня внимание, потому что это очевидно, что ты очень популярная личность, и мне НЕОБХОДИМО было быть лучше любого другого человека! Я не хотела тебя раздражать, я не знаю, что на меня нашло! Я просто отняла твою сигарету и запаниковала, что ты меня ударишь, но этого не произошло, так что я подумала, что, может быть, ты меня не совсем ненавидишь? И я очень – ОЧЕНЬ – старалась быть вежливой потом, но это плохо работало, так что я совершенно не знала, как мне себя вести? У меня никогда не было желания общаться с кем-либо, потому что у меня есть Hierophant Green, и я была абсолютно растеряна, что мне делать, чтобы ты со мной заговорила! Я просто как идиотка ходила за тобой, но очень старалась быть незаметной, а потом ты ввязалась в драку на том складе, и те парни привели с собой, типа, кучу ребят, и я очень беспокоилась за тебя, хотя знала, что ты хорошо дерёшься! И, наверное, это было ошибкой, потому что ты увидела мой станд! А потом случились те ребята, Киришима и Ямада! Когда ты вступилась за меня, я думала, что я теперь самый счастливый человек на свете, у меня сердце из груди чуть не выпрыгнуло! Я подумала: «Блин, это отличная возможность получить от Джоджо ещё внимания», а затем ты снова подралась, но за меня, и я снова чувствовала себя очень счастливой, но ты так сильно отделала этих ребят, что я думала, что из-за меня у тебя будут проблемы! И потом ты очень обиделась на меня??? А потом мы внезапно помирились и я совершенно перестала понимать, что происходит! Мы вдруг стали подругами! Я ходила к тебе каждый день, прогуливая клуб, и моя мама ругала меня за то, что я сильно задерживаюсь после школы! А потом мы с тобой пошли в торговый центр! И ты всегда была так по-странному милой со мной! Я не знаю! Ты просто меня с ума свела, я никак не могла больше держать себя в руках, это было абсолютно неправильно с моей стороны! Я подумала: «Ладно, хорошо, я очень хочу потрогать её лицо, что мне сделать, чтобы незаметно потрогать её лицо?» и потом такая: «Да, точно, можно предложить накрасить её, ей точно пойдут длинные стрелки, и ещё я смогу потрогать её лицо!». Это звучало как хороший план в моей голове, окей? Но потом я потеряла самообладание снова, и потом ты сказала, что я нравлюсь тебе, и я сегодня плакала ОЧЕНЬ много, и у меня болит голова, и я сильно нервничаю, потому что я устала и ещё ты, типа, мне нравишься очень сильно, и, как выясняется, я тебе тоже??? И я никак не могу в это поверить, понимаешь?! К этому моменту вспотевшая рука Джотаро была уже белой в железной хватке холодных рук Нориаки, а лицо Какёин достаточно близко к её лицу, чтобы можно было вытянуть шею и поцеловать, но бедный мозг Куджо не поспевал за словами подруги (?), так что она продолжала глупо смотреть на Нориаки и молчать. – Пожалуйста, Джоджо, скажи хоть что-нибудь! Иначе я сейчас умру! – пропищала Нориаки. Свободная рука Джотаро плюхнулась на рыжую голову Какёин, напугав её. – Ты говоришь слишком много слов в секунду. – Что это вообще значит?! – прохныкала Нориаки. – То и значит. Я не поняла и половины из того, что ты сказала, – пояснила Джотаро. Она не могла контролировать улыбку, которая так и лезла на её лицо, так что просто поджала губы. Нориаки выглядела расстроенной тем, что выложила душу, а её не поняли. Она запустила руки в свои волосы и взлохматила их в нервном жесте, окончательно забивая на идею выглядеть прилежно. – Ты пытаешься сказать, что... – Джотаро немного пожевала щёку, но затем продолжила. – Что я давно тебе нравлюсь. И что ты меня не преследовала. Вторую часть мы с тобой давно выяснили, тебе не обязательно снова об этом говорить. – Но я должна! Я была такой назойливой, тебе не кажется?! – Ты была назойливой, – кивнула Джотаро, и Нориаки снова убилась головой об стол. – Но... мне это стало нравится? Или типа того. Нораики опять вскинула голову и неверяще на неё посмотрела. Комичное красное пятно осталось на её лбу. Джотаро сморщилась и отвернулась, пряча усмешку за своими волосами. – Что? Что?! – воскликнула Нориаки. – Джоджо! – Что? – Ты! – она открывала и закрывала рот, как рыба, абсолютно не находя слов для своего возмущения. – Я все эти месяцы волновалась, что становлюсь совершенно ненормально одержимой и навязчивой! Джотаро вскинула бровь. – Ну, – начала она. – Иначе тебе бы не удалось заполучить моё внимание, верно? Я не общаюсь с людьми. – А как же твой фан-клуб? Я боялась, что совершенно от них не отличаюсь и что раздражаю тебя! Джотаро фыркнула. – Ты раздражала меня, это правда. Но ты намного интереснее этого, как ты выразилась, «фан-клуба». Нориаки покраснела. – В любом случае, я не закончила. На чём я остановилась? – Джотаро возвела взгляд к потолку, как будто люстра над головой могла ей ответить. – Да, третье. Ты не сказала родителям, что ты проводишь время у меня. Полагаю, из-за той драки и моей репутации. Четвёртое. Ты хочешь сказать, что мои чувства к тебе не были очевидны? У Нориаки отвисла челюсть. – Откуда я могла знать? – Ниоткуда. Это был исключительно исследовательского интереса вопрос, – она задумалась и пояснила: – Моей семье, кажется, всё было очевидно. Поэтому я и спрашиваю. – Твоей семье? Твоя семья знает? Что тебе нравится девушка?! – нервно удивилась Нориаки. Джотаро вздохнула, беспокоясь, как бы Какёин не начала выдирать волосы из головы. У неё были красивые волосы. – У моей семьи... есть прецеденты. Я могу объяснить, если хочешь. – Объясни, пожалуйста. – Ты уже знаешь моего деда, Джозефа Джостара. Он женат на моей бабушке, Сьюзи Кью Джостар. Но по факту его жизненным партнёром является Цезарь Цеппели. Цезарь для меня... что-то типа ещё одного деда. Наверное. Кажется, он был крёстным отцом моей матери, – пояснила Джотаро кратко. – Я не уверена, как именно работают их отношения. Насколько мне объяснил Цезарь, они втроём знакомы с юношества, и у Цезаря с моим дедом длинная трагичная история с счастливым концом. По крайней мере, они, кажется, друг от друга без ума. Нориаки уже устала удивляться, так что она молча подобрала свою челюсть с пола и сделала вздох, чтобы успокоиться. – Твой дед, – выдавила она, – гомосексуал? Джотаро пожала плечами. – Наверное, он на два фронта, не знаю, – искренне ответила она. – А... ты? Нориаки неловко играла с собственными пальцами. Видно, вся эта тема нервировала её. – Не знаю. Мне не приходилось раньше испытывать подобного рода чувства. Ты? Какёин покраснела до кончиков ушей, положила руки на свои щёки и смущённо потупила взгляд. – Эм. Не знаю. Может быть? Наверное, да, – пробормотала она. – То есть я... у тебя первая? Джотаро просто кивнула. Она быстро пожалела об этом, поскольку её невербальный ответ заставил Нориаки пройти через очередной цикл тяжёлой обработки информации. Она честно уже не знала, что они делают, она очень устала, она чувствовала себя выжатой, как лимон. Эмоции были очень утомительны. Она мечтала о спокойном сидении за сборкой модели линкора. Лучше в присутствии Нориаки, чем без неё, но разговоры и эмоциональные качели её крайне утомили. Джотаро вытянула руку через стол. – Встречайся со мной, – сказала она. Нориаки подняла на неё взгляд. Сначала она казалась запутавшейся, как будто не до конца понимала, что происходит или что ей сказали, но затем её глаза заблестели. Она положила руку в предложенную ей ладонь. Джотаро улыбнулась. – Ты пожалеешь об этом, – проговорила Нораики с неуверенной, расстроенной интонацией. – Я очень тяжёлый человек. И у меня очень сильные загоны. И мои родители, скорее всего, откажутся от меня, когда узнают. Они меня выгонят, а потом я надоем тебе, и я останусь одна и умру. Джотаро хмыкнула. – Я уже сказала, что защищу тебя, – напомнила она, нежно сжав чужую ладонь в своей. – И у тебя есть моя семья. – Даже так? – Нориаки слабо улыбнулась, выгнув брови домиком. – Мы знакомы два месяца. – Мне этого достаточно. Джотаро поднесла к губам ладонь Нориаки и поцеловал костяшки её пальцев. Какёин благоговейно замерла, наблюдая. Джотаро поймала её взгляд и улыбнулась, целуя её руку снова, заставляя Нориаки вспыхнуть от смущения. – Джоджо, – пробормотала она. – Давай будем чуть... серьёзнее. Это правда важно. – Я абсолютно серьёзна, – отозвалась Джотаро. – Я мало знаю о твоей семье, но моя будет поддерживать нас. Тебе не нужно зависеть от мнения людей, которые не одобряют тебя или твой выбор. – Именно потому, что твоя семья поддерживает тебя, ты и не понимаешь моё положение, – сказала Нориаки, осторожно вытягивая свою ладонь из чужих рук и кладя её себе на колени. – Я не могу действовать неосмотрительно. Мне нельзя ошибаться. Я и так не самая лучшая дочь: я не интересуюсь учёбой, я не завожу друзей и не социализируюсь, вокруг меня копятся слухи о моей неадекватности. Если меня заклеймят лесбиянкой, я... это будет большим ударом для моих родителей. Джотаро собиралась открыть рот, но её прервали. – Я не закончила, – сказала Нориаки. – Ты мне сейчас снова скажешь, что меня не должно волновать мнение людей, которые не одобряют меня. Ты права, я не должна. Но это мои родители, и меня волнует их мнение. Я завишу от них финансово и психологически. Даже юридически, пока мне нет восемнадцати. Так что я не могу просто... ввязаться в отношения с девушкой... даже если это кто-то настолько хорошая, как ты, Джотаро, – в её голосе смешались нежность с меланхолией. – Ты мне очень нравишься. Я без ума от тебя, – она постаралась набраться храбрости, чтобы сказать это смотря в глаза Джотаро. – И именно поэтому я не могу поступать иррационально. – Значит. Ты не будешь со мной встречаться? – тупо спросила Джотаро, и глаза Нориаки расширились от ужаса. – НЕТ! – воскликнула она, хватая обеими руками руки Джотаро. – То есть! Я очень хочу. Но я не уверена, могу ли я. Ты же знаешь, что это не правильно. – Если ты хочешь – не вижу причины в отказе, – упрямо сказала Джотаро. – Просто это будет очень тяжело со мной. Ты устанешь. Я не хочу, чтобы ты разбиралась с тем, с чем мне нужно самой справляться. – Я же уже сказала... – Я боюсь, что тебе надоест возиться со мной, Джоджо, – призналась Какёин, перебивая её. – Я говорила тебе в субботу. Я не хочу брать от тебя то, что не смогу вернуть. – И я тебе сказала, что я буду делать, что хочу. Если я хочу с тобой возиться – значит, я буду с тобой возиться. – Всем рано или поздно надоедает только отдавать и ничего не получать взамен. – Во-первых, – начала терять терпение Куджо, перехватывая ладони Нориаки, – я получу взамен тебя. Во-вторых, ты хочешь меня на слабо взять? Думаешь, я не смогу о тебе позаботиться? Нориаки отвела взгляд и пожала плечами. Она, как и Джотаро, знала, что их разговор пойдёт кругами вокруг одного и того же, пока кто-нибудь из них не сдастся. А они обе могли быть весьма упрямыми. Джотаро, может, и не могла до конца понять обстоятельства Нориаки. Они действительно были знакомы всего ничего. Как подруги они провели вместе вообще всего пару недель. Но тем не менее, ей казалось, что между ними возникло что-то, что было не подвластно ни времени, ни пространству, ни понимаю. Это была связь, которая не доступна никому, кроме них. Разве могут какие-то там деньги, родители или общество разорвать ту прочную нить, что существует между Нориаки Какёин и Джотаро Куджо? Нориаки упрямится, потому что боится неизвестного. Это нормально. Это логично и правильно. И всё же Джотаро ненавидела этот страх, поскольку он стоял между ними, как барьер. Их тишина затянулась. – Ладно, – сказала Какёин наконец. – Ладно. Будет по-твоему. Я буду с тобой встречаться, Джоан Куджо. Довольна? – Можешь звать меня Джотаро. – «Джотаро»? – Это моё... ещё одно прозвище, – неловко пояснила Куджо. – В детстве меня дразнили за то, что я девочка, и что моя мать иностранка. Так что вместо «Джоан» я звала себя «Джотаро». – Это немного глупо. – Я знаю. Но мне так нравится больше. Как будто лучше подходит. – Хорошо, – она тихо хмыкнула, – «Джотаро». Джотаро улыбнулась. – Спасибо, – сказала она. – И за доверие тоже. Нориаки смущённо кивнула, убирая прядь волос за ухо. – Давай заведём правила, – предложила она. – Я не хочу, чтобы мы ссорились. И я не хочу, чтобы эти отношения были публичными. – Я понимаю. – Хорошо. Здорово. Так. Наверное, нужно начать записывать. Она завертелась на месте в поисках портфеля. Найдя его, она принялась возиться с застёжками, и не обратила внимания, как Джотаро подвинулась к ней, пока огромная тень на опустилась на неё. Она подняла голову, чуть не столкнувшись носами с теперь-уже-её-девушкой. – Джоджо? – Я могу тебя поцеловать? – спросила Джотаро с нечитаемым выражением лица. Нориаки заметно растерялась. – Сейчас? – Да. Она поколебалась, но кивнула. Джотаро не понадобилось много времени, чтобы сократить оставшееся между их лицами расстояние и коснуться своими губами губ Какёин. Они были мягкими и сухими и ощущались незнакомо, но тем не менее ощущения от соприкосновения Джотаро могла описать только словом «правильные», как будто так и должно быть. Она не стала делать ничего больше. Она не знала как, и она не хотела слишком давить. Когда она открыла глаза, Нориаки под ней выглядела как никогда прекрасно. С длинными подрагивающими ресницами, приоткрытым ртом и румянцем на щеках. – Давай оставим правила на потом, – прошептала Джотаро, отстраняясь. – Уже поздно. Нориаки не могла выйти из транса и продолжала сидеть с блаженным выражением лица. Вскоре, однако, она оправилась от первого своего поцелуя, и помотала головой, вызывая у Джотаро лишь прилив умиления. – Сколько времени? – спросила она. – Полседьмого, – ответила Джотаро, посмотрев на часы. – Скорее всего, мама делает нам ужин, – и прежде, чем Нориаки начала паниковать насчёт времени, она продолжила: – Оставайся. Мы позвоним твоим родителям, предупредим, что ты здесь. Хоть Какёин и начала колебаться, она кивнула. – Надо помочь Холли-сан, – сказала она, предпринимая попытку встать, но затем резко изменилась в лице и с ужасом уставилась на Джотаро. – О нет. Она знает, не так ли? Джотаро ничего не могла поделать с той ухмылкой, которая появилась на её лице. – О господи, – простонала Какёин. – Просто веди себя как обычно. – Как я могу? Это же твоя мама! – Поэтому и веди себя, как обычно. Она тебя в любом случае обожает, – Джотаро фыркнула. – Обожает? – Конечно, – Джотаро закатила глаза. – Просто пошли уже. Я устала и хочу есть. Она тяжело поднялась на ноги, а затем протянула руку Нораики. Та приняла её помощь. Они пошли на кухню, держась за руки. Когда Холли увидела их, она широко улыбнулась. – Мы помирились, – объявила Джотаро, не давая Нориаки спрятать их сцепленные ладони. – Как здорово! – воскликнула Холли, подскакивая к ним и обнимая обеих девушек за шеи. – Мамочка очень рада, Джоджо! Джотаро не стала сдерживать улыбку. – Ну и ну.