Вежливая улыбка, сладкие духи

– Oh my God! Неужели моя любимая внучка решила мне позвонить?! Опять что-то со стандами, Джоан?! – восклицал дед в трубку, заставляя Джотаро хмуриться от его радостного звонкого голоса. Она успела уже сотню раз пожалеть о том, что решила с ним посоветоваться. К огромному несчастью, он был единственным человеком, который мог бы хоть как-то ей помочь. Ну ладно, не единственным, но номера второго человека у неё не было, а спрашивать у матери было бы слишком неловко, потому что пришлось бы объяснять, зачем он ей. – Нет, дед, – недовольным тоном ответила Джотаро, – Это другое, – она замялась на мгновение, и дед прекрасно это заметил, – Личное. – Личное?! – не поверив своим ушам, вскрикнул Джозеф. Джотаро хотела сквозь землю провалиться. О, боги всего мира, почему она влипла в такую ситуацию? – Так, – она тяжело вздохнула, – Ты меня спокойно выслушаешь, понял, дед? Иначе ничего тебе не расскажу. Ты предупреждён. Джозеф бы нашёл сотню остроумных ответов, чтобы над ней поиздеваться, но вместо этого лишь фыркнул и молча приготовился слушать. Джотаро попыталась удобнее усесться в кресле рядом с телефоном, но из-за нервов получалось лишь ёрзать да отбивать ритм пяткой, сотрясая коридор. – Я... Вернее... Хм. Слова решительно не лезли наружу, застревая в глотке. Джотаро сильно нахмурилась, крайне недовольная своей неспособностью говорить. – Я всё понял, darling! – провозгласил Джозеф, и Джотаро могла представить, как старший Джостар со знанием дела возвёл указательный палец к потолку, жутко гордясь своей догадкой. – Тебе кто-то нравится, я прав? Она поперхнулась воздухом. Чёрт возьми, старый лис слишком хорош. Как и всегда, читает людей с завидной точностью. – Я, конечно, очень польщён тем, что моя внучка решилась обратиться ко мне, Джозефу Джостару, со столь деликатным вопросом. Но вынужден поинтересоваться! Почему ты не пошла к Холли? Она очень чуткая и понимающая, наверняка бы... Затем Джозеф внезапно замолчал. Боже, Джотаро даже не нужно ничего говорить, её дед и без слов всё сам понял. – Это не парень! – воскликнул Джозеф, явно обрадовавшийся своей уже второй догадке. – Это... что ж! Это было весьма очевидно! Мне не стоит так собой гордиться... Хотя, может, и стоит... Правильно. Я же чертовски хорош даже в этом возрасте. Хе-хе-хе! Джотаро закатила глаза так сильно, что почти увидела собственный мозг. Она собралась, было, испустить очередной тяжёлый вздох, но на фоне со стороны Джозефа послышался другой голос. – Чем ты так бахвалишься, idiota? А вот и второй вариант, о котором думала Джотаро. Удивительно, что он именно сейчас оказался в Нью-Йорке с её дедом, а не где-нибудь в Италии. Какое интересное стечение обстоятельств. Как будто судьба. – Ты как раз вовремя, Цезарино! Это Джоан! – объявил Джозеф радостно, а затем громким шёпотом добавил, словно действительно думал, что Джотаро не услышит, как он её сдаёт с потрохами: – По делам любовным! – Что?! – вторил таким же громким шёпотом Цеппели. Он, конечно, на фоне долбанутого деда казался адекватным человеком, но, увы, слишком долго знал Джозефа, чтобы не заразиться от него придурью. Два сапога пара. Ох, сейчас начнётся. Расклад был бы намного лучше, говори Джотаро с одним только Цеппели, потому что в нынешних обстоятельствах он ничего путного не скажет. Каждый раз, когда Джозеф оказывается в радиусе видимости Цезаря, он будто совершенно теряет способность здраво мыслить. Послышались посторонние звуки возни, и вскоре Куджо поняла, что у её деда отняли телефонную трубку. – Tesoro mio! – раздался радостный голос Цезаря возле уха Джотаро, – Как твои дела? – Не нужно делать вид, что дед всё не растрепал, – сказала ему Куджо. – Да, тут ты права, – согласился мужчина, его голос намного спокойнее и приятнее, чем голос Джозефа, – И всё же, ничего не помешает мне лично спросить у внучки, как она поживает, верно? – тепло сказал он. «Внучка» хмыкнула. Вся их семья была чертовски странной. Отец Джотаро был японцем, её мать – американкой, бабушка по маминой линии – итальянкой, а дед – американцем британского происхождения. И, тем не менее, дед умудрился усложнить всю эту дурацкую систему, встречаясь с ещё одним итальянцем помимо бабушки Сьюзи, будто ему мало было всего итальянского в жизни. Кровно Цезарь приходился Джотаро никем. Но ощущался он как второй дедушка по маминой линии, потому что буквально вырастил Холли как родную дочь, и, соответственно, как ребёнку Холли, Джотаро перепал целый вагон цезаревой любви. Джозеф Джостар был в официальном браке со Сьюзи Кью, но по факту его партнёром уже который десяток лет являлся Цезарь Антонио Цеппели. Все трое знали друг друга с юности и были связаны крепкой дружбой. Джотаро не до конца понимала всю суть их межличностных отношений, но, кажется, бабуля Сьюзи к Джозефу романтических чувств не особо испытывала. Но ладили они отлично, и брак их был на удивление крепок. Мотнув головой и собравшись духом, Джотаро начала: – Дед рассказывал тебе про девушку со стандом, с которой мы недавно встретились? – Рассказывал. Вы с ней подружились? – затем Цезарь замолчал, догадавшись, – А, это, должно быть, она. Не знаешь, как признаться? Джотаро сморщилась так, будто лимон съела. Слышать из чужих уст про её симпатию к подруге казалось крайне неправильным и чертовски смущало. – Нет. Дело... дело до этого не дошло. Мне нужно кое-что понять. – Не можешь разобраться в своих чувствах? – Типа того. Цезарь задумчиво замолчал. До ушей Джотаро доносились «Что там? О чём вы говорите?» Джозефа, но, кажется, Цеппели без слов дал партнёру понять, что лучше ему заткнуться. Всё-таки вопрос крайне деликатный. – Tesoro mio, любовь – очень сильное чувство, оно может как придать сил, так и сильно ранить. Особенно легко она может ранить, когда влюбляешься в человека своего пола. Получить в ответ взаимные чувства – большая редкость, что уж говорить о нашей с тобой ситуации. Расскажешь мне о предмете своёго воздыхания? Джотаро впилась зубами в губы, но затем взяла себя в руки и откинулась на спинку кресла, тяжело вздыхая. Она решила выдать всё сразу, даже если Цезарю известны некоторые факты. – Её зовут Нориаки Какёин. Нориаки – имя, если что. Она моя одноклассница. Мы встретились после летних каникул, она перевелась в мою школу из-за переезда семьи. В голову лезли воспоминания ещё знойных дней, когда в тени шелестящей листвы Джотаро окутал сладкий аромат духов. Её сигарету бесцеремонно выдернули из рук, одаривая лживо вежливой улыбкой... – Джоан? Ты ещё здесь? Джотаро дёрнулась. – Да. Извини. Мы... не поладили. Мягко говоря. Она выводила меня из себя очень сильно. Позже выяснилось, что она пыталась обратить на себя моё внимание. Она сказала, что хотела со мной подружиться. Я не понимаю, почему она решила выбрать меня. Она вполне ладила со всеми людьми вокруг. Даже если дело в стандах, всё равно я не лучшая компания. – Скорее всего, станды тоже повлияли на вашу встречу. Станд-юзеры притягиваются друг к другу магнитом. Такова судьба. Но одним этим вряд ли её стремление дружить с тобой ограничивается. – На самом деле, я сейчас отстранена от занятий из-за неё. Она помогает мне с материалом, который я пропускаю в школе. Приходит ко мне каждый день. – Что значит «отстранена от занятий из-за неё»? – удивился Цеппели. – Я отделала придурков, которые к ней приставали. – Ох, Джоджо, – ласково вздохнул Цезарь. – Если ты сейчас начнёшь, как моя мать, говорить мне, какая я на самом деле хорошая, клянусь, я положу трубку и никогда больше не позвоню в Нью-Йорк. – И не подумаю, mia stellina. Но ты большая молодец. Мы с Джозефом тобой гордимся. Продолжай. Издевается ещё! Что Цезарь, что бабуля Сьюзи – оба обожают называть её своими сладкими итальяснкими словечками. Ещё и начинается вот это «ты большая молодец», хотя ни черта она не сделала. Скрипнув зубами, Джотаро продолжила: – Сегодня утром мы с ней гуляли в торговом центре. Нориаки... она... – Куджо смутилась, нахмурилась, зажмурилась, мысленно попросила у богов моральных сил, затем на выдохе сказала: – Она взяла меня за руку. – Oh my God! – внезапно воскликнул ей на ухо Джозеф. – Он что, подслушивал?! Как долго?! – вспылила Куджо, вскакивая, – Цезарь! – Нет! То есть! Да! Может быть?! – залепетал Джозеф в своей обычной манере. – Прости, Джоджо! Ему было очень любопытно, всё-таки он твой дедушка и волнуется за тебя, – примирительно промурлыкал Цезарь, а затем как будто положил руку на микрофон, чтоб заглушить свою ругань, но, конечно, Джотаро всё равно всё слышала, – Cretino, Джозеф! Хоть бы рот на замке держал! Затем послышались очередные звуки возни, по которым Куджо предположила, что Цезарь пнул её деда (эта мысль её изрядно повеселила), и тот жалобно заныл о жестоком обращении с его персоной, а затем запричитал, что Цезарь совершенно его не ценит. – Прости, пожалуйста, tesoro mio, мне очень за него стыдно, – вернулся Цеппели, – Мы остановились на том, что Нориаки взяла тебя за руку. Джотаро проигнорировала его попытку вернуться к разговору. – Просто выгони его из комнаты. Не хочу слышать его комментарии. – Это довольно жестоко, Джоджо. – Если бы тебя здесь не было, я бы его терпела. Но раз ты здесь – не вижу смысла в его присутствии. Возможно, её слова звучали грубо. Но если честно, вся эта ситуация её начинала раздражать не на шутку. Характер Джозефа не был совместим с характером Джотаро, и общаться с ним было, мягко говоря, тяжело. Все это понимали. Цезарь на том конце провода вздохнул. – Хорошо, Джоан, – когда Цезарь звал её по имени, это значило, что ситуация действительно была серьёзной, – Если тебе так комфортнее, я попрошу его выйти. Подожди минутку. «Цезарь, ты не можешь так со мной поступить!» – услышала Джотаро. Ей было почти стыдно, настолько жалобно звучал её дед. «Ты всё слышал, amore mio, мы обсудим это позже. Пожалуйста, не упрямься хоть в этот раз». Звук закрытия двери под джозефское ворчание. – Прости, Джоджо. Думаю, у него всё ещё травма после того, как Холли отстояла право выйти замуж за твоего отца. Очень животрепещущая для твоего дедушки тема. Ты не против, что я потом ему передам наш разговор? – спросил Цезарь, вернувшись. – Мой отказ не остановит вас, – хмыкнула Джотаро, – Так что не против. Просто не хочу терпеть его дурацкие комментарии. – Я понимаю. Джозеф весьма... как бы сказать... экспрессивен. – Звучит как та ещё головная боль. – Пожалуй, это так. Но стоит признать, иногда я завидую тому, как свободен он в своём проявлении эмоций. Совершенно никакого стыда. Тут у Джотаро в голове проскользнула мысль, за которую она торопливо ухватилась. – Как вы с ним вообще сошлись? – спросила она раньше, чем успела это обдумать и себя остановить. Цезарь засмеялся. – Ну, пожалуй, это относится к нашему вопросу! Могу немного рассказать. Но это довольно дурацкая история. – У деда по-другому не бывает. – Это правда. Что ж, – Цезарь задумчиво сделал паузу. – Мы познакомились, когда на пороге уже была Вторая Мировая. Джозеф и синьор Спидвагон прилетели в Италию, чтобы встретится с моей наставницей, по совместительству матерью Джозефа, синьорой Лизой Лизой. К сожалению, так вышло, что мы столкнулись мафиозной группировкой «Люди из колонны», и Джозеф оказался втянут в этот конфликт вместе со мной. Чтобы хоть как-то противостоять им, нам пришлось усердно тренироваться. Примерно в это время и началось наши сложные отношения. Эту часть истории Джотаро худо-бедно знала. Её прадедушка Джордж Джостар II и прабабушка Элизабет «Лиза Лиза» Джостар работали на британское правительство. «Люди из колонны» активно распространяли своё влияние, причём до такой степени, что их сеть покрывала почти всю Европу. Джордж раскрыл внедрившихся в военную систему Британии «Людей из колонны», но был убит, и его жена Элизабет не могла оставаться в стороне. Так что она оказалась в Италии, чтобы разобраться с мафией. Джозеф же всё это время был на воспитании своей бабушки Эрины и мистера Спидвагона, чья забота о семье Джостаров явно ощущалась даже после его смерти: всё его наследство, в том числе его знаменитый фонд, были переданы семье Джостаров-Цеппели. Подробностей конфликта с мафией Джотаро были неизвестны. Она могла припомнить пару невероятных историй, которыми бахвалился дед, когда Джотаро была младше, но, если честно, как любые сказки, они легко выветрились из её головы. Что касается Цезаря, то его прошлое для юной Куджо так же было весьма мутным, поскольку любые рассказы его биографии начинались с его двадцатилетнего возраста, когда он уже был под крылом Лизы Лизы. Видимо, о своём детстве и юношестве Цеппели говорить совершенно не хотел. Хотя Джотаро догадывалась, что он тоже был как-то связан с мафией. – Это были тяжёлые времена, сама знаешь, – продолжил Цезарь, – Германия уже начала войну, в Италии были сложные настроения... А мы с мафией разбирались. В таких условиях любой нормальный человек бы давно свихнулся, но не Джозеф. Он во всё это ввязался по своей глупости, и я был очень зол на него, потому что синьора Лиза Лиза сделала всё, чтобы его защитить, оставила его в надёжных руках в США, а он припёрся, ничего не обдумав, и сразу же наткнулся на врага. Idiota. Мог всех подставить, – Цезарь так тяжело вздохнул, что сразу было понятно, что мужчина начал мысленно плавать по своим нелёгким воспоминаниям. – Я так сильно на него злился. Вообще не понимал, о чём этот fesso думает. Мы с ним каждый день если не дрались, то сильно ругались. А потом получали от синьоры Лизы Лизы. Наказания на удивление легко сближают людей, как выяснилось. – Наказания? – Большинство из них представляли собой физический труд в тридцатиградусную жару. Джозеф особенно тяжело переносил это, поскольку в Нью-Йорке погода летом обычно менее жаркая, что уж говорить про Великобританию с её дождями, где он жил до переезда. Он постоянно ныл. Dio mio, как же мне хотелось его прибить, лишь бы заткнулся... – Не знала, что у вас были настолько плохие отношения. – Мы были ещё юными и не очень умными. Постоянно друг друга раздражали и соперничали по ерунде. Да и ситуация, всё же, давила на нервы обоим. Джозеф привык, что ему всё легко даётся, что синьор Спидвагон его из любых передряг вытаскивает, а тут он так вляпался, что не выберешься. Я пытался ему объяснить, что если он не перестанет дурачиться и не возьмёт себя в руки, из Италии его только в гробу разве что вывозить будут. До первого своего серьёзного ранения он этого не понял. Мы с твоей бабушкой Сьюзи с ним как с младенцем нянчились, пока он на койке лежал. По напряжённой паузе, которую сделал Цезарь, Джотаро поняла, что мужчина что-то недоговаривает. – Он оказался ранен не просто так, верно? – Да... Dio mio, вы с ним иногда так похожи! Ты сообразительная прямо как он, mia stellina. Хоть по нему и не видно, но он очень умён... Ладно, надо быть с тобой честным. Джозеф оказался ранен из-за меня. Хоть я и говорю, что он не понимал, во что ввязался, я был не лучше. Мне казалось, что в сравнении с ним я уже взрослый здравомыслящий человек, понимающий суть вещей. Хотя, как потом показала жизнь, у самого кровь закипала с любой мелочи, мешая соображать. И, во время столкновения с мафией, я полез в драку первым, не обдумав стратегию как следует. Я был ранен, но добивающий удар принял на себя Джозеф. Я даже подумать не мог, что он бросится меня защищать. Мне казалось, что мы настолько друг другу осточертели, что он будет только рад, если мне вспорят глотку или выстрелят в голову. А он... idiota. На этот раз «idiota» звучало совсем уж мягко и такой любовью в голосе, что Джотаро сначала чуть не стошнило со слащавости, но потом она резко почувствовала зависть. У её придурошного деда был человек, который любил его всем сердцем, несмотря на все недопонимания и разногласия между ними. Даже если Цезарь ругался на Джозефа, он никогда на самом деле не имел это в виду. – К тому времени у меня уже начали к нему появляться товарищеские чувства. Проведя бок о бок целые дни, невольно сблизишься, даже если вы друг друга терпеть не можете. Но после того, как он спас меня, я не мог ни о чём больше думать. Я смотрел на него, лежащего в постели, всего в бинтах и с синяками на лице: он представлял собой жалкое зрелище. Но стоило ему улыбнуться, ухмыльнуться, и я... – вздох, – Я быстро понял, что пропал, но не хотел этого признавать. Сьюзи тоже это видела. Она старалась меня поддерживать, но не забывала издеваться над моими чувствами, очевидно, сильно веселясь с того, каким идиотом я был. Я не мог перестать думать о том, что если Джозеф узнает, – а он, такой догадливый подлец, обязательно узнает, – то он возненавидит меня. Или не возненавидит, но будет чувствовать ко мне отвращение. Я бы это вынес, но я совершенно не хотел проходить через этот кризис в тех условиях, в которых мы находились. Я очень старался держать свою влюблённость при себе. Джотаро положила руку себе на сердце. Она думала об улыбке Нориаки. Она бы себе не простила, если бы кто-то хоть пальцем бы тронул её. Она также боялась мысли, что Нориаки будет смотреть на неё с ненавистью или отвращением. Она могла понять то, о чём говорил Цезарь. – К моей неудаче, Джозеф – не тот, с кем легко прятать свои чувства. Он всегда хорошо читал людей. И он очень тактильный. Вдобавок к этому, он просто обожал носить майки, которые ничего не скрывали, – когда Джотаро только начала представлять своего деда в обтягивающем топе, о чём мгновенно пожалела, Цезарь неловко закашлялся, – Прости, Джоджо, мне не стоило опускаться до таких подробностей. Тебе не обязательно их знать. Важно то, что Джозеф очень вдохновился нашим прогрессом в отношениях после его «геройского поступка», и его близкое присутствие рядом стало ощущаться крайне сильно. Только потом я узнал, что он начал догадываться о моих чувствах, и просто проверял свою теорию, изучая мою реакцию на его выходки. Это было ужасно. Он читал меня, как открытую книгу. Наверняка Цезарь сейчас раздражённо потирал виски пальцами, смущаясь того, как Джозеф в своё время его ловко охмурил. Вся эта история казалась Джотаро такой дурацкой, но очень... «в стиле Джозефа Джостара». Сначала взбесить, затем применить то обаяние, которое у него было, а потом издеваться, потому что на него, тупого идиота, кто-то повёлся. И тут Джотаро Куджо осенило. А ведь они с Нориаки такие же. Нориаки появилась внезапно в её жизни, жутко вывела из себя, но пленила своей вежливой улыбкой и сладкими духами. – Впрочем, вся история с «Людьми из колонны» была далеко не закончена, так что мы оба никак не обсуждали то, что между нами происходило. Хотя, возможно, нам стоило это сделать, потому что потом пришла моя очередь оказаться на пороге смерти, и, если честно, не знаю, как тогда мне удалось выкарабкаться... Джозефу тоже сильно досталось, но в больнице он очнулся раньше, чем я, и, как мне сказали, оттащить его от моей постели было крайне тяжело. Пока я вышел из комы, этот idiota уже успел жениться на Сьюзи Кью. Джотаро, включившись обратно в рассказ где-то на середине, мягко говоря, прихуела. – Чего, блять... – произнесла она. «После всего того, что между ними происходило, он просто взял и... женился?» – недоумевала Джотаро. В её голове не укладывалось. Она не особо верила в любовь, она знала, что Джозеф много лет в браке со Сьюзи, она знала, что Джозеф и Цезарь были любовниками, несмотря на этот брак, но она не знала, что вся ситуация начиналась... так... Возможно, она чего-то не понимала в решениях старшего поколения. Цезарь, однако, не сделал ей замечания за ругательство, видимо, сам прекрасно знал, насколько безумно звучит то, что он говорит. Он лишь хмыкнул. – Понимаешь, я провёл в коме больше полугода, и за это время успело произойти много всего. Джозеф и Сьюзи были импульсивны в своём решении пожениться, да, но они это сделали не потому, что у них закрутился роман, а потому, что их вынудили обстоятельства, – пояснил он спокойно, – После уничтожения «Людей из колонны» вся семья уехала в Нью-Йорк. К этому времени в Европе уже началась война. В США было тогда намного безопаснее. Очнулся, к слову, я уже в Нью-Йорке, но, пожалуй, подробности все описывать не буду, потому что эта история требует отдельного внимания. Тебе просто нужно понимать, что мы с Джозефом оба идиоты, которые ни разу нормально не поговорили, и из-за этого мы чуть не разошлись. Думаю, я бы жалел об этом всю жизнь. Джотаро задумчиво жевала щёку изнутри. Получается, бабуля Сьюзи бежала с дедом Джозефом из Европы в военное время? – И как же вы тогда оказались вместе? – Давай оставим это до следующего раза... – в голосе Цезаря пробралась неловкость, из-за чего Джотаро решила, что, пожалуй, не хочет знать подробностей, – Понимаешь... Твой первый вопрос заключался в том, как понять то, что ты чувствуешь. Я постараюсь объяснить это. Он сделал паузу, снова вздыхая, а затем продолжил: – Между дружеской любовью и влюблённостью может быть очень тонкая грань, потому что оба чувства сильны и теплы, зачастую их можно перепутать, особенно в юном возрасте. В обоих случаях ты будешь хотеть защищать человека, проводить с ним время, вместе заниматься глупостями; этот человек будет тебя радовать, его проблемы будут твоими проблемами, его счастье – твоим счастьем. Однако влюблённость заставит тебя чувствовать некую... одержимость человеком. У тебя постоянно будут эмоциональные всплески, которые ты не всегда сможешь объяснить. Влюблённость не всегда приятна. Понимаешь, что я пытаюсь донести? – Одержимость? – повторила Джотаро. – Да. Это, наверное, самое точное слово, что я могу подобрать, – признался Цеппели, – Когда я был молодым парнем, отношения представлялись мне ничем иным, как временным развлечением. Твой дед любит шутить на эту тему. Мне нравилось находиться в компании женщин, флиртовать с ними, дарить подарки, и получать в ответ много внимания. Мне нравилось женское обожание. Но ни к одной из тех синьорин, с которыми мне доводилось флиртовать, у меня не было глубоких чувств. Только когда я влюбился в Джозефа, я понял, что никогда толком не влюблялся. Ни одна девушка не вызывала у меня желания... как бы сказать... присвоить? Мне хотелось полностью завладеть его мыслями, мне хотелось, чтобы он смотрел только на меня. И я очень злился, когда Джозеф проявлял интерес к кому-то, кроме меня. Когда Джозеф женился, я знал, что это было не по любви, но это всё равно очень сильно меня ранило. Я старался держать себя в руках, но разве от него что-то скроешь? – Он признался в ответ? – прямо спросила Куджо. – Самым нелепым их способов, – признался Цезарь, – Но я не думаю, что мне стоит об этом рассказывать, – он заметно замялся, – Может, лучше ты мне скажешь, какие чувства у тебя вызывает Нориаки? У Джотаро внутри всё похолодело. Из-за рассказов Цеппели она отвлекалась от собственных мыслей, но сейчас разговор снова вернулся к ней. Хотя чего она хотела? Она буквально начала весь этот звонок ради обсуждения своих чувств к Нориаки! – Не знаю, – наконец, выдавила Джотаро из себя, – Она красивая. От неё сладко пахнет. Мне нравится, когда она улыбается. Она меня часто раздражает, но при этом заставляет меня чувствовать... тепло? И я всё время по ней скучаю, когда мы не вместе. Но когда вместе, я чувствую себя некомфортно и хочу уйти. Когда она касается меня, я... Не найдя слов, Джотаро умолкла, застопорившись в стену. Что за чёрт? Вот так просто взяла и рассказала о тех вещах, в которых даже сама себе признаться не могла! Может быть, Цезарь ждал, что она продолжит, но Джотаро не знала, что сказать, а мужчина молчал. Затем он тихо, но протяжно выдохнул. – Знаешь, что я думаю, Джоан? – сказал он, наконец, и Джотаро прильнула к телефонной трубке, – Ты – человек действия, а не теории. Вместо того, чтобы долго думать, лучше возьми её за руку и скажи, что она тебе нравится. Вот как. Значит, для Цезаря её чувства очевидны. А раз для Цезаря они очевидны, то кто она такая, чтобы продолжать отрицать свою влюблённость? – Но что если я напугаю её? Или сделаю ей неприятно? – спросила Джотаро, смирившись со своей ситуацией. – Извинись. Будь терпеливой. Дай ей время на подумать. – Если она сбежит, не дослушав? – Поговори с ней после того, как она успокоится. – А если она... ответит мне? – Тогда радуйся и держи её за руку крепче. – Мне кажется, она меня отвергнет. Её очень волнует мнение общества, по крайней мере её семьи. – Хм, – задумался Цеппели, – Тогда дай ей знать, что ты её защитишь. Ты же сможешь это сделать, верно? В его голосе слышалась улыбка. Тёплая и яркая, как итальянское солнце. – Я всё сделаю для неё, – кивнула Джотаро. Затем скривилась от собственного пафоса, но решила, что если это правда, то с чего бы ей не сказать вслух? – Джоан, – снова по имени позвал Цезарь, – Ты очень сильная. Мы все тобой гордимся. Мы поможем тебе в любом случае. Ответит Нориаки на твои чувства или нет, ты всегда получишь дома поддержку, слышишь? Так что не волнуйся. Джотаро кивнула, хоть Цезарь и не мог её видеть. – Спасибо, Цезарь, – сказала она искренне, – Я позвоню, когда всё разрешится. – Конечно, mia stellina, обращайся, – любовно ответил Цеппели. Куджо хотела было бросить трубку, но остановилась. – Цезарь. – Да? – Извинись перед дедом за меня. Мужчина рассмеялся. – Хорошо! Не волнуйся, Джоан, иди. Джотаро положила трубку. Она думала о том, как и где лучше признаться Нориаки в своих чувствах. Она не знала, какой исход для неё страшнее. Но поддержка Цезаря её обнадёживала.