Урок длиною в жизнь

      Ну вот и все…       Я встречаю смерть, как старого доброго друга, смиренно принимая тот факт, что мое время пришло.       Мое тело будто вибрирует, жужжит…       Потом я чувствую легкость, спокойствие… мои мысли будто, наконец, прекращают метаться, словно бы они были дикими зверями, заточенными в тесные клетки. Они больше не оформлены в слова, не оформлены в образы. Я не знаю больше слов… не помню никаких лиц…       Это состояние остается со мной, как мне кажется, невообразимо долго, а потом, тяжесть вдруг резко возвращается, и словно бы я начинаю ощущать горизонтальную ориентацию собственного тела, чувствую, что лежу на чем-то похожем на больничную кровать. Верхняя часть моего тела приподнята, на голову давит нечто твердое и тяжелое.       Так я все-таки не умер? Что происходит?       А я был уже готов…       Глаза раскрываю с трудом, прикладываю все усилие и намерение, но веки слушаются меня не сразу. И это пугает. Те мгновения, что я пытался заставить свое тело повиноваться, показались мне сущим кошмаром.       В конце концов, я открываю глаза и ослепительный свет врывается в мое сознание, пронзая мозг неприятной болью, будто одновременно тысячи игл прокалывали мне зрачки. Инстинктивно я тянусь руками к лицу, пытаясь заслонить свет ладонью, однако и руки едва мне подчиняются, я ощущаю, как за ними тянутся то ли провода, то ли трубки, сковывая движение. Я лежу внутри какого-то стеклянного кокона, который вдруг с шумом и свистом приподнимается и отъезжает назад.       Где я, черт возьми? Кем себя возомнили эти доктора если они считают, что еще могут меня спасти?       Странно, что мое тело совсем не болит. Я свалился с такой высоты… Те горы были безумно красивы… они стоили того.       Значит… значит, я еще могу продолжать. Могу продолжать свою жизнь. Еще один, немыслимо какой по счету, шанс?       Мои губы, словно живя отдельной жизнью, дрогнули в улыбке. Кажется, в моем списке было еще пара десятков пунктов, рядом с которыми я не успел поставить галочку. Увидеть северное сияние, например…       Какое-то время я просто смиренно лежу. Жду пока глаза привыкнут к свету и можно будет хотя бы рассмотреть помещение, в котором меня держат. Странная тишина вокруг… не то чтобы я повидал множество госпиталей за свою жизнь, но в них было обычно довольно шумно. И разве в больницах на голову надевают какие-то непонятные шлемы и кладут в какие-то капсулы? Это все очень странно…       Я чувствую себя странно…       Как будто я видел сон, и сейчас его фрагменты бессвязно прорываются сквозь мое сознание, оставляя послевкусие совершенно иной прожитой жизни. Сложно это объяснить, сложно вновь воспроизвести в голове все эти паззлы по отдельности.       Они будто начали стягиваться в единую картину, но медленно, мучительно, оставляя меня в пугающем замешательстве.       В какое-то мгновение я затруднялся даже ответить самому себе… кто я?       Свет, наконец, перестал колоть мне глаза, и я поспешил оглядеться вокруг и взглянуть на собственные руки, чтобы понять, что стесняет их движение.       Мое сердце начинает бешено колотиться, воздуха становится мало, а те самые руки, на которые я, не моргая, гляжу, и которые совсем не похожи на мои, подрагивают…       Это не мои руки! Не мои!       Они… женские…       Тихий шорох. Дверь где-то в стороне открывается. Я вижу, как в помещение входит женщина. Она одета в белый халат, значит, она врач, и я все-таки в больнице.       — С пробуждением, Эмили. Меня зовут доктор Тильда Мо-Эрис. Вы понимаете, где находитесь? — я был уверен, что мое лицо выражало ужас, но эта женщина глядела на меня несколько безразлично.       Я снова принялся обшаривать взглядом белые гладкие стены. Я ни о чем не мог думать, будто мысли в диком хаосе набрасывались сами на себя и взаимоуничтожались. А подумать было о чем…       Снова гляжу на свои руки.       Эмили…       Эмили… Луис…       Доктор Тильда Мо-Эрис… какое знакомое имя…       Я в Проекте «Земля»…       Мне наконец удалось отступить шаг назад и посмотреть на те паззлы, что теперь складывались в одну большую картину. Я будто бы выбираюсь из воды, воспринимая все то, что мне виделось там, в самой ее толще, как просто яркий и детально проработанный сон. Сон, который оставил очень глубокий след в душе. Один из тех, над которым люди еще долгие дни размышляют, пробудившись.       — Так все это… было ненастоящим? — лишь вырвалось у меня.       Мой голос казался мне знакомым так смутно и так поверхностно, словно та жизнь, жизнь «под водой» успела припорошить его забвением.       — Смотря, что вы подразумеваете под словом «настоящий». Если солнца не существует, пока на него никто не смотрит, то все, что происходит конкретно с вами одинаково реально, что бы это ни было, — заключила Мо-Эрис, подходя к кровати.       — Или одинаково нереально, — пробормотала я, наблюдая за ее действиями.       Женщина принялась нажимать на какие-то кнопки на панели управления, и мгновение спустя раздался неприятный писк и моей голове стало значительно легче. Металлический шлем приподнялся, отъезжая куда-то в сторону, вслед за крышкой стеклянной капсулы. Краем глаза я заметила, как остановилась постоянно обновляющаяся до сего момента строчка с каким-то неизвестным мне компьютерным кодом.       — Как вы себя чувствуете, Эмили? — доктор присела на белый стул, и закинув ногу на ногу, обратила на меня свой взгляд.       Это был достаточно тяжелый взгляд. Пытливый и томный. Она всматривалась, казалось, в самую мою суть, при этом мягко улыбаясь. И этот взгляд будто принуждал меня отвечать. Мне не особенно хотелось шевелить языком, и желание разговаривать с каким-то доктором из Проекта «Земля» не обременяло меня. Я безумно хотела бы сейчас увидеть свою маму, и обязательно сказать ей, как сильно я ее люблю…       — Я чувствую себя нормально, — отвечаю без особого энтузиазма.       — Многое удалось осознать, верно? — губы Тильды вздрагивают в очень краткой улыбке, которая больше напоминала нервный тик, она переводит внимание на монитор и смотрит на таинственный код.       Я еще не думала об этом.       Еще минуту назад я была уверена, что я кто-то другой. Кто-то, у кого было все, но кто сознательно отказался от всех богатств, власти и связей. Чтобы просто жить.       — Мне… кажется… понравилось жить, — запинаясь, проговорила я.       — Я вижу, — теплая улыбка снова озарила ее несколько строгое и прохладное лицо. — Я пришла сообщить вам, что ваш жизненный путь был экспериментальной разработкой.       — Не помню, чтобы я давала согласие на какие-либо эксперименты, — у меня совсем не было желания спорить и отстаивать свои права, так как то, что со мной только что произошло, оставило весьма приятное послевкусие, но услышать ее объяснение мне было крайне интересно.       — Проект «Земля» обладает полным правом на независимую разработку жизненного пути по собственному усмотрению при работе с учениками, поступающими к нам от психиатров и судей, — ответила женщина без доли колебания и замешательства на лице.       Очевидно, она обязана была знать ответ на такой вопрос.       На тот момент меня не особенно тянуло интересоваться, в чем состояла «эксперементальность» моего жизненного пути. Меня больше волновали еще такие яркие и живые образы недавно пережитого, что вспыхивали в моей голове. Но при этом мне было безумно интересно, как же они создают все это? Как несколько десятков лет смогли так уместиться в один лишь сон?       — Как работают жизненные пути? По каким законам и алгоритмам эта система функционирует? — я видела, что женщина намеревается начать говорить, но уже была не в силах остановить свой порыв — вопрос вырвался наружу сам.       — Разработчики долгие годы учатся, чтобы в этом разобраться, — теперь ее тон был похож на тот, коим разговаривают с маленькими и особенно непонятливыми детьми. — Такой массив знаний не уместишь в пятиминутную лекцию.       — Тогда зачем вы здесь?       — Убедиться лично, что с вами все в порядке и задать несколько вопросов.       — Не доверяете цифрам? — бегло бросаю взгляд на монитор.       — Доверяю, но проверяю, — избежав на сей раз зрительного контакта, кратко ответила Тильда. — Вам предписано принимать медикаменты и продолжать наблюдаться у вашего доктора. Первая неделя после пребывания на Земле бывает… довольно сложной, — она говорила несколько обезличено, будто читала состав на обратной стороне упаковки конфет.       — Это обязательно? — не знаю, зачем я это спрашиваю, я же уже знаю ответ.       — Это обязательно, — кивнула доктор. — Физиология — есть физиология, и наши тела волей-неволей создают нам границы, которые невозможно преодолеть усилием воли. Поэтому вам необходимо завершить курс медикаментозной терапии.       В ту секунду тишины, что вдруг образовалась между нами и была заполнена лишь фоновым шумом тех непонятных машин, что были частью моей кровати, прислушавшись к себе, я вдруг осознала, что физически чувствую себя… по-старому… особенно ярко вновь ощущалась некая телесная изнеможение. Она была приправлена необычайно возбужденным теперь чувством любознательности, которое было мне всегда присуще и теперь активизировалось не на шутку. Но как только я начинала думать о том, что мне необходимо будет скоро покинуть это место, мерзкий холодок страха неопределенности поднимал каждый волос на моей шее дыбом.       Однако теперь во мне все же теплилось нечто, что могло бы мне помочь наконец перешагнуть через эту боязнь начинать жизнь сначала. Там… на Земле… я будто ухватилась за проблеск того, как в действительности можно жить. Как я могу жить. То, о чем в самой глубине моей сути не было и намека на понимание.       — Что бы вы хотели сделать в первую очередь после того как покинете эти стены, Эмили? — Тильда Мо-Эрис слегка наклонилась в мою сторону.       Я на секунду задумалась. Сложно было разговаривать с человеком, который едва ли выглядел озабоченным твоей судьбой. Мне казалось, она совсем не разделяла меня как личность и ее эксперимент.       — Наверное, научиться рисковать, — усмехаюсь я, пожимая плечами. — Все мое окружение всегда было наполнено людьми, строившими логику своего существования исключительно на правиле «тише едешь — дальше будешь». Но на Земле… я узнала, что может быть по-другому. Когда рождаешься в семье, вращающей несметным богатством, неумение идти на риск подобно смерти. Жизнь по принципу «все или ничего» может привести к нужным дверям. А может опустить на самое дно. Мне удалось побывать и там и там. Благо, оказывается, ото дна всегда можно оттолкнуться.       Мо-Эрис молчаливо кивает, внимательно слушая мои слова.       — Сейчас я понимаю, что бывает по-другому. И это, как мне кажется, очень ценно — получить абсолютно другой опыт. Ведь очень часто мы вертимся лишь вокруг тропинок, нам известных, боясь ступать на неисследованные территории. А в самых стрессовых ситуациях часто предоставляем судьбе быть у руля. В особенности когда на кону может быть наша жизнь.       — В этом и состоит наша работа — помочь человеку взглянуть на жизнь через иные линзы. Теперь, ваша задача — не утратить полученное знание, сохранить его, не дать ему размыться, — кивнув, заговорила доктор.       — Как размываются сны в течение дня… — шепнула я задумчиво.       Я ни за что не хотела бы забывать то, что случилось со мной, словно это был обычный сон, который полностью исчезает из памяти ко второй половине дня. С каждым вдохом его детали будто бы испаряются из сознания без всякого шанса на возвращение.       — Вас уведомят о предстоящих визитах к вашему терапевту. Я понимаю, пробуждение приводит в смятение. Я была на вашем месте. Но в свою очередь, сейчас перед вами открываются бескрайние возможности переписать повествование вашей жизни, — несмотря на содержание ее слов, я все еще не чувствовала тепла эмпатии по отношению к собственной персоне.       — Чем вы руководствовались, выбирая этот путь для меня? Почему выбрали ту семью, что у меня была? Родившись в такой, сложно было научиться любви и легко было потерять себя, знаете ли… если вы пытались привить мне тягу к жизни через желание соревноваться, то эта идея явно была провальной. Меня не мотивирует конкуренция.       — Тем не менее наш эксперимент можно назвать успешным, — Тильда мягко улыбается, продолжая смотреть на меня своими гипнотизирующими кошачьими глазами. — Вы играли в эту игру по своим правилам, прекрасно понимая кто вы есть и чего вы хотите. Вы не стали ввязываться в соревнование и вышли из семейной империи даже несмотря на невероятное давление окружающих вас людей, — женщина перевела взгляд на монитор и принялась нажимать какие-то кнопки на панели управления.       Несложно было заметить, что на мой вопрос она фактически не ответила.       — Это была ошибка, верно? — тихо спрашиваю я. — Этот жизненный путь предназначался не мне?       — Что натолкнуло вас на эту мысль, Эмили? — доктор отвлеклась от созерцания неизвестного мне кода на мониторе и снова присела на стул у кровати.       Я думаю, такую реакцию можно смело засчитывать за то, что я была права.       — Каждый жизненный поворот должен нас чему-то учить, верно? — риторический вопрос вырывается из моего рта с примесью разрастающегося недовольства. — Вспомниная все, что со мной произошло, мне кажется, что этот путь пытался научить меня тому, что материальные блага не несут фундаментального характера, не являются чем-то неоспоримо важным для счастья и умиротворения. Я это знала всегда в своей душе. Вероятно, именно поэтому оставила компанию добровольно, а после, когда обанкротилась совсем, ничуть не жалела о том, что случилось. Наоборот. Как будто бы стала вдруг… свободнее.       — Тогда почему вы все-таки считаете ваш жизненный путь ошибкой? Ошибка является таковой только в том случае, если ты не сумел воспользоваться теми возможностями, что она предоставляет, — загадочным тоном проговорила Мо-Эрис. — У вас будет время побыть в тишине и тщательно обдумать и принять все, что с вами произошло. Но если вам нужна будет помощь и поддержка, немедленно свяжитесь с нами.       Сказав это, она покинула эту белую комнату, оставив меня в одиночестве наедине с невероятно сложной по природе своей мыслью о том, что я теперь стала кем-то иным… кем-то новым…       К счастью, кажется, кем-то лучшим…       Я теперь не просто Эмили. Я — все то, что произошло со мной в течение целых двух жизней, полных взлетов и падений, подарков судьбы (или же просто результатов пары строк кода) и лишений, наслаждения и страдания. Жизнь может быть разной. И, научившись смотреть на нее под разными углами, всегда можно увидеть путь к счастью, даже если эта жизнь вдруг была предназначена не тебе…