Magic Shop

Больше всего на свете Ким Тэхён любил смотреть, как кто-то пил чужую кровь. Ему и самому нравилось, но на самом деле всё совсем не так, как выглядело на первый взгляд. Его королевская персона глубоко внутри была совсем не соответствующей его королевскому величеству. Но он плотно скрывал внутри себя все свои несовершенства. И никто не знал, какой Тэхён на самом деле, о чём мечтает, и какие желания тревожат его, запертого в своих дорогих и роскошных комнатах под крышей их семейного особняка. — Чего уставился? Тэ высокомерно вздёрнул нос, словно очнувшись от забытья, и презрительно фыркнул. «Уставился»?! Вот ещё. Такие, как он, даже не смотрят в сторону кого-то, вроде Чон Чонгука. Животное. — В твою сторону даже не смотрел, — Тэхён цокнул языком и отвернулся. — Мусор. — Ой, — Чонгук хитро прищурился. — Завидуешь? — он тыльной стороной ладони вытер рот, вымазанный в крови. Вот так пить кровь посреди улицы — не просто дурной тон. Это мерзкий, грубый и бесстыдный вызов. Приличные вампиры так не делают. Ким Тэхён — приличный. И Чон Чонгук — местное позорище. Как считал Тэхён, конечно. И Тэ чаще, чем наверное нужно было, задавал вопрос, как вообще такое создание попало в их школу. Но спорить и связываться с Чоном никто не рисковал. Мало ли, вдруг заразятся оборванчеством. Никому не было известно, из какой он семьи, кто его родители, и почему он вообще учится в такой элитной школе, в которую не берут всех подряд. И уж тем более не берут тех, кто пьёт кровь прямо на улице и вытирает рот рукой. Тэхён не выносил Чон Чонгука. Не выносил на дух. Но каждый раз, завидев, как тот, игнорируя трубочки, высасывает из пластиковых пакетиков кровь, пялился не отрываясь. А в голове… — Ты даже сейчас пялишься, — Чонгук заулыбался, облизывая губы. — Нравится смотреть, как люди едят? Или нравится смотреть, как Я ем? Он засмеялся, запрокинув голову, подставляя лицо лунному свету. Раздражал он не на шутку. И своим поведением, и своим видом, и своим нарочито наплевательским отношением к чужому мнению. Тут, где чужое мнение — едва ли не самое важное, о чём стоит помнить, Чон Чонгук ведёт себя ровно противоположно общественным стандартам. И все шептались, сторонясь его, ему тут не место. Он должен учиться где-нибудь на окраине, среди таких же оборванцев, как и он сам, а не здесь, где дети королевских кровей и иже с ними. Он должен ловить животных в лесах, а не получать кровь в пакетиках, так же, как и все остальные ученики элитной академии. Чонгук не вписывался, и, будто бы назло этому несоответствию, только сильнее обращал на это внимание, заставляя на себя смотреть. Некоторые боялись Гуки, а некоторые отпускали колкости в его сторону. Но никто с ним не заговаривал всерьёз. Все знали — Чон не из их общества, и никогда не будет из их общества. Тэхён отвернулся и зашагал на выход с территории школы. Не стоит внимания, пусть делает, что захочет. Тэ ни разу больше не повернулся и не посмотрел на него, но в голове так и застыл образ, как он губами присасывается к пакетику, и как движется под кожей его кадык при каждом глотке. Как животно, естественно он ел — завораживало. Это ведь их природная суть, они такие по прихоти эволюции, и Чон этого не скрывает. Так странно. Интересно, что он чувствует, так себя противопоставляя всему обществу, в котором вырос Тэ, и где так себя вести — дикость. Но сам Тэхён мечтал о чём-то, куда хуже, чем просто грубое поведение у всех на глазах. Но это только его секрет. Вечная ночь, в которой тонет особняк Ким Тэхёна, тогда была особенно холодной. И Тэ, взглянув на свои посиневшие ладошки, немного потёр их друг о друга, прежде, чем войти в дом. Наверное, раньше, когда-то давно вампиры спали в гробах и всякое такое. Но теперь уже давно никто так не делает. У Тэхёна наверху огромная комната с кроватью у окна, которое занимает всю стену. Иногда он лежит и часами смотрит на вечную Луну над домом. Вот вечная Луна и впрямь, видимо, вечная. Всегда торчит над землёй — круглая, слегка только щербатая с одной стороны, и очень яркая. Когда глаза от неё устают, Тэ заваливает себя мягкими подушками и засыпает. Внутренние нехорошие желание терзают круглые сутки, хоть в этих сутках и нет ни утра, ни дня, ни вечера, лишь только ночь, освещаемая Луной. Потому спит Тэ плохо. И на несуществующее утро всегда мажет синяки под глазами тоналкой. Не помогает ни хорошая кровь, ни даже человеческая кровь. И Тэхён всегда думал, почему так. Наверное, потому, что не дают её получать природным путём, присасываясь к чужой шее. А приходится пить из хрустальных бокалов, пронизанных светом дорогих ламп в гостиной, в которой вся семья чинно беседует, рассуждая о политике и бизнесе. Иногда даже глоток в горло не лезет от тоски. — Уууу… — Тэхён капризно заныл, утыкаясь лицом в подушку. И в голове всплывает улыбающийся Чонгук, вытирающий кровь с лица. Он вот выглядит совершенно счастливым. Даже если и это очень невоспитанно и грубо, быть таким развязным. И ночь прошла, как обычно. Тревожный, неприятный сон в огромной, холодной кровати, освещённой вечной Луной, заглядывающей в окна. И после тёмной ночи, проведённой в душевный мучениях, наступит тёмное утро, вечная Луна немного побледнеет, сливаясь с утренним мутным небом, и Тэхён вновь пойдёт в школу. Он встанет, будет долго тупить, сидя на краю кровати и пялясь на собственные ноги, потом сползёт на пол, касаясь босыми ступнями чёрного, мягкого ковра, и направится в душ. Там Тэхён медленно разденется, осмотрит себя с ног до головы, отмечая родинки на теле, и раздумывая, откуда они берутся. Раньше, во времена его предков, вампиры не могли увидеть себя в зеркале. Потому что отражающие поверхности содержали серебро, а вампиры не очень дружат с серебром. Теперь зеркала делают по-другому, и любой вампир может себя рассмотреть. Никто уже и не помнит, как это было — жить без зеркал. — Не хочу быть вампиром, — вдруг вслух произносит Тэ, и сам себе зажимает рот. Как только язык повернулся?! Живых людей уже давно не существует, только искусственно выращенные, как свёкла или лук порей, они не умеют думать и говорить, это просто почти безжизненные тела, там нет души. Но Тэхён и в себе души не чувствовал. Наверное, человеком он тоже быть не хотел. Или хотел быть таким, какими люди были раньше. Ну… живыми. Наверняка, и кровь у них на вкус была другая. — Тэхёни! — голос матери выдернул его из размышлений, и он заорал из душа ей в ответ: — Мам! Просил не заходить без разрешения! — Не забудь, что сегодня нельзя опаздывать! — мать говорила, прислонившись прямо к двери в душ, и иногда подтверждала свои слова стуком, что дико раздражало Тэ. — Детка, очень прошу тебя… — Я понял, ма! — Тэ немного резковато выкрикнул, лишь бы она ушла. Ничего, потом он извинится за свой тон. Только бы его оставили в покое. В школе Тэхён, окружённый своими привычными друзьями, ощущал себя немного рассеяннее, чем обычно. Он всё время блуждал взглядом по окружающим, сам не понимая, что именно ищет. Кто-то спрашивал его, чего это он такой вялый, он лишь отмахивался — не выспался. Говорить ни с кем не хотелось, и Тэ, как всегда, только вежливо улыбался. Ему нельзя грубить или демонстрировать недовольство, его не так воспитывали. У него вообще не может быть в жизни что-то «не так», он безупречен, его жизнь безупречна, и по-другому не бывает. Хорошо освещённые школьные коридоры тянулись ровными рядами внутри старого, кирпичного здания. Школе уже очень много лет. Тёмное здание отчётливо выделяется на фоне вечной Луны, располагаясь на холме. Те, кто живут близко, могут ходить пешком, тех, кто подальше — привозят родители, а чаще — водители. Тэхёна всегда привозят. А потом увозят. И так изо дня в день. Нет, он не пленник, и он может пойти куда-то с друзьями, и он даже не очень долго встречался с девушкой. Но ему быстро стало скучно. Приходилось делать вещи, которые делать Тэ совсем не нравилось: завтракать по утрам в местном кафе, вместе делать школьные задания, попутно незаметно, украдкой целуя чужие губы, говорить всякие неловкости, держаться за руки, если они шли пешком до дома, слушать истории о семейных делах. Тэхёну было плевать на дела свои семьи, и он искренне не понимал, почему должен слушать о проблемах чужой. И долго так себя насиловать он не смог. Неприятный процесс расставания не принёс ничего, кроме сожаления о потраченном времени. И больше в подобное Тэ впутываться не хотел. Не найдя взглядом то, что искало его сердце, Тэхён обратился к ребятам: — Может в караоке после школы? Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы разогнать эту пустую тоску внутри и хоть как-то избавиться от неправильного, разъедающего желания, прорастающего корнями прямо в душу. Чонгука он в тот день не видел. Кажется, тот вообще в школу не явился. Этот парень мог прогуливать, как ему вздумается. Учился он плохо, да и вообще… но Тэ всё время вспоминал его губы, на которых оставалась кровь, которую тот небрежно стёр ладонью. Почему же он выглядит таким счастливым? Он не богат, прямо далеко не богат, у него даже ещё клыки сохранились острыми и заметными, словно он до сих пор ими пользуется. Он тусуется с оборванцами, под пиджаком школьной формы он никогда не носит рубашку, только майку. В школьном спортзале ему нравится больше, чем в классе, и носиться потным по залу он любит больше, чем думать. Невоспитанный и нищий, чего он вечно такой счастливый? В голове Тэхёна понимания не складывалось. Потому что никого похожего он ранее не встречал. Да и откуда бы, в его школе учились лишь дети местной элиты, его родители крутились только среди себе подобных, и Тэ вырос, как роза среди роз, откуда бы ему знать, что такое подсолнух. Чем дольше Тэхён смотрел на своих одноклассников, счастливо вопящих вчетвером в микрофон, тем сильнее ему хотелось уйти. И зачем только он предложил… Теперь самому приходится маяться. Он ковырял вилочкой пирожное, украшенное половинкой клубнички наверху. Крем вкусный, и клубничка тоже наверняка вкусная. Но вот бы живой крови… И вот бы кто-нибудь… — Я на минуту, — Тэхён бросил вилку на стол, и крем с неё полетел на поверхность. Ребята его только взглядом проводили и переглянулись. Ничего, плохое настроение у всех бывает. Они просто не знают, что Тэ такой почти всегда, просто умеет хорошо скрывать. В туалете он долго умывал лицо, а потом пристально разглядывал себя в зеркало, замазывая тоналкой синяки. Поправлял волосы, то так, то эдак укладывая чёлку. Потом рассматривал покрасневшие глаза, соскучившиеся по нормальному сну. — Чего там рассматриваешь? Самоуважение потерял? Тэхён даже оборачиваться не стал, в зеркало заметил Чона позади себя, как только услышал голос. — Тебе денег дать, или что хочешь? — он отряхнул пиджак, поправил галстук, пристально осмотрев ворот рубашки. — Паршиво выглядишь. Голодный что ли? Тэхён обернулся, смерил его презрительным взглядом, фыркнул в ответ что-то невнятное и направился на выход. Что бы там ни было, это не его дело, и говорить с Чон Чонгуком он не собирался. Но тот, видимо, думал совсем иначе. — Ну-ка, — Чон быстро схватил его за руку и прижал предплечьем к стене. — Открой рот. — Чего? Отвали, псих… — Тэ хотел освободиться, но тот держал крепко, свободной рукой хватая его за подбородок и пытаясь влезть пальцами ему в рот. — Фу! Отвали! Немытыми… Он не успел договорить, Гуки ему не дал, разжав его челюсти и оттопырив верхнюю губу. — Почти и незаметные даже. Вы вообще что ли ничего не едите? — Оштань… — Тэхён пытался вертеть башкой, вжимаясь в стену. — Пушти… — Да не бесись ты, — Чонгук примирительно улыбнулся, вытаскивая пальцы у него изо рта. — Выглядишь жалким. Тэхён отпихнул его от себя обеими руками, вытащил из кармана платок и принялся вытирать им рот. И даже сам не заметил, как стёр с лица весь крем, скрывающий тёмные доказательства бессонницы под глазами. — На себя посмотри. Такому, как ты, указывать мне, как выглядеть… не кажется тебе слишком высокомерным? — Тэ поднял голову и злобно сверкнул глазами. — Нищенка. — Грубиян, — улыбнулся Гуки. — Невоспитанный пацан ты, Ким Тэхён. Мама плохо тебя воспитала, — он засмеялся, снова схватил его обеими руками за лацканы пиджака и прижал к стене, приблизившись так, что Тэ на себе ощутил его дыхание. — Пахнешь анемично… Почему ты так мало и так плохо ешь? У вас же столько денег, ты можешь получить столько крови, сколько захочешь, и для этого тебе не нужно охотиться. — Ты что делаешь… — Тэхён задержал дыхание, ощущая, как Чон носом касается его шеи, нюхает его кожу. Он наклоняется, и сам Тэхён чувствует его запах, чувствует, как у него под кожей сладко пахнет кровь. Быстрая, здоровая. Запах фантастический, даже сердце заходится от желания. — Просто нюхаю, — Гуки отпустил его. — Плохо пахнешь. Больным телом. Ты не чувствуешь себя плохо? — С чего бы… — Тэхён дёрнул плечом, поправляя пиджак. А в голове крутился запах. И сердце не переставало колотиться. Тэхён не только хотел попробовать живой крови. Больше, чем ощутить во рту вкус чужой крови, только что бегущей по венам, он мечтал, чтобы кто-то другой попробовал его кровь. И это не давало ему покоя. Сводило с ума. Он мечтал о том, чтобы кто-то прижался к его шее, проткнул острыми зубами кожу, глубже, всасывая в себя тёплую, густую жидкость, оставляя часть себя взамен, оставляя на нём, на Тэхёне, свой след. Но так никто больше не делает. И… может быть Чон Чонгук… Но он говорит, что от Тэ плохо пахнет, несъедобно. — Хочешь, помогу? — Что?.. — Тэхён растерялся, распахнув глаза. — Ты нездоровый, так сойдёшь с ума и скоро не сможешь встать с постели. Родители тебе о таком не рассказывали? Ни о чём таком родители Тэхёну не рассказывали. Он слышал истории про вампиров, которые от тоски по живой крови умирали. Но он считал это легендой. Все считали это легендой. — Ты фанфиков что ли начитался? — Тэхён усмехнулся, но получилось не очень уверенно. — А ты попробуй разочек, и увидишь, правда или нет, — Чонгук схватил его за руку и втащил за собой в кабинку, сразу закрыв за собой дверь. Тэхён растерянно остановился, наблюдая, как тот снимает пиджак. Он мог бы уйти, мог бы выскочить из кабинки туалета, вернуться к своим друзьям, доесть свою клубнику с торта, и вечером рухнуть в свою холодную, огромную постель, уставшим и вымотанным. Но он остался. Глядя на плечи Чона, обтянутые светлой кожей, здорового цвета. И она так пахнет. — Зачем это тебе? — Тэхён перед обнажёнными плечами, ласкающими его взгляд, подрастерял остатки всей своей уверенности. Хотелось хотя бы лизнуть, чтобы попробовать, какой он на вкус. — Просто поменяемся. Я покормлю тебя, а ты потом меня. Как тебе такое? — А что же твои друзья? — Тэхён поднял на него взгляд, но, встретившись глазами, тут же снова опустил голову, уставившись на его ключицы. — Я так с ними не могу, — пожал плечами Чонгук, стаскивая майку. Почти полностью голый. Голый по пояс, в кабинке общественного туалета в караоке. Тэхён с ужасом осознавал, что если он сейчас это сделает, прежним он никогда уже не будет. Но Чон Чонгук такой живой. И он предлагает поменяться. То есть… он предлагает исполнить жуткую, тайную мечту Тэ, о которой стыдно рассказать, о которой никому нельзя рассказать. — Это… — Тэхён зачем-то глянул себе за спину, словно проверяя, наблюдает ли за ними кто-то. Но дверь закрыта. Никто не смотрит. — Будет секретом? Ты никому не скажешь, и я никому не скажу. — Ну по-другому и не получится, — Чонгук засмеялся. — Давай попробуй первый. Ты увидишь, что твоё тело сразу же почувствует себя лучше. Скажешь мне спасибо. — Ну… ладно… — Тэ сделал шаг ближе, наклонился, не отрываясь глядя на рельефную ключицу, открыл рот. Внутри билось истерикой дикое желание крови. Чужое тело манило, заставляло голову кружиться, а разум отключаться. В глазах мутнело от запаха и предвкушения. — Стой, — остановил его вдруг Чон, — Кусай чуть ближе к плечу, чтобы видно не было. И это… — он улыбнулся, — осторожнее, у тебя клыков почти не осталось, это будет непросто. Не сделай мне слишком больно. — Хорошо, — Тэхён отозвался скорее машинально. Но прижавшись зубами к упругой коже, он понял, о чём говорил Чонгук. Зубы не такие острые, как были раньше у вампиров, когда те охотились. Прогресс беспощадно уничтожал их животную суть. Постепенно убивая и таких, как Ким Тэхён, таких, кому просто жизненно необходимо терзать чью-то плоть, чтобы жить. Он надавил зубами на кожу, ощущая во рту её вкус. Приятный, сладкий. Как этот грубиян может быть на вкус таким нежным. Нежнее, чем клубника и крем на торте. Чем сильнее Тэ сжимал зубы, тем явнее ощущал, как напрягается тело Гуки. Тогда он положил руки ему на лопатки, прижимая к себе его обнажённый торс. Давить сильнее, пока кожа не поддастся и не выпустит ему в рот тёплую жидкость. Чонгук зажмурил глаза, ощущая, как больно Тэхён терзает тупыми зубами его плечо. Ещё немножко. «Ммфф…» — что-то такое издавал Тэхён, как только удалось прокусить кожу. Сладкая кровь брызнула ему в рот. Небольшая капелька скользнула было вниз по плечу, но Тэ тут же губами подобрал её. Он хватал рану ртом, слизывая языком вытекающую кровь. Глаза закрыты, руку он положил Чону на шею, сжимая горло пальцами, притягивая к себе ближе, и бешено высасывал из живого тела жизнь. Внутри себя Тэхён ощущал нечто, чего ещё ни разу не ощущал за всю свою жизнь. Словно он поглощал жидкий огонь, который заставлял его душу восстать из мёртвых. Словно всё это время Тэ был мёртв, а сейчас жизнь наполняла каждую клетку его тела, и душа излечивалась от неизлечимой болезни. Живая кровь божественная на вкус, сладкая, нежная. Никогда Тэхён не испытывал подобного наслаждения. — Ну всё, всё, — Чонгук обеими руками схватил его голову и оторвал от своей ключицы. — Ты меня убьёшь. Он быстро отмотал туалетной бумаги и налепил себе на рану, как ни в чём не бывало. — Вытри рот, — кивнул он Тэхёну. Тот, пока ещё не пришедший в себя, стоял в шоке, широко распахнув глаза. — Вот это тебя жмыхнуло, — Чонгук засмеялся. — Понравилось? Вкусно, скажи же? Куда лучше, чем… — …пить из пакетов, — закончил за него Тэ. Он заворожённо смотрел на Гуки, перепрыгивая взглядом с его лица на рану и обратно. — Лучше себя чувствуешь? — Намного, — честно ответил Тэ. Он ощущал себя так, словно выспался за всю свою оставшуюся жизнь. Ему было хорошо, напряжение и тревога ушли, оставив чувство удовлетворения и уверенности в себе. Словно бы теперь можно было всё. Всё, чего он раньше боялся — теперь можно. — Вот видишь, — Чонгук, не убирая с плеча туалетную бумагу, которая уже промокла кровью и прилипла, принялся одеваться. — А ты? — Тэхён удивлённо вскинул брови и даже ухватил его за край рукава. Гуки выдернул у него из рук пиджак. — Иди домой. А я приду ночью. Ты поспи. Пусть твоё тело привыкнет. Тэхён совсем растерялся. Как это… придёт ночью? Куда придёт? Вкус крови туманил разум, будто хороший алкоголь. Самый лучший алкоголь на свете. И голова не соображала. Но было так хорошо. Тэхён никогда не был под кайфом, но ему думалось, что именно так это и ощущается. И хочется ещё. — Хорошо, — коротко ответил он. — Ну вот и ладненько, — улыбнулся Чонгук, двигая его в сторонку, чтобы выйти, но тот его остановил, схватив за запястье. — Мне. Сейчас хорошо, — он взглянул Чону прямо в лицо, больше не отводя взгляда. — Ну… Тогда и ты мне сделай потом хорошо, — тот в ответ засмеялся, освободился от его руки и вышел, оставив Тэ одного, переваривать произошедшее и выпитую кровь. Тэхён долго приходил в себя. И потом ещё долго снова рассматривал себя в зеркало. Синяки под глазами почти полностью сошли. Цвет кожи выровнялся, и глаза сияли чистотой. Красиво. Никогда Тэхён не ощущал себя таким красивым. Обратно к своим друзьям он в тот вечер не вернулся. Он про них и не вспомнил. Оставил и их и торт с половинкой клубнички одних, и бегом побежал домой. Бежал до самого дома. Это было словно не его тело. Он так хорошо его чувствовал, что становилось даже страшно. Почему же никто из его семьи никогда не говорил ему, как это прекрасно, пить живую кровь? Или они сами не знают? Ведь им это не нужно. Им достаточно искусственно выращенной, собранной в хрустальные бокалы. А Тэхён оказался не таким. Сейчас он это ощущал очень отчётливо — чтобы жить — ему нужно есть. Иначе, как сказал Чон Чонгук, однажды он не сможет встать с постели. Тэ не сделал ничего из того, что обычно делает перед сном. Он даже не пошёл в душ, просто стянул с себя одежду, бросил её прямо на пол возле кровати и рухнул в подушки. Глаза тут же закрылись и сознание провалилось в бездну сна. Глубокий, чистый сон. До одури приятный. Словно благословение. Тело благодарило Тэхёна за еду естественным и спокойным сном. Проснулся Тэ, как ему показалось, сам. Среди ночи. Но на деле мозг, видимо, его разбудил под пристальным взглядом. Тэхён открыл глаза и сразу глазами наткнулся на фигуру за окном, в спину которой светила вечная Луна. Фигура помахала рукой и жестом велела открыть окно. Тэ выполз из своих подушек — постель больше не казалась холодной и безжизненной. — Не бойся, у меня зубы лучше твоих, больно почти не будет, — Чонгук ловко запрыгнул в комнату и, даже не осмотревшись вокруг, схватил Тэ руками за голову, наклонил её на бок, открывая для себя шею. Прижался носом, вдохнул запах тела, закрыл глаза. — Вот видишь. Другое дело. Пахнешь куда лучше. На вкус тоже, наверняка, неплохо. Он, конечно, слышал, как колотится сердце Тэ. Но совершенно не догадывался, что не от страха. Внутри у Тэ всё замерло, кроме сердца. Словно заморозили все органы, и только сердце, как припадочное, качало кровь. В ожидании. Да… Да… Быстрее… Пусть он это сделает. Пусть даже будет больно. — Кусай, — тихо просит Тэхён. — Сильнее.