Magic Shop

— Я тут уже два дня, — Тэхён стоял, привалившись спиной к машине, пристально рассматривая собственные ногти. — И за два дня так и не решился подойти к лесу. Только вот стою на холме и смотрю туда вниз. Тэ кивнул себе под ноги, где под откос уходила крутая тропинка. Вниз, вниз, сквозь траву, цепляющуюся за ноги, мимо огромного валуна посреди поля (про который рассказывали тоже невесть что, как и о самом лесе, и о ведьме), далеко через поле. К лесу. Тэхён туда не ходил. С тех пор больше никогда. И приехал в эти места преодолев в себе множество и множество противоречивых страхов. Он так и стоял, возле тачки, опираясь на неё и глядя куда-то перед собой, то на лес, то на траву, то на небо над темнеющей волной волшебного леса впереди. Рассказывал, как после возвращения, которое казалось уже нереальным, пока он не встретил Гуки и остальных ребят, много раз прокручивал в голове произошедшее. И порой в голове и впрямь возникали сомнения — а вдруг они правы, и это всё — лишь моё больное воображение, и нет никакой ведьмы со скрюченными пальцами и горящими из темноты капюшона глазами. Вдруг это он, Ким Тэхён — ненормальный, выдумал сам себе всю историю… Но всегда, начиная сомневаться, он вспоминал Чона. Его частое сердцебиение в ночной тишине, гулко раздававшееся по всему холодному, лесному пространству. Если ведьму Тэ выдумал, то Гуки, того, огромными глазами наблюдающего за темнотой из кустов — он тоже выдумал? Нет, Чонгук был настоящим. А значит и ведьма тоже. И липкий страх, покрывающий кожу под одеждой — тоже. — А ты бы решился? — Тэхён вопросительно взглянул на Чона. Тот поморщил нос в ответ и отрицательно замотал головой. — Один, наверное, нет. Я и приехал то потому, что родные позвали в гости. Не мог отказать. Сам бы я инициативу вряд ли проявил… Хотя… — он улыбнулся, чуть прищурив глаза. — Когда вспоминал тебя, то об этом задумывался. Размышлял порой, быть может ты здесь… Но я на твоём месте, здесь бы не остался. И я был прав. — Ты и так почти на моём месте. Мы ведь там были вместе. Чонгук подошёл поближе, наклонился и лбом упёрся ему в плечо. — Нет. Я не на твоём. Ты там был гораздо дольше, и куда сильнее тебе досталось. Я просто, можно сказать, проходил мимо. Это не считается, — он поднял голову и заглянул ему в глаза. Солнце садилось и его закатный, густо-багровый свет путался у Тэ в волосах, оседал тенями на его лице, очерчивая скулы, нос с маленькой родинкой, шею. К ночи холодало. Тут всегда к ночи холодает, даже если день нестерпимо жаркий. Это всё лес. Холод тянет оттуда. Он стелется по полю, перетекает на холм и ползёт к городу. — И что же мы теперь будем с этим делать? — Тэхён смотрел, не отводя взгляда. Специально он, или нет, но его пристальные большие глаза смущали. — С чем именно? — Гуки захотелось, просто нестерпимо жутко захотелось его поцеловать. Прямо мистическое желание, влечение к этому человеку. Наверное, оно было с ним и все двадцать лет, только тот о нём не знал. Ведь Тэ был где-то далеко. Даже если и был на самом деле близко. Чонгук потянулся и, не закрывая глаз, коснулся губами его губ. Чуть-чуть, едва дотронулся, словно сдунул с них остатки уже закатившегося за горизонт солнца. — Что нам делать с чем? С этим? — он ещё раз его поцеловал, уже чуть увереннее. — Или с тем? — он слегка кивнул в сторону леса. А что они могут с тем сделать, собственно? Да, им уже не по шесть, но они всё ещё те же самые дети, напуганные лесной ведьмой. Возраст им не прибавил ни смелости перед этим лесом, ни способностей. С этим ничего не сделаешь. Перед потусторонним они - навсегда дети. «А интересно, она всё так же утаскивает людей, затерявшихся в ночной темноте? Или там уже достаточно призраков бродит за её спиной» — как-то одинаково подумалось и Чону, и Тэ одновременно. Но они об этом не узнают, потому что вслух не скажут. Потому что рот занят. Солнце село. Вы замечали когда-нибудь, как на самом деле стремительно оно плывёт по небосводу? Днём это не так заметно, но вечером, когда солнечный диск уже не такой яркий, налитый густым, малиновым светом, он погружается в тёплые облака неумолимо быстро, оставляя за собой лишь тёплый, дневной запах. Тень уже не играет с чертами лица, Тэхён и его скулы, и нос, и шея расплываются в вечерней темноте. И то, что он тут, ощущается лишь через прикосновения. Значит можно закрыть глаза, глубже просунуть язык ему в рот. Там тепло. Внизу, у подножия холма, там, где лес — холодно и сыро, а тут — у Тэ под одеждой тепло, сухо, кожа нежная, а рот тёплый и влажный, мягкий. Хочется гладить его тело руками, ласкать его язык своим языком. Здесь, прямо под уже севшим солнцем, или где-то ещё. Разницы никакой. Сеул это будет, или провинция, окружённая мистическим лесом. — Хочется… — повторил свои мысли Чонгук. Прижал Тэ к машине, руками забираясь ему под футболку. Одежда немного прохладная, продуваемая лесным ветром. Но внутри тепло. Гуки уже трогал это тело, уже гладил эту талию и рёбра, обтянутые нежной кожей. Тэхён приятный на ощупь. Он обнял Чона за шею. Наверное, это интуитивно происходит. Прижался губами к его уху. Боже, у него такой мягкий рот. Дыхание тёплое, вырывается с каждым произнесённым словом, оседая возбуждением на шее. — Странно, да? Как будто бы и ничего такого… Ты не чувствуешь? — Тэ прижался губами к его шее, запустив пальцы в волосы. — Словно так должно было быть всегда, но мы просто пропустили… Чонгук чувствовал. Странное, расползающееся внутри чувство близости. Оно там было всегда, просто не было рядом того, на кого оно было направлено. А теперь он тут. И вот так всё и должно быть. Должно было быть, просто немного пошло не по плану. — Я так скучал… — Чон говорил тихо, и его голос терялся в едва уловимом ветерке, утопая в холодном пространстве. — Так скучал по тебе. Мне тебя не хватало. Искал тебя, и даже сам не знал, зачем. Не нужно было нам расставаться. Гуки говорил, попутно целуя лицо Тэ. Везде, куда попадёт. Целовал его чувственно, стараясь полностью ощутить этот момент — он настоящий. И Тэхён отвечал, притягивая его к себе руками, сжимая пальцами пряди волос. Ближе. Ближе. Они были так далеко друг от друга, а должны были быть вместе. Они поэтому и встретились тогда, чтобы быть вместе. Красная нить судьбы, связывающая людей, протянутая сквозь миры, пронзает пространство и время, устремляется куда-то, минуя чёрный, ночной лес, соединяет людей, предназначенных друг другу, игнорирует опасности. Она — нить — нерушима. И не уничтожить её даже острыми ведьмиными зубами. Не перегрызть и не перерезать. И всё равно страшно. Перед этой неизвестностью, опасностью, что таится там, внизу, меж стволов деревьев, прохладных и чужих. Они именно поэтому оба сейчас тут, потому что страх не отступает, поселился где-то очень глубоко, пустил корни и прижился. И вот подумалось вдруг и Тэ, и Чону, что может быть, если привезти этот страх обратно, туда, откуда он взялся, то он выползет и останется тут, дома. Там, где ему место — в лесу. И стоило бы думать лишь об этом, ведь они здесь за этим, но так приятно целоваться. Вот ещё чуть-чуть, и они точно пересилят себя и спустятся с этого холма, чтобы хотя бы попробовать. — Давай в тачке поцелуемся, — Тэ позади себя открыл дверь. Идея отличная. На улице, среди травы, на продуваемом холме — холодно. А там внутри будет тепло. Маленькое пространство можно быстро нагреть своим дыханием. — Только поцелуемся? — Чонгук спросил, обхватив руками Тэхёна за талию, усаживая его себе на руки. И тот тесно сжал коленями его бёдра, положив руки на плечи. — Так куда теплее, — он наклонился, пальцами поглаживая плечи Чона, его шею, затылок, просовывая пальцы под майку. Им вдвоём так хорошо, будто бы только ради этого они и жили все эти двадцать лет. Хотя, может, это так и есть? Задумываясь, им обоим немного странно, что вдруг так внезапно их потянуло на эту сторону — никогда такого за собой не замечали ни один, ни второй. А теперь они вдвоём, закрывая глаза, целуют друг друга, тяжело выдыхая, хватая губы друг друга, языками сплетаясь… и это так хорошо. И хорошо, и правильно. И странно, как они без этого раньше жили. Без этих поцелуев — глубоко, чувственно до покалывания в кончиках пальцев, влажно и сладко. — Что же… — Тэхён запнулся, набирая воздуха в лёгкие, — мы теперь с тобой будем делать? Тэ прижимался всем телом, стараясь руками ещё сократить между ними расстояние, притягивал Чона к себе, обхватывая его за шею. — А ты что думаешь? Хочешь поехать со мной? — ничего такого Чонгук и сам от себя не ожидал, так менять свою жизнь он не планировал. Только вот… была ли у него вообще-то какая-то жизнь? Теперь, лаская под футболкой гладкое тело, ему казалось, что он вообще за всю жизнь не принял ни одного верного решения. И теперь у него есть шанс. Мозгом он, разумеется, осознавал, что такого в принципе быть не может. Это какое-то больное желание. Он ничего не знает об этом человеке. Всё, что сохранилось, это какой-то неясный образ в голове, всё ещё греющий душу. Но сердцем… сердцем это ощущалось совершенно иначе. Потому что сердце насквозь пронзала красная нить, что связывает людей по всем мирам. Чёртова, ёбаная красная нить, не дававшая покоя все двадцать лет. Можно попробовать от неё избавиться, неистово тянуть, дёргать, но результатом будет лишь израненное в кровь сердце. — На что же это будет похоже? — вопрос закономерный, логичный. Но поцелуи такие приятные, проникают куда-то глубоко в организм, растекаются волнами в животе. Тягуче, тяжело, ноюще — внизу живота. Они там, внутри, эти поцелуи. До одури глубокие, но совсем не пошлые. Почему они не пошлые? Не жгутся внутри сомнениями, а ведь должны. — Это… — Чонгук поднял на него взгляд. Вокруг темно. Так темно, что хоть глаз выколи. Нигде ни одного огонёчка. Немножко это тревожно, но только самую малость — они всё-таки далековато от леса. Становится тепло. Куда теплее, чем было, когда они только забрались в машину. Нагревают друг друга дыханием. — Будет так, как сейчас, — Чонгук засунул руки ему под резинку штанов, оттягивая там трусы, пальцами сжимая ягодицы. — Хорошо. Тебе со мной ведь хорошо? — Очень, — Тэхён закрыл глаза. Вокруг и без того темно, но закрывая глаза, кажется, что тело сливается с этой тьмой, и тело Чона тоже такое же в этой тьме — нежное, тёплое, словно окутывает своими прикосновениями. Да, Тэхёну хорошо. Поцелуи поднимают волну, собравшуюся в животе, всколыхивают возбуждение. Оно приятной тяжестью давит внутри на органы. И руки Чонгука гладят поясницу, спускаются ниже, пальцы нежно ласкают между ягодиц возбуждённую дырочку. Тугую, напряжённую. Чонгук сперва только гладит сфинктер, осторожно, чтобы не причинить вреда. — Не бойся, я больно тебе не сделаю, — Чон прижался губами к его шее, открывая рот, хватал губами кожу, лизал языком. — Я хочу тебя, Тэ. Если ты разрешишь… Чонгук сказал чистую правду. Он хотел этого парня, но иначе. Не так, как было обычно до него, до этой встречи. Чище, чувственнее, нежнее. Хотелось целовать его не останавливаясь, повсюду. Поэтому Гуки вытащил руки у него из штанов, и помог ему снять футболку. Тэхён позволял себя раздевать, подаваясь всем телом навстречу. И в темноте слышно, как билось его сердце. Или это сердце Чона? Он уже не мог понять. — Давай немного… я же могу… — Тэхён немного приподнялся, стягивая штаны. Ему неудобно, места мало, и он ударился головой о крышу. Оба тихонько засмеялись. Чонгук помог ему, попутно не забывая гладить его тело. Трогал пальцами выступающие тазовые кости. В темноте, под ладонями это тело как-то иначе ощущалось. Тэ возился, стаскивая штаны. Это немножко смешно, и они иногда выдыхали несдержанные смешки. Хотелось, чтобы Тэ быстрее вернулся в своё положение — верхом на Гуки. Прижался своим ласковым телом, теплым, нагретым бушующим кровяным потоком под кожей. Ближе. Хотелось его обнять, согревать у себя в руках. — Оставайся теперь со мной навсегда? — Чонгук вдруг представил, что возвращается один. Снова в полном одиночестве. Представил, что Ким Тэхён снова исчезнет из его жизни. Так же внезапно, как и появился. И внутри больно заныло — он не хотел оставаться один. Он не хотел больше отпускать этого парня. Он хотел прижимать его к себе, ощущая, как тот дышит ему в ухо, хотел гладить руками его стройное тело, слушая, как в ночи колотится его сердце, иногда пропуская удары. — Чон Чонгук, — Тэхён шептал прямо в ухо, и его шёпот приятной дрожью отдавался во всём теле. — Я не знаю, как это выглядит, не знаю, как это бывает… Я даже не уверен, что всё это правильно, — он опустил руку и прижал свой гладкий, тёплый пенис к его стояку. — Но ужасно хочу, чтобы вот так и оставалось. Не хочу от тебя уходить. Хочу… — он на ощупь расстегнул замок на его джинсах. — Надо немножко снять. Чтобы достать его. — Тэ, — Чонгук прижал его к себе, обхватив руками за талию. — Ты такой тёплый. Так и хотелось, не торопясь, медленно оставаться друг с другом. Навсегда. С того момента, как Тэ появился на пороге, до самого конца, пусть он будет тут, рядом. Пусть его руки остаются такими же нежными, как сейчас, когда он сжимает оба их члена. И от каждого его прикосновения внутри по нервам — будто электрический разряд. Хочется зажмурить глаза и долго стонать от накатывающего волной удовольствия. Приятно. Он очень приятно трогает там внизу. Сжимает их руками, гладит головку, пальчиком размазывая вытекающую жидкость. Сам двигает бёдрами, трётся обнажённым телом. В темноте все чувства обострены. В маленьком пространстве — душно и влажно от дыхания. И хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Чонгук положил руку ему на лицо, поглаживая скулы, шею, подбородок, губы, просунул палец в рот: — Оближи, пожалуйста. И тот обхватил палец губами. Они мягкие, горячие. Внутри язык, такой подвижный, такой манящий. Он двигался во рту, и Чон ощущал, как нервная дрожь накрывает всё тело, замирая где-то внизу, в области члена, где Тэ руками прижимает их друг к другу. Очень хотелось кончить. Оргазм засел внизу живота, вырываясь наружу — стонами, вздохами. — Боже, хочу тебя невыносимо, — Чонгук вытащил пальцы у него изо рта, спускаясь вниз, надавил самым кончиком на упругий сфинктер. Тот сжался, стоило Чону до него дотронуться влажным пальцем. — Расслабься. Я осторожно, — он наклонился немного вперёд и лизнул сосок Тэ, слегка прикусывая, чтобы отвлечь это тело, немного его расслабит. — Скажи, если неприятно. Никогда ничего такого они оба не делали. Но сидя в закрытой машине на вершине холма, почти полностью голые, хотелось, чтобы только это и осталось. Хотелось ласкать друг друга, сокращая пространство. Любить друг друга. Никогда больше не отпускать. — Я тихонько, — шептал Чон, надавливая на сфинктер и проталкивая палец в анус. Там тесно, тепло. А Тэхён выдал негромкий короткий вздох «нн-ах». — Странное ощущение… Приятно, — Тэхён подвинулся, обтираясь своим твёрдым членом о член Гуки, намокал всё сильнее, и у него внутри так горячо. — Подрочи нам ещё. Я немножко тебя растяну, — Чонгук боялся, что сделает ему больно. Этого ему совсем не хотелось. Сейчас так всё хорошо, и боль ни к чему. Пусть она останется там, внизу, во тьме лесов. Рука Тэ уверенная, двигалась вверх-вниз, то быстро, то замедляясь, останавливалась и пальцы ласкали обе головки, намокшие, возбуждённые. На каждое движение хотелось отзываться стоном. И Чонгук стонал, запрокинув голову, просовывая палец глубже в анус Тэ. Стонал, сжимая рукой его бедро, двигая его к себе ближе, чтобы сочащийся спермой член сильнее прижался к его горячему телу. Чон так быстро ещё никогда не кончал. И так искренне тоже. — Ого. Как много, — Тэ продолжал рукой гладить его пенис, размазывая густую жидкость по животу, своему члену, заставляя только что выпустивший из себя напряжение пульсирующий орган снова отзываться. Хотелось ещё. Больше. Пусть он снова твердеет, пусть снова кровь приливает. Чонгук двумя пальцами осторожно растянул плотный сфинктер. Глубже. Ещё. Достать до того места, внутри, где маленький бугорок. Ткнуться в него, заставляя это ласковое тело трястись от возбуждения. — Хорошо, — шептал Тэ, немного выгибая спину, подаваясь вперёд. — Так хорошо. Давай, засунь его. Попробуем… Я хочу. Он и впрямь хотел. Это чувствовалось. В каждом его вдохе — прерывистом, напряжённом. Каждое «аахх» наполнено желанием, горячим, протяжным возбуждением. Тэхён продолжал надрачивать оба члена, уже настойчивее, доводя их обоих до предела, когда хочется навсегда остановить, задержать момент оргазма. — Давай. Осторожно… — Чонгук подвинул Тэ к себе так, чтобы ткнуться членом ему между ног. Прямо в анус. И палец его всё ещё был внутри. Сперма сделала всё скользким и заставляла тела приятно чавкать при каждом движении. Чон вытащил палец и тугое кольцо мышц отпустило его, сжимаясь и снова раскрываясь от желания. — Мне кажется, у меня голова кружится, — Тэхён улыбнулся, пока Чонгук тёрся головкой о его дырочку. Он такого не чувствовал вообще никогда, и это возбуждение с ума сводил прямо фантастически. — Ты улыбаешься? — Чонгук прижал головку к сфинктеру и надавил, медленно проталкивая пенис внутрь. — Откуда ты знаешь? — Тэхён прикусил нижнюю губу, зажмурил глаза, ощущая, как скользкая от спермы головка оказалась у него внутри. Сперва это казалось очень непривычным, но через несколько секунд тело начало принимать чужой половой орган, и хотелось больше. — Я буду двигаться медленно, — Чонгук держал Тэ за руки, сцепляя с ним пальцы. И не совсем понятно было, что именно из этого доставляет большее удовольствие, член внутри его нежной задницы, или его руки, у себя в ладонях. Руки тёплые и ласковые. Гуки входил осторожно, но так сильно хотелось скорее полностью оказаться внутри. Чтобы это тело обхватило его, сжало, доводя до исступления. Хотелось стонать, и Чонгук сжал пальцами руки Тэ, притягивая его к себе ближе. Секс, о котором никто никогда не мечтал, который никто из них никогда себе даже не воображал, в реальности оказался чем-то нереальным, но таким естественным. И они оба удивились, когда обнаружили, что это то, чего они всё время хотели. Просто об этом не знали. А что было бы, не потеряйся они тогда, в детстве? Если бы росли рядом друг с другом? Наверняка, где-то в другом мире, в другой Вселенной так и есть. Вот заглянуть бы туда и посмотреть, такими же близкими они выросли друг к другу, или же что-то получилось иначе? И что там с ведьмой? Ведьма, что живёт в лесу, далеко, в долине, была там всегда. С тех самых пор, как кроны деревьев соприкоснулись, устремляясь к небосводу. Как только они собой закрыли солнечный свет, погрузив землю во тьму. С тех самых пор это пристанище для чудовища, питающегося человеческим страхом. Она бродит по своей земле в поисках заблудившихся, и забирает их с собой. Навечно. Спастись от неё нельзя, если она тебя заметила. Но даже ведьма не знала, что мальчик Ким Тэхён сможет прятаться от неё так отчаянно. В желании жить. Спасая себя, он спасёт ещё кого-то, и ведьма будет ещё долго его искать по лесу. И всё время ждать, когда же он вернётся. И вот он вернулся, он тут. И так хочется получить его душу… Тэхён стоит возле самого края леса, всматриваясь в темноту. Прислушивается. Вроде бы, где-то там в глубине трещат ветки под размеренными шагами, сопровождающимися шуршанием плаща, под которым скрывается сущность. Тэ хочется протянуть руку, чтобы коснуться этой тьмы. Может быть… на минуточку… он делает шаг вперёд, и почти уже поднимает руку, почти уже касается протянутой руки, которая тянется к нему из темноты. Дотронуться всего на секундочку… Но его останавливает чужое дыхание. — Так себе идея, — Чонгук кладёт голову ему на плечо, стоя позади. Он тоже смотрит в лес, но ничего там не видит. Только темнота. А над лесом уже поднимается рассветное солнце, красное, в точности, как на японском флаге. Солнце встаёт везде одинаково, выглядывает из-за края земли, заставляя мир просыпаться. — Точно. Вернёмся обратно? — Тэ последний раз смотрит вглубь лесной чащи. Там шуршит плащ, а шаги, звучащие где-то близко, утихли. Она тоже на него смотрит. В последний раз?