Яркое и любящее солнце гаснет первым

      За окнами поезда метро ничего не было видно кроме темноты. Однако в этой самой темноте отражались лица сидящих в поезде, один из которых был Митсеру. Он смотрел на спящего на его плече Акихико, который хмурил брови и был жутко вспотевшим от лихорадки. Стук колёс поезда периодически нарушал внутреннее молчание Митсеру, поскольку по поводу этой ситуации у него не было ни одной мысли в голове.       После их последнего разговора Митсеру не решался подойти к Акихико, подумав, что может сделать ещё хуже, чем есть. А спустя неделю Эмико сообщает, что он всё это время не появлялся в университете. И когда Митсеру, отсидев первую пару и собираясь перекусить перед следующей, случайно его застал перед входом в Академию, то Акихико еле шевелил ногами и через несколько шагов, просто грохнулся на асфальт.       Митсеру тут же среагировал, подбежав к нему, и перекинул через плечо его руку, подняв больного с асфальта. Он помог ему дойти до станции метро и сесть в поезд, сразу усадив на свободное место и сев рядом. Акихико, тяжело дыша, упал головой на плечо Митсеру и начал что-то непонятное бормотать себе под нос.       Парень немного удивился этому жесту, но это и не обрадовало, и не огорчило его. Он вообще не знал, как себя вести рядом с ним и что теперь думать насчёт их взаимоотношений.       Тем временем в другом конце вагона их разглядывал какой-то мужчина с белыми ушами из-под чёрных очков, держа газету и как бы читая её. Одет он был в офисный костюм, вполне высокий и хорошо слаженный, на вид лет двадцать пять. Его взгляд, от которого веяло холодом и серьёзностью, был направлен то на газету, то на сидящих в поезде.       Митсеру не обратил никакого внимания на него, так как всё, что его сейчас заботило — это состояние Акихико.       Вскоре они вышли из поезда и за ними закрылись двери, на которые мужчина ещё какое-то время смотрел, а потом снова вернулся к газете.       Дома парней встретила мама Митсеру, открывая входную дверь:       — С возвращением, ты сегодня рано… Ох, что случилось? — не успела она договорить, как вскрикнула от болезненного вида Акихико.       — Мой друг заболел, а дома у него сейчас никого нет, поэтому я решил привести его к нам.       — Тогда не стой на пороге, отведи его к себе в комнату, я принесу футон*, — встревоженная мать незамедлительно впустила их и принялась искать чистые футоны.       Митсеру еле-еле дотащил Акихико до своей комнаты, уложив пока на кровать. И тут Митсеру заметил, что Акихико был значительно тяжелее его, хотя рост был примерно одинаковый. Когда его мама принесла футон, Митсеру расстелил его на полу, но перед тем, как укладывать Акихико, он сначала подготовил миску с водой, полотенце и сменную одежду.       Раздевая полусонного Маруяму, Фукуда наткнулся на татуировку в виде чёрной кошачьей морды, похожей на пантеру, у него на спине чуть выше лопатки рядом с позвоночником. Также Фукуда отметил, что хвост у Маруямы неестественно короткий, как пушистый комочек, словно его купировали. Ещё ему показалось, что Маруяма похудел с последнего раза, когда Фукуда видел его тело.       Митсеру очень нежно и с особой заботой обтирал Акихико, заново изучая его тело внимательным взглядом:       «И снова непонятные вещи, и снова секреты. Боюсь, что ты только подпитываешь мои чувства к тебе. Но даже если моё сердце будет разбито, то хотя бы позволь заботиться о тебе, как сегодня. Не отталкивай и не прячься от меня.»       Он переодел Акихико, уложил и накрыл толстым одеялом, не забыв наклеить на лоб охлаждающий пластырь. Дав таблетки от жара, Митсеру сел рядом с ним и взял того за руку, тихонько поглаживая тыльную сторону ладони.       — Ока-сан, отто-сан*. Прошу, не оставляйте меня, — Акихико бредил и потел с сумасшедшей скоростью.       Лежа на футоне, он переворачивался с боку на бок и мучился от жара взывая родителей о помощи. Митсеру всячески пытался его успокоить, говоря разные утешительные слова, но это не помогало. И тут пришла идея приобнять его, чтобы Акихико почувствовал, что он не один.       Митсеру лёг рядом с ним и аккуратно обхватил руками больного, а тот обнял в ответ и спустя пару секунд притих. Акихико крепко прижался к Митсеру, сжимая его футболку, и заснул. Митсеру в душе ликовал от такого несбыточного счастья, стиснув ещё сильнее в своих объятиях, но понимал, что это ненадолго.       Так они неделю с небольшим прожили под одной крышей. Митсеру присматривал за Акихико после учёбы, а когда уходил в университет, то это делала уже его мама. Чуть позже она всё-таки расспросила Митсеру об Акихико, а тот без толики стеснения всё рассказал ей.       — Что ты думаешь об этом? — поинтересовался питающий надежды сын.       — То, что ты любишь кого-то не является чем-то неправильным. Неправильно то, как ты преподносишь свои чувства, без спросу вмешиваясь в чужую жизнь. Ты должен быть более терпеливым, постепенно узнавая человека и давая понять, что тебе можно доверять. Поставь себя на место Акихико-куна и постарайся больше думать о его чувствах, — наставляя его, мать не выглядела рассерженной, а в конце речи и вовсе улыбнулась.       — Я понял, ока-сан, спасибо, — он поклонился матери и вышел из гостиной.       Митсеру открыл дверь в свою комнату и в этот же самый момент проснулся Акихико.       — Где я? — Акихико встрепенулся, привстал и упёрся свободной рукой о кровать, осматриваясь вокруг, будто боялся обнаружить людей, желающих ему навредить.       — У меня дома. Всё в порядке, — Митсеру закрыл дверь и посмотрел на пол, чтобы не начать нервничать от неожиданности.       — Опять ты?! — с раздражением и злобой посмотрел Акихико на Митсеру.       — Как далеко находится твой дом от университета?       — Хм… Минут двадцать на метро, — выдержав небольшую паузу, ответил Митсеру.       Акихико тут же схватил подушку и кинул её в Митсеру с такой силой, что если бы она была из материала потяжелее, то могла бы разбить ему голову. Юноша сначала не понял, что в него что-то кинули, но когда осознал, то покорно принял этот удар, а подушка приземлилась на пол.       — Лучше бы ты оставил меня умирать перед воротами, — грубо повысил голос Акихико с кипящей ненавистью во взгляде.       — Это исключено! — тоже недовольно повысил голос Митсеру, и наконец, поднял глаза на него.       В комнате повисла неожиданная тишина, один собеседник был в некотором роде ошеломлён от реакции на его слова, а другой был на взводе:       — Как я могу бросить человека, который мне нравится? Ты очень важен для меня.       Акихико отвёл взгляд в сторону и поник, вздохнув.       — И когда, интересно, я успел стать для тебя важным, — вопрос будто бы стене задавался, не требуя ответа.       — Сначала меня просто тянуло к тебе. Потом ты всё больше и больше заинтересовывал меня, а теперь я не могу оставаться в стороне, если у тебя проблемы, — Фукуда ходил по комнате и в конечном итоге сел напротив Маруямы на кровать.       — Бака*, — процедил Маруяма, закатывая глаза.       Фукуда долго рассматривал расстроенное и усталое лицо Маруямы, который, судя по виду, не очень-то хотел продолжать разговор. Молчание затянулось, посему Фукуда опять завязал нежеланный разговор для своего собеседника:       — Ты меня ненавидишь?       — Э? Почему ты так решил? — Акихико был в шоке, словно первый раз слышит об этом.       — Ты всё время злишься, если я рядом. К тому же, я признался тебе ни с того ни сего, что могло дать лишний повод для ненависти.       — Единственное, что меня злит так это то, что ты не сгоняешь мух со своей головы* в остальном у меня нет причин злиться на тебя.       Лицо Митсеру мгновенно просияло, обретая новую надежду. Он был очень рад услышать эти слова, хоть его фактически отругали. Улыбка была точно такая же, как у безнадёжных романтиков, на подкаты которых наконец-то ответили. Акихико в негодовании смотрел на безумно довольное лицо Митсеру и скривил морду из разряда — и чему он так радуется. Так они могли бы ещё долго сидеть, если бы в дверь не постучали.       — Могу я войти? — мама Митсеру осторожно постучалась.       Митсеру и Акихико подскочили со своих мест, один из них поднял подушку с пола, а второй поправил одеяло и футон.       — Да, заходи, ока-сан.       Дверь открылась.       — Извините, если помешала вам мальчики, но я хотела спросить не голодны ли вы? Уже вечер, — женщина оглядела обоих парней с ног до головы и улыбнулась.       — Акихико-кун, тебе уже лучше?       — Да, спасибо большое за заботу, — Акихико опять изменился в лице и выглядел, как примерный мальчик, что почтенно поблагодарил взрослого.       — Тебе нужно благодарить не меня, а Митсеру. Это ведь он большую часть времени присматривал за тобой, даже иногда спать ложиться не хотел, настолько он за тебя переживал.       Акихико повернул голову в сторону Митсеру с одновременно удивлённым и виноватым видом, а тот смущённо почесал затылок и отвёл взгляд.       — Спасибо большое, — вынужденно поблагодарил Акихико, хотя не хотел, чтобы это получилось настолько сухо.       Митсеру ещё только больше покраснел и смог лишь кивнуть в ответ.       — Раз ты проснулся, то нужно обязательно набраться сил и поесть. Спускайтесь вниз, — женщина подозвала их рукой и вышла из комнаты.       Парни молча встали и поплелись к лестнице, не обмолвившись и словом, спустились на кухню. Митсеру помогал Акихико передвигаться особенно на лестнице, так как у того тело ещё не окрепло.       Сев за стол, они втроём сложили ладони к груди и хором произнесли:       — Приятного аппетита!       На столе стояло много всего: помимо отдельной миски с рисом для каждого человека, также стояли миски с салатом из ростков бамбука, тушёной форелью, жаренным угрём и отварным корнем лотоса. Всё, как и положено в весеннем меню*. Блюда выглядели манящими и уже от одного вида казалось, что они тают во рту, невозможно было не замычать от удовольствия во время трапезы.       — Вкуснотища! — с наслаждением смаковал Митсеру, прямо как маленький ребёнок.       Акихико немного усмехнулся, наблюдая за такой бурной реакцией. Вместе с тем он вдруг ощутил спокойное и приятное чувство где-то глубоко внутри. Но как только его почувствовал, то в этот же момент и отодвинул. Он не мог позволить себе такую роскошь, как счастье.       Ужин всё равно прошёл тепло и с улыбками на лицах, хоть у некоторых она долго не задерживалась. После еды весёлая троица, сложив ладони, произнесла:       — Спасибо за еду!       И каждый стал убирать за собой, когда Акихико домывал посуду, то госпожа Фукуда обратилась к нему:       — Можешь задержаться на минутку?       — Да, конечно, — без колебаний ответил Акихико.       Митсеру уже понял, что ему лучше подождать у себя в комнате, поэтому, не ожидая никаких просьб, вышел из кухни.       — Акихико-кун, я не знаю, что у тебя в жизни сейчас происходит, и что ты пережил, но если судьба свела тебя с Митсеру, то это точно не просто так, — она говорила медленно, интонационно подчёркивая необходимые слова.       — Если ты упал семь раз, то значит сможешь встать восьмой.*Я сама пережила случаи, из-за которых потом постоянно беспокоилась, да и сейчас продолжаю это делать, — женщина повернула голову в сторону лестницы в комнату Митсеру.       Акихико невольно посмотрел туда же, куда и она.       — Я понимаю, что вы хотите сказать и извините, что доставил столько хлопот, я ничего не имею против Митсеру, он хороший парень, — Акихико хотел как можно более размыто высказать своё мнение, но остановился, поняв, что мысль пошла не в ту степь.       Мама Митсеру снова улыбнулась и продолжила за него:       — Именно поэтому ты должен попробовать открыться ему, пусть далеко не сразу, но сколько времени бы это не заняло, не позволяй обстоятельствам запереть свои двери на замки без ключей.       Она смотрела на него очень мягким, невинным и светлым взглядом, похожим на божество, в программе которого не было таких понятий как ложь, предательство, обман или коварство. Есть только честная и открытая душа, наполненная добротой и готовая подать руку помощи.       От её речи Акихико чуть ли не заплакал, но с трудом сдержался.       — Спасибо вам большое. Я позабочусь об Митсеру, — он поклонился ей и поспешил подняться к своему новому соседу по комнате.       Акихико не вошёл, а просто влетел в комнату и уверенно плюхнулся на футон, зарывшись под тёплое одеяло.       — Эм… Маруяма-сан? — Митсеру в очередной раз попытался начать новый разговор, но его перебили.       — Давай завтра поговорим. Я устал. И спать хочу, — что-то в голосе звучало отстранённым, а что-то просто обессиленным.       — Ну, ладно. Спокойной ночи, Маруяма-сан.       Акихико повернулся к нему и с недовольной мордашкой прошептал:       — И заканчивай с этим стилем обращения. Я не настолько старше тебя, чтобы ты кейго*использовал.       — Получается, мне нужно будет звать тебя Акихико-кун? Или просто Акихико? — призадумался Митсеру, предлагая ему разные варианты.       — А это уж сам выбирай, — лениво отмахнувшись от ответа, Акихико лёг обратно и с наслаждением закрыл глаза.       Митсеру тоже лёг в кровать на бок, на самый край, чтобы перед сном успеть ещё хоть немножко полюбоваться рыжей макушкой.       — Спокойной ночи, Акихико-кун, — произнёс он эти слова практически бесшумно.

Эта ночь действительно обещала быть спокойной, во всех возможных смыслах.