Яркое и любящее солнце гаснет первым

      Теребя в руках над собой плюшевую игрушку в виде маленького журавлика, Митсеру разглядывал её и лежал на кровати с мыслями:       «Странно. За все эти годы я ни разу не разговаривал с ним, как мне и советовал доктор. Возможно потому, что мне уже становилось спокойно, просто посмотрев на него. Поэтому уже и слова никакие не нужны были. Журавль будто сам по себе рассеивал весь накопленный негатив и страхи».       Митсеру покрутил журавлика в разные стороны и с улыбкой добавил:       «Или же я внушил себе, что эта игрушка действительно мне помогает, сделав её своей опорой, чтобы хоть за что-то держаться в минуты отчаяния».       Митсеру приложил журавлика к сердцу и тяжело вздохнул. Потолок казался выше обычного, мысли разбегались во все стороны, и всё что было слышно это гул ветра за окном. Внезапно в комнату аккуратно постучались. Митсеру сразу сел на кровать в позе лотоса и убрал игрушку под подушку, догадываясь кто за дверью:       — Заходи.       Дверь открылась, в комнату молча зашёл Акихико и сел на край кровати, направив взгляд в пол.       Молчание затянулось. Акихико сжал кулаки на коленях, не решаясь заговорить первым. Горькое чувство кололо где-то глубоко внутри, отдавая тупой болью. Он даже пошевелиться лишний раз боялся.       — Это… Акихико-кун, — пытался завязать разговор Митсеру, но его тут же перебили.       — Прости.       И снова минута неловкого молчания.       — Не извиняйся, — Митсеру снова хотел взять инициативу в свои руки, но Акихико не унимался.       — Нет! Я виноват! Даже если я и не знал о твоём расстройстве, это не давало мне право так себя вести.       С этими словами Акихико развернулся к Митсеру, подобрав ноги под себя, склонился к нему, уперевшись руками и головой.       — Мне правда очень жаль, — пылко выпалил Акихико.       — Перестань Акихико-кун, я совсем на тебя не злюсь, — Митсеру всячески его успокаивал, давая понять, что с ним всё в порядке.       — Но, я злюсь, сам на себя, — Акихико немного замешкал.       — Я сейчас в порядке, правда.       — Но…       — Акихико-кун, подними голову, — Митсеру был не в восторге, что Акихико чувствует вину из-за него.       Тот медленно и покорно поднял на него свой взгляд.       — Теперь со мной всё будет в порядке. — Митсеру улыбнулся и погладил его по голове.       Акихико замер в изумлении от действий и слов Митсеру. Именно в этот момент он увидел, как сильно сын похож на свою мать. Акихико едва не прослезился.       — Хорошо, я понял тебя, — Акихико встал, убрав его руку, и развернувшись боком, немного смутился.       — Акихико-кун, — позвал его Митсеру, собираясь с духом спросить что-то.       — Да.       — Ты можешь рассказать мне откуда у тебя на спине татуировка пантеры?       И это был именно тот вопрос, который Акихико меньше всего ожидал получить сейчас.       — Если тебе неудобно об этом говорить, то…       — Всё нормально, я могу рассказать тебе, — Акихико посмотрел на Митсеру с довольно серьёзным лицом.       — Это тату является символом мафиозной группировки «пантеры». Каждый у кого есть такое тату на спине состоит в ней.       — То есть…       — Верно, но я сбежал от них и скрылся в Токио, поменяв паспортные данные. Старший брат предлагал переехать к нашим тётям в Америку, но я отказался, так как Япония родина моих родителей, а соответственно и моя. Хотя родился я в Америке, но к Японии привязан больше. Однако приходилось много прятаться, ни с кем не завязывать каких-либо знакомств, ограничивать себя в пользовании транспортом, поскольку в их имущество включаются любые транспортные линии: автобусы, электрички, метро и даже некоторые такси. Правда доход с этого они получают лишь 30%, а главная их деятельность — убийство на заказ.       От последних слов Митсеру передёрнуло, и он сглотнул.       — Просто так из их банды не уйти, ты либо до конца дней играешь по их правилам, либо тебя убивают.       Митсеру передёрнуло во второй раз, а по всему телу побежали мурашки.       — Но самым обидным для меня было то, что я изначально родился в этой мафиозной семье, и у меня даже не было права выбора.       И вот Митсеру передёрнуло в третий раз.       — Возможно они продолжают искать меня до сих пор, а может им уже наплевать. Но в любом случае расслабляться не стоит, одно моё пребывание здесь подвергает опасности и тебя, и госпожу Фукуда.       После небольшой паузы Акихико продолжил:       — Думаю, я здесь довольно сильно задержался…       — Ни за что! — перебил Митсеру с настойчивым взглядом.       Акихико потерял дар речи.       — Опаснее всего сейчас оставаться одному. Если ты будешь один, то ничего не сможешь сделать, когда тебя найдут. Поэтому я буду рядом, чтобы защитить тебя. Не думай, что ты обуза!       — Бака*, — прыснул со смеху Акихико.       — Не называй меня так, — возмутился Митсеру.       — Прости, просто ты выглядел милым, когда говорил о серьёзных вещах, — Акихико не мог сдерживать смех.       — Милым? — Митсеру наклонил голову, смотря любопытными глазами.       — Кхм, в общем я бы хотел искупить вину за вчерашнее. У тебя же сегодня нет пар? — Акихико плавно сменил тему.       — Нет, а у тебя?       — Есть, но я не пойду на них.       — Почему?       — Сегодня я весь день проведу с тобой.       — Э?       — Давай займёмся чем-нибудь интересным. Что ты делаешь в свободное время? — Акихико начал внимательно изучать комнату Митсеру.       Тот же не мог выдавить из себя ни слова, выпав из реальности от счастья. Когда Акихико не нашёл за что зацепиться глазу, то снова посмотрел на Митсеру, который улыбался, как дурачок. Акихико помахал перед его лицом, тот сразу среагировал:       — М?       — Чем ты обычно занят вне учёбы? — Повторил свой вопрос Акихико.       — Это… — Митсеру был в ступоре, роясь в задворках своей памяти, – всё время уходит на учёбу, а если я не учусь, то помогаю Ока-сан по дому.       — А что ты делаешь после занятий, Акихико-кун?       — Я? Мм… Даже не зна, — Акихико пожал плечами.       — А что у тебя в том футляре? — Митсеру указал на небольшой футляр, лежащий рядом с его столом.       — Скрипка, — Акихико смотрел на инструмент отдалённым и тоскливым взглядом.       — Ты умеешь играть?       — Раньше играл.       — А сейчас можешь сыграть что-нибудь?       — Нет.       — Пожалуйста, сыграй что-нибудь, — Митсеру не унимался и начал трясти Акихико.       — Да я не помню уже ничего.       — Всё равно, сыграй просто так.       — Нет, — Акихико был непоколебим.       — Пожалуйста!       — Ладно, ладно, но не обещаю, что получится красиво.       На эти слова Митсеру его отпустил, с предвкушением ожидая мини-концерта.       Акихико встал с кровати и поднял с пола футляр. Открыл, достал скрипку со смычком и немного растерянно положил голову на инструмент, закрыв глаза. Когда смычок прильнул к струнам, то заиграла не очень приятная слуху мелодия, как если бы по стеклу ногтем прошлись.       Через несколько попыток мелодия стала течь чуть более плавно, но было видно, что человек давно не играл. А Митсеру не волновало качество звучания, его взгляд был прикован к эмоциям Акихико во время игры.       Он раскрывался с совершенно другой стороны, выглядел более утончённым что ли, словно переливающаяся хрусталь при лунном свете.       Когда Акихико закончил, то, открыв глаза, спросил:       — Ну, как тебе?       — Именно по звучанию… Не очень, если честно, — Митсеру немного помешкал, сомневаясь, стоит ли об этом упомянуть.       — Эй, сам ведь просил сыграть, а теперь критикуешь, — Акихико недовольно закинул скрипку в футляр.       — Сейчас получишь у меня, — Акихико схватил подушку и начал ей бить по голове Митсеру, пока тот искал хоть какие-то слова объяснения.       Митсеру отчаянно оборонялся, подставляя руки как щит, параллельно дотягиваясь до второй подушки.       Заполучив «оружие», Митсеру ответно втащил Акихико по лицу.       — Сам напросился, — после этой атаки Акихико запрыгнул на кровать и откровенно колотил подушкой Митсеру.       — Ты первый начал, — Митсеру уворачивался от его подушки, блокируя своей и тоже встав на кровать ногами.       Где-то полчаса продолжалась эта подушечная битва: один ударял другого, а тот атаковал в ответ. И всё это время Акихико во всю смеялся, искренне радуясь, а Митсеру в свою очередь был счастлив лицезреть такого рода эмоции на его лице.       В какой-то момент Акихико подобрался ближе к Митсеру и стал щекотать его. На что Митсеру сопротивлялся, сгибаясь по полам, но после сдался и упал на кровать.       Акихико продолжал его щекотать, а тот катался с боку на бок, смеясь от души.Акихико умудрился упасть рядом, когда добрался до живота (что является чувствительным местом нэкомими), из-за чего Митсеру по рефлексу лягнул его.       Их взгляды встретились, и они сразу затихли. Акихико и Митсеру лежали друг напротив друга на довольно близком расстоянии, которое позволяло разглядеть малейшие детали на их лицах. От этого у обоих сердце забилось чаще обычного и опустилось куда-то вниз, заставляя тело потеть. Наплывающие волны трепета окутывали разум, парни чувствовали себя неописуемо странно.

Хотелось сократить оставшиеся сантиметры.

Хотелось чувствовать дыхание человека перед глазами.

Хотелось прикоснуться.

      Хотелось много чего, но в какой-то момент Акихико нервно вскочил с кровати.       — Я буду на кухне, — он быстро вышел из комнаты, не оборачиваясь.       Митсеру поднялся после Акихико, но не стал его догонять или останавливать. Неловкая тишина, оставшаяся после ухода Акихико, повисла в воздухе. Спустя пару секунд Митсеру спрятал лицо в подушку и свернулся калачиком от смущения. Приглушённые визги было слышно даже на кухне.       Пока Митсеру смущался и краснел в одиночестве, Акихико уже был в кухне и открыл кран, чтобы остудить полыхающее лицо.       «Беда! Беда! Беда! Что я творю? Почему я откровенно пялился на Митсеру? Почему он кажется мне милым?..» — Акихико закрыл кран и сел за обеденный стол.       «Я не должен давать ему ложных надежд. Да даже если он мне и правда будет нравится, я не могу позволить себе такую роскошь.»       Акихико немного под завис на этих мыслях, затем в голове промелькнуло:       «Love*…»       Он немного усмехнулся:       «Если честно никогда не понимал, почему в Японии так редко говорят — я люблю тебя*. Ведь эта самая простая фраза, которой можно выразить свои чувства. Или, возможно, она действительно настолько сакральная, что при частом употреблении теряет весь смысл, а я просто привык к заграничной прямолинейности. Не знаю. У меня не было особой возможности встречаться с кем-то или даже влюбиться. Слишком сильно меня волновали другие вещи.»       Акихико всё больше погружался в раздумья, не заметив, как на кухню зашёл Митсеру, который успел позвать его минимум несколько раз, увидев озадаченное лицо Акихико.       — Акихико-кун.       — Э? — наконец отозвался тот.       — Ты в порядке? — Митсеру положил руку на его плечо.       — Я в порядке, ничего такого, — отмахнулся Акихико.       — Ты голодный? — Митсеру был готов спрашивать абсолютно что угодно, лишь бы опять не наступила тишина.       — Да, немного, — Акихико прилагал все усилия выглядеть естественно.       — Тогда ты не против вместе приготовить обед?       — Э?       — Ока-сан сегодня в утреннюю смену, а мне в университет не надо, поэтому нам нужно самим что-то сготовить.       Акихико в ответ лишь угукнул, вставая из-за стола, и подошёл к Митсеру, который разглядывал содержимое холодильника. Митсеру взял яйца, лук репчатый, чеснок и куриное филе, предложив состряпать омурайсу, на что Акихико снова угукнул.       Когда он нарезал лук и чеснок, то выглядел очень напряжённым и задумчивым. Митсеру не пришлось по душе такой настрой, поэтому, когда он мыл руки после нарезанной курицы, то плеснул немного воды в сторону Акихико.       Тот обернулся с высокомерно-непонимающим взглядом. Митсеру опять окатил его водой на половину, на этот раз предварительно наполнив ковшик, и Акихико на это уже улыбнулся, подойдя к рану, тоже стал брызгаться водой.       Парни как минимум полчаса игрались с водой, смеясь от души, дразнили и провоцировали друг друга, пока не промокли до нитки. Оба сползли на пол, продолжая хихикать.       Наконец успокоившись, Митсеру дотянулся до полотенца рядом с раковиной и протянул его Акихико, тот принял полотенце с искренней улыбкой и начал сушить волосы.       Митсеру засмотрелся на сие зрелище: Акихико быстрыми движениями взъерошивал мокрые волосы, по шее скатывались капельки воды, на щеках и ресницах тоже ещё оставались еле заметные капли.       Акихико заметил, что его разглядывают, посмотрев на Митсеру задавая немой вопрос — что? Митсеру опешил и моментально отвёл взгляд, вставая с пола.       — Давай всё-таки вернёмся к омурайсу, а то можем голодными остаться, — парень делал всё возможное, чтобы объект его любви оставался расслабленным.       — Да, — улыбнулся Акихико, вновь подумав о том, какой Митсеру милый, но не заострил на это внимания.       Ребятам сначала прибраться на кухне и себя привести в порядок, прежде чем продолжить готовку, однако после этого всё пошло намного быстрее и легче.       Управившись с омурайсу и вкусно пообедав, они вернулись в комнату Митсеру, где Акихико решил поворовать его снеки, спрятанные в ящиках стола, а Митсеру и не был против. Весь оставшийся день они провели за просмотром фильмов и поеданием снеков.       Митсеру и Акихико спорили о том какой фильм включить следующий, отбирали друг у друга чипсы с вкусняшками и просто дурачились.       Время летело незаметно. Они сами удивились, что госпожа Фукуда уже вернулась с работы и во всю готовит им ужин.       «Я и забыл каково это жить безмятежной жизнью и проводить время с близкими людьми» — Акихико сидел с такими мыслями за ужином, болтая с Митсеру и его мамой.       После ужина все вымыли свою посуду* и на кухне остался только Акихико.       «Я не хотел за зря обнадёживать Митсеру на взаимность его чувств, но в итоге теперь сам тешусь надеждой обрести такую же спокойную жизнь» — Акихико мыл за собой посуду, с тоской смотря на чашки с палочками.