Яркое и любящее солнце гаснет первым

      Ночь. Вокруг не было ни души. Громкий топот шагов по асфальту, был равносилен приближающемуся раскату грома.       Аки шёл по пустым переулкам между высокими заброшенными зданиями, его кошачьи уши периодически дёргались, сигнализируя о шорохах в его сторону. В какой-то момент он остановился.       — Выходи.       — А ты оказался не глупым мальчиком, — Мегуми вышла из-за стенки здания и подошла к Аки.       — Что тебе надо от меня? — грубым тоном произнёс Аки, поворачиваясь к девушке.       Мегуми обошла его, встав в плотную со спины, одну руку закинула ему на плечо, а второй смяла его щёки и слегка приобняла хвостом за бёдра.       — Такому милому личику сосем не идут нахмуренные брови, ты так не считаешь?       Аки попытался укусить её, но Мегуми быстро убрала руку и отошла от парня на приличное расстояние.       — Откуда такой дикий вылез? — возмутилась Мегуми.       — Не лезь ко мне, — бросил мрачный взгляд Аки и даже собирался уходить.       — Подожди, ладно давай сразу к делу, — Мегуми загородила дорогу всем своим телом, переключившись на серьёзный тон.       Аки остановился перед ней и молча согласился выслушать её, не показывая никаких эмоций на лице.       — У меня есть деловое предложение. Я знаю, что тебе не по душе заниматься делами якудза. А бандам «ягуары» и «нэко широ» в свою очередь не нравится, что «пантеры» просто так заняли лидерство в Токио, хотя сами теснились в Киото. И раз у нас с тобой есть общий враг, то почему бы…       — Нет, — перебил Аки и собирался обойти Мегуми.       — Эй, подожди! Дай договорить, — опять останавливает его девушка, загораживая руками проход.       — Да тут и слушать не надо. Ты хочешь использовать меня, чтобы захватить власть среди якудза, а затем их уничтожить.       Мегуми побледнела, но через секунду пришла в себя.       — Подумай хорошенько. Это выгодно, как для меня, так и для тебя. Ты освободишься от ненавистной семейки, а клан «нэко широ» получит статус лидера. Раз уж ты всё понял, то знаешь кому должен будешь передать свои полномочия, как последний и единственный член семейства Хаякава.       — Не думай, что я не знаю про Харуку-семпай.       — Откуда?! — Мегуми сжала кулаки.       — Харука-семпай была моим школьным другом, поэтому мне всё известно. И вот, что я тебе скажу: месть не даст тебе ничего, кроме ещё больших страданий, что есть сейчас.       — Замолчи! — выкрикнула Мегуми с истерикой, опустив голову.       Ровно секунда тишины.       — Заткнись! Не смей меня поучать! Ты ни черта не понимаешь! — девушка сдерживала слёзы, ещё сильнее сжимая кулаки.       — Что? Я лишь сказал, как есть. Если не можешь принять реальность — твои проблемы, — Аки наконец обошёл остолбеневшую Мегуми, уходя прочь.       «Посмотрим, как ты запоёшь, когда не сможешь больше вариться в этом адском котле» — Мегуми сверлила дыру в спине уходящего парня и скалила зубы от злости.

***

      Аки ехал на мотоцикле с довольно высокой скоростью, однако его всё равно успели заметить Мегуми и Тетсуя.       — Решил броситься в бега в одиночку, вот идиот. Его меньше чем за неделю найдут и прикончат на месте, — Тетсуя высмеивал глупый поступок юноши.       — Но мы можем использовать это в своих интересах, — Мегуми самодовольно улыбнулась, скрещивая руки.       — В смысле? — недоумевал Тетсуя, закуривая новую сигарету.       — Мы в тихую поможем ему замести следы и залечь на дно, а после потребуем награду за нашу помощь.       — А если он снова откажется? Я не стану тратить свои силы и время в пустую, — Тетсуя возмущённо кряхтел.       — Значит мы создадим ему все условия, при которых ни останется ничего другого, кроме как согласиться.       На последних словах раздался громкий смех, открылась дверь, ведущая на крышу, и появился Макото, который от души хлопал в ладоши и упёрся плечом в дверной проём.       — Более очевидного плана и придумать сложно. Вы серьёзно думаете запугать котёнка, который собственными глазами видел смерть? Мне кажется, он слишком упрям, и даже если приставить нож к его горлу, он не согласится, — Макото смеялся и высокомерно смотрел на Мегуми с Тетсуя.       — Ты так говоришь, будто хорошо знаком с ним, — Мегуми хотела поставить его в неловкое положение.       — Он хоть и старше меня, но всё ещё подросток. А если подростки что-то решили, то будут стоять на своём до последнего, — с лёгкостью объяснился Макото.       — Я погляжу тебе заняться нечем, раз есть время поучать старших, — Тетсуя с сарказмом выпустил дым, смотря в пустоту.       — Что вы, дядя. Ваш любимый племянник просто захотел присоединиться к веселью, — Макото парировал, осторожно прощупывая почву под ногами.       — Это тебе не мальчиков уламывать в постели. Здесь взрослый разговор, — посмотрел наконец дядя на своего племянника с надменным взглядом.       В этот миг под ногами не чувствовалось устойчивой поверхности, или может она и была, но провалилась куда-то далеко вниз. Макото сглотнул и, развернувшись к ним спиной, закрыл за собой дверь. Шестнадцатилетний подросток сполз на пол, откинув голову назад.       — Пф, неженка. Стыд, позор, да и только, — Тетсуя всё так же выдыхал и вдыхал дым.       — Тетсуя-сан, не обращайте внимания. Он всего лишь ребёнок, который пробует на вкус взрослую жизнь, — Мегуми попробовала подлизаться к Тетсуя.       — Да пусть пробует сколько влезет, беда в том, что я ни разу не видел его с девушками. Что отец, что сын — сплошное разочарование семьи Адзума, — Тетсуя сделал паузу, откинув голову назад и заполняя воздух вокруг себя дымом.       — Моего брата никогда не интересовали женщины, но, когда он женился на дочке итальянкой банды, я уж было подумал, что он наконец избавился от всей этой дури в голове. Однако радоваться долго не пришлось. В итоге всё равно спал с мужчинами.       Макото пошевелиться не мог, пока слушал монолог дяди.       — И этот тоже. Сначала просто шлялся где попало со своими фембоями*, а потом неделями стал пропадать, хрен пойми с кем.       «Это было всего один раз. А так фембои не в моём вкусе.» — молча прокомментировал Макото, обнимая себя за плечи и смотря в пол.       — Ну, что вы, Тетсуя-сан, не горячитесь вы так. Смотрите на это с точки зрения выгоды — если нужно будет заключить сделку с каким-нибудь важным лицом, который обожает азиатских мальчиков, то тут Макото-кун очень даже будет полезен, — Мегуми решила пойти ва-банк, чтобы хоть немного успокоить Тетсуя.       — Хм, интересная мысль. Думаю, у сопляка наконец-то появится работа, от которой мы оба получим удовольствие, ха-ха, — Тетсуя воодушевился такого рода идеей.       А Макото в этот момент забыл, как дышать.       «Я вам что мальчик по вызову*?! У меня есть свои предпочтения и принципы с кем и как спать. То, что мне нравятся парни — не значит, я готов спать с 50-летними старикашками.» — Макото яростно встал и побежал по лестнице вниз в свою комнату.       Добежав до двери комнаты, Макото за считанные секунды открыл дверь, вошёл в комнату, закрыл и запер на ключ. Парень рухнул на кровать, зарываясь лицом в подушку и пряча нахлынувшие слёзы от чужих глаз.       В голове сразу всплыли воспоминания из детства, когда он ещё жил с отцом и матерью. Макото на всю жизнь запомнил роковой день, когда мать застала отца за изменой.

***

      Макото тогда было от силы лет десять, он возвращался после школы, весело напевая себе какую-то песенку. Открывая входную дверь, мальчик услышал какие-то непонятные ему звуки, доносящиеся из спальни родителей. Макото стало любопытно, поэтому, не успев сказать «я дома», снял обувь и аккуратненько подкрался к спальне.       Заглянув за приоткрытую дверь, Макото встал столбом от того, что увидел голого отца, который прижимался и долбил, так же раздетого, незнакомца, вдобавок сжимая его затвердевший член. Мужчина под его отцом стонал и поворачивался к тому лицом, чтобы те могли поцеловаться.       Макото не понимал, что происходит, но ещё больше он не понимал, что делать в такой ситуации. Уйти и закрыться в своей комнате? Или зайти и спросить отца об этом незнакомце? Макото не мог сделать шаг ни туда, ни сюда.       Из транса его вывел голос матери в коридоре:       — Я дома.       Макото испугался, что его могут застать за тем, что он, возможно, не должен был увидеть, посему спрятался в комоде напротив спальни, не до конца закрывая дверцы, чтобы наблюдать за происходящим. Мальчик затаил дыхание, когда мать подбежала к спальне, попутно бросая на пол пакеты с сумкой, и распахнула дверь с громким хлопком.       — Что вы творите?! — выкрикнула женщина, в бешенстве отцепив мужа.       — Как ты мог так поступить?! — влепила пощёчину упавшему на пол мужу.       — Агата, я всё могу объяснить. — мужчина приложил руку к ноющей щеке, начиная оправдываться.       — Это не значит, что я не люблю тебя, просто я такой какой есть.       — И как я должна это понимать, Сато? — Агата снова его ударила.       Тем временем незнакомец собрал свою одежду и удалился из дома, ничего не сказав. Сато хотел было его остановить, но Агата перегородила ему дорогу.       — И даже сейчас ты думаешь о нём, а не обо мне! — Агата билась в истерике.       — Пожалуйста, успокойся. Я просто хотел сказать, — Сато попытался обнять её, но Агата оттолкнула его.       — Как я могу успокоиться?! Может у вас в Японии измена и считается нормой, но в Италии — это противозаконно*!       — Давай поговорим и поймём друг друга, — Сато смотрел на жену умоляющим взглядом.       — Поймём?! — Агата посмотрела на мужа, словно слушала сумасшедшего.       Сато не успел что-либо ещё добавить, как Агата достала из кармана ремня пистолет и незамедлительно выстрелила в мужа. Мужчина упал на кровать, заливая простыни кровью.       Макото вздрогнул от выстрела. Мальчик часто видел, как родители ссорились и знал, что принадлежит семье якудза. И при всём этом как таковой жестокости никогда не лицезрел до сих пор.       Агата отошла куда-то в другой конец дома и вернулась с маленькой канистрой бензина, которую разлила по всему полу и большую часть вылила на Сато. Затем зажгла спичку и бросила на кровать.       — Пусть твои несчастные родственники узнают, как неверность карается в моей семье, — с болью и презрением напоследок сказала Агата, покидая спальню и дом соответственно.       Женщина даже не обратила внимания, как Макото выскочил из комода, да настолько резко, что тот перекрыл мальчику дорогу к входной двери, оставив небольшой зазор.       Огонь завладел комнатами на первом и втором этаже, испепеляя всё, что хранило драгоценные воспоминания Макото. Дым заполнил собой всё пространство, заставляя мальчика кашлять. Вокруг ничего не было видно. Языки пламени танцевали похоронный вальс беззаботной жизни Макото, который пытался пролезть через зазор между комодом и стенкой коридора.       Макото очень долго протискивался, но всё же кое-как вылез, споткнувшись о собственные ноги, выбился из сил, задыхаясь от дыма. Еле-еле мальчик дополз до выхода и выкатился на улицу, наконец глотнув свежего воздуха, и весь запачканный упал на траву газона перед домом, посмотрев на небо. Макото ещё долго откашливался, переваривая произошедшее.       «Почему ото-сан был с тем дядей? Почему ока-сан убила ото-сана? Почему она сожгла наш дом? Почему они оставили меня одного?» — мальчик горько плакал, запутываясь в собственных мыслях.       В тот день его нашёл Адзума Тетсуя — младший брат Сато, он узнал о том, что Агата разрывает все связи с их семьёй. С тех пор Макото чувствовал себя подавленным, а с приходом пубертатного периода прибавилась ещё и тревога с нервозностью, потому что юноша не чувствовал романтического и сексуального влечения к девушкам.       Целующиеся мужчины, кровь на постели и горящий дом крепко засели в голове Макото, поэтому он старался делать всё возможное, чтобы быть нормальным.       Однако попытки оказались тщетными. Юноша стал замечать, как он засматривался на одноклассников, думая о том, какие у них привлекательные ноги и руки, но тут же прогонял эти мысли. Макото чувствовал огромную разницу между тем, когда он общался с девушками, и когда общался с парнями.       Противоположный пол не вызывал ни малейшего интереса.       И когда Макото осознал, что он такой же как отец, то его начали терзать сомнения насчёт того стоит ли с этим пытаться что-то сделать или просто отдаться своим похотливым желаниям. Он снова не мог шагнуть ни туда, ни сюда. Макото охватывал страх, покрывая его колючим инеем.

Время идёт.

Гормоны бушуют.

Самоудовлетворение уже не помогает.

      Как-то вечером пятнадцатилетний Макото решился-таки прогуляться по Ни-Чомэ* и забрёл в гей-клуб. Когда Макото переступил порог клуба, то от увиденного зрелища был готов упасть и не встать.       Повсюду парни пили алкоголь и танцевали под громкую музыку. Где-то в укромных уголках целовались и прижимались друг к другу как юноши, так и мужчины постарше. В полумраке помещения мелькали разноцветные огни прожекторов, в воздухе гулял запах выпивки и сигарет, что лишь раззадоривало кровь в жилах.       Макото неуверенно шагал по клубу, разглядывая всё вокруг, и выглядя со стороны потерявшимся котёнком. Юноша ещё не успел освоиться, как к нему подошёл какой-то худощавый парень немного выше Макото ростом.       Незнакомец выглядел очень женственно: малиново-лиловый макияж, подчёркивающий его выразительные глаза и пухлые губы, пирсинг в человеческих ушах, чёрный маникюр, чёрные уши с хвостом, концы которых покрашены в ярко-розовый, цепочка кулоном, браслеты в виде цепочек, чёрный кроп-топ, светло-розовый кардиган и такого же цвета шорты, чёрные ботинки, волнистые отросшие волосы, из которых выбивалась малиновая прядь, едва касались его открытых плеч.       — Приветик, потерялся, малыш, хех, — подшутил фембой, отпивая пиво из своего стакана.       — Нет, я просто… — Макото хотел подобрать нужные слова, но его перебили.       — Бывал тут прежде? — поинтересовался фембой, строя игривые глазки.       — Нет, — смущённо выдал из себя Макото.       — Тогда позволь тебе всё здесь показать? — Фембой протянул стакан с пивом, как бы приглашая окунуться в гейский рай.       Макото сначала растерялся, не понимая, что от него хотят, но в итоге принял стакан и сделал буквально глоток, морщась от горячи, обжигающей горло.       — Не, не, не. Пей до дна, — Фембой покачал головой, поднося его руку со стаканом ко рту, заставляя привыкнуть к горечи.       Макото зажмурился и, не хотя, залпом выпил весь стакан, с трудом проглатывая неприятную жидкость.       — Потрясающе! — похлопал фембой с восхищением.       Макото покачнулся в сторону с непривычки.       — А теперь пошли танцевать, — Фембой убрал стакан куда-то на ближайший столик и потащил полупьяного Макото на танцпол.       Они остановились по середине зала, и фембой начал вешаться на Макото, обвивая его и мотая из стороны в сторону. Макото плохо соображал, поэтому просто старался двигаться в такт с музыкой.       Алкоголь сделал своё дело, и на следующей же песне Макото полностью расслабился и во всю отрывался, уже по своей инициативе обнимая за талию фембоя. Тот радовался такой быстрой раскрепощённости парня, поэтому стал невзначай бродить руками по груди Макото.       Когда фембою надоело танцевать, он шепнул на ухо:       — Отойдём кое-куда.       Макото послушно поплёлся за ним. Они зашли за угол между туалетом и залом, где музыка приглушалась.       — Раньше целовался? — Фембой мягко положил руки на плечи Макото, пройдясь по ним, и остановился на предплечьях.       — Нет, — робко ответил Макото.       — Значит будем учиться, — с этими словами фембой захватил губы Макото.       Юноша оцепенел, вжавшись в стену, от внутренней бури, растекающейся по всему телу. Совершенно новые и непонятные чувства переполняли неопытного котёнка.       С каждым наплывом страсти фембой целовал всё напористее, мусоля губы Макото, и, переместив руки на его талию, приподнял край его футболки, оголив живот. Макото же постепенно стал отвечать на поцелуи, смакуя каждое касание, и зарылся в его волосы.       Так Макото познал все прелести своей ориентации, приняв себя таким какой он есть. Однако ему некоторое время было больно, когда над ним смеялись или называли его мерзким. Лишь с годами парень взрастил в себе эмоциональный барьер, который не впускал как плохое, так и хорошее.

***

      Сатоши уже сбился со счёту, сколько отелей они сняли за все те три месяца, что они были знакомы. Парень даже иногда забывал изначальную цель, из-за которой он не отставал от Макото.       Вот и сегодня случилось тоже самое.       Сатоши сидел на кровати в позе лотоса в одном нижнем белье, на шее висел ошейник с поводком в виде цепи. Макото стоял на кровати в полицейской униформе и шортах, на ремне которых висели наручники, на голове фуражка, из-под которой выглядывали его кошачьи уши, на руках белые перчатки. Он держал в одной руке конец поводка, а в другой плётку.       Единственным источником освещения была лампа с тусклым жёлтым светом, стоящая на тумбе рядом с кроватью. Поэтому полумрак окутывал их тела, создавая дурманящую атмосферу. Воздух наполнялся тяжёлым дыханием, когда Макото сжал пах Сатоши своей ногой, а тот томно простонал.       Убрав ногу, Макото потянул за поводок, и Сатоши почти упал к его ногам. Макото наклонился и провёл плёткой по ключицам Сатоши, плавно переходя к шее, и остановился на подбородке, подперев его.       — Я же предупреждал, что со мной лучше не шутить, — победоносно заявляет Макото.       — Мне всё равно, я лишь хочу добиться своего, – съязвил Сатоши.       — Тогда я не буду сдерживаться, – Макото слегка шлёпнул по щеке партнёра.       Макото поднял Сатоши за поводок и грубо впился в его губы. Сатоши только и оставалось, что ухватиться за шею Макото, пока тот переплетал их языки в дикой пляске. Затем он резко опустил Сатоши, развернув его к себе «раком», всё так же удерживая за поводок и слегка перекрывая ему воздух. Макото шлёпнул плёткой по заднице Сатоши, от чего тот вздрогнул, немного скуля и задыхаясь от стягивающего ошейника.       Макото навис над ним, отложив плётку в сторон, и схватил за волосы, потянув у основания корней. Он развернул Сатоши к себе и снова принялся зацеловывать его рот, не давая и шанса сделать вдох. У Сатоши уже проступили слезинки у краешков глаз, настолько ему неосознанно нравилось, когда над ним доминировали. Макото отпустил поводок, освободив руку для затвердевшего члена Сатоши.       Он сразу выпустил член из белья, проводя рукой вверх-вниз и то оттягивая кожу от головки, то пряча её. Движения были мучительно медленными, а сперма уже вовсю сочилась, но Макото не мог позволить ему кончить так быстро. Он тёрся своим набухшим членом об ягодицы Сатоши, заводя его тем самым ещё сильнее.       Отстранившись, Макото переместил руку с волос в рот Сатоши, заставляя обволакивать свои пальцы липкой слюной. Глаза Сатоши закатились от возбуждения. Он хотел полностью раствориться в Макото.       Но ему не дал внезапный телефонный звонок, на который Макото решил ответить, поскольку этот номер просто так не мог ему позвонить.       Он слез Сатоши, взяв телефон, и отошёл к двери, недовольно бурча:       — Слушаю, говори быстрее. Я очень занят сейчас.       — Знаю я чем ты там занят. Собирайся и топай в Академию, грядёт судьбоносная стычка, — по ту сторону линии вещала Мегуми.       — Что такое? — Макото недоумевал для чего ему необходимо участвовать.       — Аки-кун, наконец-то принял наше предложение. И потребовал, чтобы мы сегодня же должны обсудить план вторжения на территорию «пантер». — Мегуми была вне себя от радости, делясь подобными новостями.       — Ну, а я тут при чём? Не лучше ли тебе обсудить это с моим дядей? — Макото всё ещё был крайне возмущён, что его прервали на самом волнительном моменте, от чего тот надул губы.       — К твоему сведению, это шанс показать дяде, что ты на что-то способен, — начала Мегуми, злосчастно ухмыляясь.       Макото уже хотел повесить трубку с невозмутимым лицом, желая закончить этот бесполезный разговор.       — Прежде чем ты завершишь звонок, дослушай до конца.       Юноша застыл на этих словах, обратно поднося телефон к уху.       — Если ты внесёшь свою лепту в данное дело, то Аки-кун просто обязан будет тебя отблагодарить, тем более это он мне сказал, чтобы я позвала тебя. Так что ты не в праве отказываться от такой возможности, — Мегуми во всю улыбалась и ёрничала, делая акцент на преимуществах для Макото.       — Во сколько встречаемся? — парень сразу поменялся в лице, чего не мог не заметить Сатоши, который не особо следил за его диалогом.       — В час дня, приходи к воротам Академии, — Мегуми улыбнулась ещё шире.       — Скоро буду, — пробубнил Макото, незамедлительно сбросив вызов.       Он повернулся к Сатоши и, подойдя к нему, с искренним сожалением погладил его грудь:       — Прости, красавчик, но у меня появились неотложные дела, поэтому тебе придётся меня немного подождать.       — Эй! Мы так не договаривались! — Сатоши расстроился, наверное, даже сильнее, чем Макото.       — Если бы ты сразу позволил мне быть сверху, то я давно бы отстал от тебя.       — Я априори нахожусь сверху, красавчик, поэтому это бесполезно. Просто признай, что тебе стало хорошо со мной, — Макото тыкнул пальцем в местечко под ключицами в центре груди.       — Ничего подобного. Ты лишь задел мою гордость, — хмыкнул Сатоши.       — Не злись, я постараюсь освободиться как можно быстрее, чтобы вернуться к тебе, — Макото ущипнул его за щеку, словно ребёнка.       — Не играйся со мной.       — Игры продолжатся, когда я улажу кое-что, — Макото быстрым движением отпрянул от Сатоши и помчался в ванную.       «И опять уходишь, когда вздумается? Что творится вообще в твоей ветренной голове? Или может я всего на всего чего-то не знаю или не понимаю?»