Байки Тёмного Измерения

Девочка медленно открыла глаза. Ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что она и в самом деле это сделала, потому как для неё мало что изменилось. Вокруг по-прежнему был лишь непроглядный мрак, куда ни посмотри. По сторонам, внизу и вверху — одно и то же: сплошная тьма, которой не было конца. Вначале ей даже показалось, что она каким-то образом оказалась закрытой в очень большой коробке или ящике. Но, ощупав пространство вокруг себя руками, она убедилась, что никаких стен, удерживающих её внутри, нет. Тогда она решила, что это, должно быть, большое закрытое помещение. Девочка осторожно поднялась и сделала несколько нерешительных шагов, всякий раз ощупывая пространство впереди себя кончиками пальцев босых ног и вытянув перед собой руку, чтобы случайно не натолкнуться на невидимую преграду и не упасть. Пройдя немного вперёд, но так ничего и не обнаружив, она повернула в другую сторону, но с тем же результатом. Тогда она решила позвать на помощь. Но на её тоненький голос не отозвалось даже эхо. Лишь после этого ей стало по-настоящему страшно. Она никогда не боялась темноты. Но до этого она знала темноту лишь как вариант отсутствия света. Здесь же тьма властвовала безраздельно и безгранично. Где бы ни было это «здесь». Никто и ничто не могло оспорить данную ей власть. Не существовало средств и способов победить её или хотя бы ослабить. Эта Тьма была первозданной, извечной, и из неё не было выхода. Осознав это, девочка села, подтянув к груди тощие коленки, крепко обхватила их руками и больше не шевелилась, если не считать подрагивающих хрупких плеч. Совсем ещё ребёнок, едва ли больше десяти лет, одетая в школьную форму: чёрный сарафан на тонких лямках поверх белой блузки с короткими рукавами. Она не помнила, как здесь очутилась. Разрозненные воспоминания кружили в её голове хороводом ощущений, а не картинок. Она помнила, как очень сильно хотела от кого-то убежать, спрятаться. От кого-то, кто желал ей плохого. Кто хотел её обидеть. Кто хотел… убить? От этой мысли ей стало ещё больше не по себе, и она разрыдалась в полный голос. Девочка знала, что если будет долго плакать, то глаза опухнут, нос покраснеет и её лицо, и без того не отличающееся особой привлекательностью, станет вовсе некрасивым. Но в этом жутком месте всё равно не было никого, кто бы мог её увидеть и подразнить её за это. Или же, наоборот, утешить. Она не знала, сколько прошло времени после её пробуждения. И шло ли оно вообще. Все её чувства притупились. Их практически не осталось. За исключением снедающего чувства страха и одиночества. Когда же в этой абсолютной пустоте и тишине, где единственным звуком было её собственное дыхание, раздались неторопливые шаги, она не сразу поверила, что и вправду их слышит. Они были тихими, почти незаметными, но в то же время заполняли собой всё безграничное пространство. Их звук раздавался словно со всех сторон разом. Шаги не делались громче, но откуда-то она знала, что они неотвратимо приближаются. Такая поступь могла принадлежать лишь кому-то очень могущественному и очень опасному. Девочка понимала, что у обладателя этих шагов не было иных причин быть здесь, кроме одной — он явился за ней. Ей вовсе не хотелось с ним встречаться. Однако придумать, как этого избежать, ей тоже не удавалось. Она не знала, в какую сторону ей следует бежать, чтобы не столкнуться с ним. Оставалось лишь надеяться, что в такой темноте он не заметит её и пройдёт мимо. Девочка постаралась успокоить сбившееся дыхание и унять бешено колотящееся в груди сердце, чтобы своим громким стуком оно не выдало её присутствия. Она поняла, что все её надежды и усилия были напрасны, когда вслед за звуком шагов из темноты донёсся голос: — Здравствуй, маленькая душа. Кажется, ты уже достаточно здесь настрадалась. Я пришёл, чтобы забрать тебя. Голос был сильным и властным. Таким, что сразу становилось понятно: то, что он произносил, было законом для всех, кто его слышал. Тот, кто им обладал, не терпел непослушания и требовал полного подчинения. Его власть была абсолютна, и никто не смел перечить ему.Возможно, именно поэтому девочка так и не нашла в себе сил на то, чтобы подняться и постараться убежать. Она знала наперёд, что бежать было бесполезно. Кем бы ни был жуткий незнакомец, если он и не был сильнее самой Темноты, то был с ней на равных. Тьма нисколько ему не мешала, а напротив, словно немного подавалась в стороны по мере того, как он неспешно приближался к своей цели.Сперва девочка видела лишь силуэт. Высокая мрачная фигура, казавшаяся болезненно худой, но при этом словно излучавшая невероятную силу. Через пару мгновений она уже вполне могла различить детали. И чем больше их открывалось, тем больше девочке хотелось провалиться обратно в небытие. Голый череп с двумя острыми рогами, обтянутый красноватой кожей, непропорционально большой рот, полный острых клыков, руки, на которых было всего по три пальца, оканчивающихся острыми когтями. Но страшнее всего были его глаза, а точнее, их отсутствие. На неё взирали лишь два провала, и окружающая тьма не шла ни в какое сравнение с той, что жила в них. Девочка хотела закричать, но враз пересохшее горло оказалось способно издать лишь сдавленный хрип, перешедший в надсадный кашель. Не в силах подняться, она постаралась отползти подальше, но тело тоже перестало её слушаться. Всё, на что она оказалась способна перед лицом ужасного монстра — это крепко зажмуриться. До определённого возраста дети верят, что если они не видят опасность, то это значит, что опасность тоже их не видит. И девочке было очень жаль, что она успела перерасти это убеждение. Она чувствовала близкое присутствие монстра, которое, казалось, уже само по себе сводило с ума. - Я не стану тебя обижать, — пообещал жуткий незнакомец. — Разумеется, до тех пор, пока ты будешь оставаться послушной. Идём. Нам пора. Девочка не сдвинулась с места, даже не пытаясь открыть глаза. — Неужели тебе так понравилось быть здесь, — удивился монстр, — что ты откажешься от предложенного тебе шанса? Он не просто спрашивал, но требовал ответа, и девочка не могла не подчиниться. — Нет, мне здесь не нравится, — сдавленно проговорила она. — Но и ты мне тоже не нравишься. — Это вовсе не обязательно. Я вовсе не шоколадная конфета, чтобы нравиться всем подряд. Однако ты могла бы быть и повежливее. Разве я сделал тебе что-то плохое? Напротив, я пришёл сюда, отложив все свои немаловажные дела, чтобы предложить одной маленькой заблудившейся душе свою помощь, а в ответ получаю едва ли не оскорбления. По-твоему, это справедливо? Девочка осторожно приоткрыла один глаз. Стоявший перед ней страшный монстр всё ещё продолжал оставаться монстром вполне себе демонического вида. Однако при этом говорил он вполне разумно и, насколько она могла судить, вовсе не был намерен разорвать её на клочки. Страх немного утих, освобождая место другим эмоциям. - Простите, — пробормотала она, с удивлением отметив, что и вправду испытала лёгкий укол совести. — Разумеется. Я сегодня в добром расположении духа. Теперь, когда мы разобрались в ситуации, ты готова пойти со мной? - Я не могу, — она тихонько покачала головой, при этом потупив взгляд. — Моя мама, она наверняка меня уже ищет. Она всегда говорила мне, что если я потеряюсь, то должна оставаться на месте и ждать её. - Милое дитя, — демон опустился на корточки, и его пустые глазницы оказались на одном уровне с испуганными глазами девчушки. — Твоя мама не придёт. Вы больше с ней не увидитесь. Никогда. — Но., — глаза ребёнка наполнились слезами отчаяния, — почему? — Скажи мне, маленькая душа, ты помнишь своё имя? — А., — девочка шумно втянула носом воздух. — Агата. — Агата, — повторил демон, склонив рогатую голову к плечу, точно прислушиваясь к тому, как это звучит, и, видимо, остался доволен. — Видишь ли, Агата, ты умерла. — Нет, — на этот раз девочка замотала головой так отчаянно, что и без того растрёпанные волосы пришли в совсем неподобающий вид. — Нет. Это неправда! Агата знала, что она не может умереть. Ведь смерть забирала только стареньких и немощных. Так сказала ей мама, когда Агата спросила её, почему их соседка, милейшая старушка, которую все дети, живущие на их улице, называли не иначе, как «тётушка Роза», больше не выходит посидеть на своей любимой лавочке во дворе. — Понимаю, — сдержанно кивнул демон, — у тебя нет веских причин, чтобы мне доверять. А ещё ты боишься. Но это абсолютно нормально. Все люди боятся смерти. Хотя некоторые и пытаются это отрицать. Вот где настоящая ложь, Агата. Кому, как не мне, знать, как все они трепещут и продолжают до последнего цепляться за соломинку, хотя уже угодили в водоворот, который неудержимо засасывает их на самое дно. Их страх оправдан. Они боятся неизвестности. Боятся вечного мрака, пустоты и забвения. Ты успела ощутить на себе лишь малую толику их влияния, но уже и этого хватило, чтобы ты утратила большую часть своих воспоминаний и самой твоей человеческой сути. Может быть, сейчас ты этого даже не замечаешь. Давай-ка я помогу тебе вспомнить кое-что из твоего прошлого. Не дожидаясь её согласия, демон резко подался вперёд и крепко обхватил голову девочки руками. Её сознание тут же захлестнул поток образов. Она видела величественный особняк на вершине холма, возвышающийся над окружающим ландшафтом, с украшенным колоннами и барельефами фасадом, сияющим белизной в лучах солнца. Сам особняк, как и всю огромную прилегающую к нему территорию, окружал высокий кованый забор, надёжно оберегающий покой хозяев. Ухоженный сад с искусственными водоёмами, фонтанами, беседками и мостиками, больше напоминающий небольшой парк, в котором её так и тянуло поиграть, но в котором она ужасно боялась заблудиться. Если внешнее убранство особняка говорило о высоком положении в обществе и статусе владельцев, то каждая деталь внутреннего интерьера буквально кричала об этом. Высокие потолки, роскошные ковры, картины знаменитых художников в дорогих массивных рамах и гобелены, антикварная мебель и вазы из тончайшего фарфора создавали атмосферу поистине аристократического величия. Великолепный обеденный зал с длинным массивным столом из красного дерева, который редко сервировался меньше чем на пятьдесят персон, и роскошный бальный зал, в котором время от времени хозяйка и вправду устраивала самые настоящие балы. В другой части особняка, куда крайне редко допускался кто-то из бывавших в нём именитых гостей, кричащая роскошь сменялась спокойным, хоть и дорогим уютом. Здесь располагались обе хозяйские спальни, каминный зал для тихих вечеров и огромная библиотека, полная редких коллекционных изданий, которые, похоже, никто и никогда не брал в руки, кроме прислуги, изредка сметавшей с корешков пыль специальной небольшой метёлочкой из страусиных перьев. Девочка как раз застала одну из служанок за этим занятием. Одетая в чистую опрятную форму, женщина что-то тихонько напевала, двигаясь от полки к полке. Временами ей приходилось забираться на небольшую приставную лесенку, чтобы дотянуться до верхних ярусов. Вряд ли кто-нибудь бы заметил, даже если бы она не стала смахивать пыль сверху. Но она всегда была очень прилежной. Именно за это её так ценила хозяйка особняка. Внезапно женщина обернулась и взглянула прямо на Агату. Она тепло улыбнулась и что-то сказала, но хотя девочка и видела, как шевелились её губы, она не услышала ни звука. Агата собиралась было спросить, кто она и почему выглядит так знакомо, однако вдруг обнаружила, что библиотека исчезла, а вместо неё возник длинный коридор, в котором прежде ей никогда не доводилось бывать. Она шла, осторожно ступая по устилающему пол узорчатому ковру, следом за статной женщиной с платиновыми волосами, одетой в очень элегантное и наверняка очень дорогое платье из тёмного бархата, на котором каждая складочка, образующаяся при движении, начинала загадочно мерцать в отблесках настенных светильников. Хоть девочка и не видела её лица, совсем нетрудно было догадаться, что это была сама хозяйка особняка, которая, как вспомнила Агата, подошла к ней и доверительным голосом предложила взглянуть на что-то очень интересное, что она совершенно случайно обнаружила в дальней комнате западного крыла, которая уже много лет использовалась в качестве склада для тех вещей, которыми перестали пользоваться, но избавиться от которых не спешили. Туда вообще редко кто заглядывал, и сперва Агату очень удивило то, что хозяйка решила пойти туда лично, а не отправила кого-то из прислуги разбирать пыльные завалы. Но детское любопытство взяло верх. Наверное, ей также следовало бы задаться вопросом, почему женщина, которая до этого едва удостаивала её своего взгляда, вдруг решила пригласить её в свою компанию. Но Агату так захватило это внезапное приключение, что она отмахнулась от тревожных мыслей, решив, что хозяйке просто не терпелось поделиться своим удивительным открытием хоть с кем-то. А поскольку её супруг нынче был в очередном деловом отъезде, все визиты гостей внезапно отменились, старшая прислуга усердно трудилась над организацией благотворительного ужина, а младшая трудилась в прачечной и на кухне, во всём особняке не оставалось больше никого, кто мог бы составить ей компанию. Агата слегка робела, но одновременно с этим испытывала некую гордость за то, что именно ей выпало право одной из первых своими глазами увидеть некий секрет старого особняка. Теперь у неё точно будет чем похвастаться в школе перед задирающими нос одноклассниками. Наконец женщина открыла нужную дверь, пропуская её вперёд, и несильно, но настойчиво подтолкнула в спину, когда девочка слегка замешкалась на пороге. Лампы в комнате не горели. Единственным источником света здесь были чёрные восковые свечи, расставленные вокруг старого, но всё ещё крепкого стола, накрытого таким же чёрным куском материи. Она обернулась, чтобы спросить, что всё это значит, но тут бурный поток образов и обрывков воспоминаний сменился таким же бурным потоком боли, захлестнувшим её с головой. Кажется, она закричала, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от рук, что держали её, причиняя столько страданий. Но руки держали крепко. И именно они не давали ей упасть, сгинуть в том самом водовороте, утягивающем во мрак. Руки были явно надёжнее, чем хрупкая соломинка, и девочка ухватилась за них изо всех сил, сжав пальцами костлявые запястья. Боль не спешила отступать, но постепенно становилась терпимой и привычной, позволяя мыслям обращаться к чему-то, кроме неё. И вот сквозь густую багровую пелену с чёрной поволокой перед глазами Агаты постепенно проступили черты склонившегося прямо над ней лица. Лица того, кто был виновен в её мучениях. И в её смерти. И принадлежало оно вовсе не страшному демону. Лицо было женским, с красивыми правильными чертами в обрамлении благородной платины идеально уложенных в причёску волос. — Хелен Бирс, — тихо подсказал Малак, бесплотным голосом вторгшись в её видение. — Ты знаешь это имя. Ведь правда? Агата перестала что-либо видеть. Она не могла пошевелиться. Не могла позвать на помощь или просто закричать. Её сознание медленно угасало. Последним чувством, что ещё какое-то время оставалось ей доступно, был слух. Она слышала лёгкий шелест дорогой материи, звук удаляющихся шагов, скрип давно не тревоженных дверных петель и совсем тихое, на грани восприятия: «прости». — За что?! За что ты так со мной?! — хотела прокричать ей вслед Агата, но не могла издать ни звука. Лишь последний тихий вздох сорвался с её побелевших губ. Агату била крупная дрожь, которую никак не получалось унять. Жуткое видение рассеялось, однако неподвижный взгляд широко распахнутых безжизненных глаз по-прежнему прожигал её насквозь. От него нельзя было спрятаться или отвернуться, потому что глаза были её собственными. - Все люди боятся смерти, — повторил демон, прижимая девочку к себе и, к своему большому удовольствию, не встречая при этом ни малейшего сопротивления. — Но я могу показать тебе, что на самом деле всё не так страшно, как кажется. Нужно лишь знать, с какой стороны на это взглянуть. И кого слушаться. Голос демона звучал ровно, успокаивающе, почти убаюкивающе. Вскоре девочка перестала вздрагивать в его руках. Она притихла и замерла, припав головой к его плечу, словно задремав. - Хотя тебе и кажется, что мы едва знакомы, на самом деле я знаю тебя уже очень давно. И очень хорошо. У меня есть что предложить тебе взамен твоей так быстро оборвавшейся жизни. У тебя будет своя собственная школа. Большая и просторная. С длинными коридорами, по которым ты сможешь бегать, не боясь, что учителя станут ругать тебя из-за нарушения школьных правил. Ведь единственным учителем в ней будешь ты сама. Ты сама станешь придумывать правила, а другие будут обязаны им подчиняться. Правда, здорово? А со временем ты обзаведёшься множеством друзей, которые всегда будут готовы с тобой поиграть. — Но я не хочу играть, — всхлипнула Агата. — Я хочу вернуться к маме. Если ты можешь подарить мне целую школу, то почему не можешь вернуть меня к ней? — Я бы мог объяснить тебе это, Агата, — проговорил демон, бережно поглаживая девочку по чёрным спутанным волосам. — Но, боюсь, это расстроит тебя ещё больше. Ты уверена, что хочешь знать? — Хочу, — твёрдо заявила девочка. — Что ж, тогда смотри. На этот раз демон не стал манипулировать её сознанием, напрямую делясь образами, поскольку знал, что такое интенсивное и частое вмешательство может сильно повредить столь хрупкому и несовершенному созданию, как дитя смертного. Вместо этого он провёл рукой по воздуху, и тьма отступила, повинуясь одному лишь его жесту. Прямо перед Агатой возникло нечто, очень напоминающее окно с мутными стёклами, сквозь которое демон предлагал ей взглянуть. Вначале она увидела лишь коротко подстриженную зелёную траву, редкие деревья чуть поодаль и ровную дорожку, посыпанную мелким гравием. Затем изображение сместилось, будто кто-то немного изменил положение объектива камеры, и тогда среди зелени стали заметны серые каменные прямоугольники. Хоть Агата никогда не бывала на кладбище, но вырезанные на камне имена и даты не оставляли места сомнениям. Изображение продолжало двигаться, словно кто-то шёл размашистым шагом по одной из дорожек, при этом внимательно оглядываясь по сторонам. Агата не успевала прочитать полностью ни одну из надписей, выхватывая лишь отдельные имена, фамилии, обрывки эпитафий и прощальных слов, цифры и даты, которые ничего для неё не значили. Но вот всякое движение прекратилось. Теперь перед Агатой была одна единственная могильная плита. Сердце девочки зашлось в сумасшедшем ритме, но уже в следующий момент болезненно сжалось и едва не замерло, когда она прочла высеченное на камне хорошо знакомое и такое родное имя. - Мама? — спросила она дрогнувшим голосом, словно ожидая, что холодный камень, находящийся по другую сторону пространственного разрыва, ей ответит. Агата рванулась к сотворённому демоном окну, и он не стал её удерживать. На ощупь оно и вправду походило на толстое матовое стекло. Вот только как бы сильно Агата по нему не стучала кулачками, заходясь криками и отчаянным рыданием, оно никак не желало разбиваться. Некоторое время демон молча наблюдал за ней, а затем щёлкнул пальцами, и окно тут же исчезло. Агата упала, больно ударившись коленкой, и осталась сидеть, уставившись в тот участок тёмного пространства, где она только что видела последний слабый отголосок своей прежней жизни. — Если тебе станет от этого легче, — обратился к ней демон, — то ей не было больно. Просто однажды она уснула так крепко, что не смогла проснуться. Кто знает, может, она так и не поняла, что сну её суждено длиться вечно. — Но если мама умерла, как и я, то почему мы с ней не можем увидеться? — Видишь ли, — демон поднялся и вновь приблизился к девочке, про себя заметив, что девочка больше не старалась отодвинуться или хотя бы отвернуться, — в это место попадают лишь души тех, кто был преподнесён мне в дар. Такие, как ты. Теперь ты понимаешь, почему я сказал, что знаю тебя? А ещё души очень нехороших людей. Таких, как Бирс. - Госпожа Бирс тоже здесь? — поражённая этой новостью, Агата заозиралась по сторонам, будто опасаясь, что жуткая женщина вот-вот снова набросится на неё с ритуальным ножом, настигнув даже в посмертии. — Ты больше не должна её так называть, — поморщился демон, точно учуяв дурной запах. — Будет достаточно, если ты скажешь просто «Бирс». Конечно, ты всегда можешь добавить к этому несколько слов, которые покажутся тебе наиболее подходящими. Тебе не следует бояться её, Агата, — демон наклонился и осторожно, чтобы не задеть тонкую кожу острым когтем, подцепил подбородок девочки и заставил взглянуть прямо на себя. — Ты быстрее и сильнее, чем она. Просто пока этого не понимаешь. Но я покажу тебе, как раскрыть все твои таланты и способности. И однажды ты сможешь пустить их против Бирс. Скажи, тебе бы этого хотелось? — А если у меня не выйдет? Если она снова обманет и свяжет меня? — губы девочки задрожали, а глаза вновь наполнились слезами. — У тебя будет достаточно времени, чтобы потренироваться. Твои новые друзья станут с радостью тебе в этом помогать. Они будут просто счастливы поиграть с тобой. По твоим правилам. Но если вдруг что-то пойдёт не так, то я всегда буду неподалёку и услышу, если ты позовёшь. — И ты накажешь её, если она вдруг снова попытается меня обидеть? — Очень жестоко, — пообещал демон, и на лице девочки впервые, начиная со времени её пробуждения, появилось нечто, что вполне можно было посчитать улыбкой, если бы не выражение глаз, из которых успели исчезнуть все признаки недавних слёз. Несмотря на то, что уголки губ девочки так и тянулись вверх, её глаза при этом оставались холодными и безжизненными, не считая хищного красного огонька, который на мгновение вспыхнул и тут же погас где-то в самой их глубине. Демон, который успел это заметить, удовлетворённо кивнул, тем самым будто добавляя весомости своим словам. - Но и ты должна будешь кое-что для меня сделать, — предупредил он. — Сохранить для меня одну вещь. Я оставлю её в твоей школе. Это всего лишь крохотный осколок одного маленького колечка. Уберу его куда-нибудь подальше, так что он совсем не будет мешать твоим весёлым играм. Никто не должен приближаться к этому осколку, кроме меня. Запомни это как следует, Агата. — Должно быть, кольцо было очень ценным, раз нужно хранить даже один единственный оставшийся от него осколок, — предположила девочка. — Ты очень умный ребёнок! — похвалил её новый знакомый. — Неудивительно, что тебе так нравились школьные занятия. Это кольцо и вправду обладает огромной ценностью. А ещё огромной силой. - Тогда почему его сломали? - Это сделал я. С великой неохотой, но это была вынужденная мера, чтобы уберечь кольцо от загребущих рук одной очень нехорошей особы. Думаю, ты уже догадалась, о ком я. - Мерзкая Бирс! Всегда что-то портит! Всегда что-то крадёт! Ненавижу! На тонких пальчиках девочки прорезались острые черные коготки, которые начали быстро расти и удлиняться. Агата полоснула ими воздух, наверняка представляя перед собой лицо, в которое надеялась однажды их вонзить. Демон наблюдал за происходящей с ребёнком метаморфозой и одобрительно кивал. - Вот видишь, Агата, выходит, у нас с тобой много общего. Идём, — он протянул девочке руку, в которую она, чуть помедлив, вложила свою преобразившуюся ладошку. — Пора взглянуть на твою новую школу. — Постой, — шлёпавшая рядом босыми ногами девочка вдруг дёрнула его за руку, вынуждая остановиться. Поворачиваясь, демон подавил тяжёлый вздох. Запас его терпения на сегодня был на исходе. - Что ещё случилось? — раздражённо спросил он. — Ты сказал, что я смогу позвать тебя, если мне будет нужна твоя помощь. Но… — девочка замялась, — я до сих пор не знаю, как тебя звать. — Ах, ты об этом! — хохотнул он. — У меня много имён. И обращаются ко мне тоже по-разному. Всё зависит от того, кто именно и при каких обстоятельствах. Но тебе вовсе не обязательно знать, а тем более запоминать их все. Ведь ты, — внезапно он наклонился и дотронулся кончиком указательного пальца до кончика её носа, — можешь называть меня «папа». — Па-па, — тихо, но без страха произнесла девочка, словно примеряя прозвище к демону. Улыбнулась уже более уверенно — с каждой новой секундой прозвище подходило новому знакомому всё лучше и лучше. — Как скажешь, папа! Пойдём скорее в школу! — Конечно, Агата, — улыбнулся демон в ответ. — Я рад, что мы с тобой так быстро нашли общий язык. Когда Агата отвернулась от него, улыбка Малака превратилась в широкий кривой оскал. Как чудесно, что малышка за проведённые в пустоте годы так отчаялась, что её лишь пришлось слегка подтолкнуть в нужную сторону. Бирс, можно сказать, сама дала ему в руки оружие, которое он непременно использует против неё же. Из озлобленного и отчаявшегося ребёнка получится отличный монстр для охраны нового участка его владений. Главное, не забывать подпитывать её фантазии о заботливом и щедром отце и пореже напоминать о её прошлой жизни, кроме, конечно же, более близкого знакомства с «Госпожой Бирс». Малак не мог дождаться момента, когда он увидит реакцию Бирс на новую Агату.