Тёмен час предрассветный

      Итан не был таким уж любителем вечеринок. Но в последнее время они стали неотъемлемой частью их социальной жизни. Впрочем, в присутствии на них он тоже находил некоторую прелесть. Особенно если удавалось сбежать из самого водоворота событий, окружающих Викторию и Томаса, и найти собеседника себе по вкусу.       Сегодня у него был Дамиано, Элеонора и еще пара-тройка знакомых, перед которыми не обязательно изображать заядлого тусовщика и популярную рок-звезду. Сегодня достаточно было расслабиться, выпить немного и просто хорошо провести вечер.       Было хорошо. Громко, как на его вкус, особенно после недавно отгремевшего же их собственного концерта. Но хотя бы не жарко, спасибо кондиционерам. Вик крутила какую-то свою электронщину в компании их подруги-диджея, Томас развлекался там же, не забывая отпивать свой виски с колой. Итан тоже цедил что-то, легкое, принесенное ему сестрой. Даже танцевал, не особо попадая в ритм и стараясь не думать… обо всём.       А подумать было о чем, на самом деле. О себе. О Дамиано. Об их отношениях, в которых он совершенно запутался, но прямо сейчас не хотел ничего решать. В груди всё ещё странно кололо после недавнего случая на римском концерте, когда Дамиано, совершенно никого и ничего не стесняясь, полез ему в…       Нет. Нет, лучше не думать об этом сейчас. Хотя бы потому что вокруг полно народа, а с недавних пор любые мысли о Дамиано будили вполне однозначные реакции. Он выдохнул, сделал глоток, больше предыдущих, да так и закашлялся — ближе к донышку коктейль становился ощутимо крепче.       — Эй! Эй, привет, как дела?       Итан повернулся на голос. К нему подошла какая-то незнакомая девушка. А может они и знакомились когда-то. Здесь было столько друзей друзей, что он давно перестал различать вереницу сменяющихся лиц, запоминая только тех, с кем довелось непосредственно длительно общаться.       — Привет, — Итан отсалютовал своим бокалом. — Всё отлично.       Девушка была симпатичной, но её короткая юбка и глубокое декольте не оставляли никакого простора воображению. Скучно. Он бы прошел мимо, но она явно не оставляла попыток познакомиться.       — Чего один? Твои друзья во всю веселятся.       Она кивнула в сторону диджейского пульта. Томас оттуда переместился в толпу, где рьяно отплясывал под задаваемый Викторией бит, а на его месте обнаружился Дамиано, изображающий активные танцы покачиванием головой и размахиванием руками. Уже немного захмелевший и оттого чуть менее колючий, чем в последнее время.       — Я не люблю вечеринки, — уже привычно пожал он плечами. Стандартный ответ на стандартный вопрос.       — Грустная новость, — она улыбнулась, обозначив ямочки на щеке. — И я никак не смогу тебя развеселить?       — Мне весело. Правда, — он снова поднял бокал, покачал им в воздухе и отпил. — Угостить тебя?       — Было бы отлично.       Девушка улыбнулась ещё шире, заставив тут же пожалеть о своём предложении. Он просто хотел быть вежливым и, возможно, поболтать о какой-нибудь ерунде, вроде цвета стен в клубе, пока его друзья и сестра заняты игрой в пинг-понг, но ей явно было нужно от него другое.       Вообще-то, она в его вкусе. Невысокая, с длинными вьющимися волосами, немного похожая на Викторию (её он считал лучшей девушкой в этом мире). И в любое другое — прежнее — время, он бы непременно откликнулся на этот флирт с гораздо большим энтузиазмом. Просто потому что мог и давно научился отвечать на попытки познакомиться, и стесняться себя перестал тоже. Сейчас это казалось совсем ненужным, потому что мысли занимал совсем другой человек.       К барной стойке они всё же пошли. Просто потому, что было бы невежливо тут же забирать свои слова обратно, а ещё потому, что там было тише, чем на танцполе. Она соригинальничала — заказала себе бокал вина вместо очередного коктейля и охотно подхватила его рассуждения о сомнительном дизайне этого места. И улыбалась, снова и снова, и даже зажигалку ему подала, потому что его собственная снова куда-то запропастилась. Имя её Итан, правда, забыл тут же, но, если честно, и не думал, что оно ему когда-нибудь пригодится.       — Вот ты где, — холодно раздалось сзади и к спине тут же прижалось разгоряченное тело.       Итан вздрогнул. Дамиано. Тот уже отклеился от его спины и протиснулся к барной стойке прямо между ними. Сунул нос ему в бокал, пригубил немного. махнул бармену, чтобы подошел. Только потом обратил внимание на девушку рядом.       — Я тебя знаю?       — Вряд ли, — покачала головой та, — я…       — Тогда что ты здесь делаешь? — поинтересовался Дамиано, даже не пытаясь быть дружелюбным.       Здесь рядом с ним или на вечеринке в целом он не уточнял. Хотя Итан был уверен, что и то и другое разом. Дамиано меж тем отвлекся на подошедшего бармена, заказал тот же напиток, что и у него.       — Мы просто общаемся, — отозвалась девушка. — Это проблема?       — Достала куча непонятных людей вокруг, — охотно отозвался тот. Отхлебнул из своего стакана. — Ни отдохнуть, ни нажраться.       — По моему, тебе достаточно, — откликнулся Итан, нахмурившись. Такой Дамиано ему совсем не нравился. Возвращало в те времена, когда он был сперва трудным наглым подростком, а потом — слишком много нахватывался у своей бывшей.       — А по-моему, в самый раз, детка. Давай, бери пойло и пошли, найду нам место поинтереснее.       — Это какое?       Дамиано в ответ задумался. Огляделся, видимо, в тщетных поисках того самого места. Пожал плечами, оскалился в этой своей улыбке, которую Итан не любил. Злой какой-то — Дамиано она категорически не шла.       — Нет. Мне хорошо здесь, а в остальном клубе слишком шумно.       — Хорошо? — чуть ли не по слогам повторил за ним Дамиано. Развернулся к девушке, оглядел её с ног до головы, а потом вернул ему свой взгляд. — С ней?       — Что?..       Итан натурально охренел с такого заявления. На девушку ему, в общем-то было плевать. Но он бы предпочел расстаться с ней вежливо, со взаимным уважением. Но само заявление. То, как Дамиано спросил это. Это что? Какое у него право так себя вести?       — То, что мы хозяева вечеринки, не дает тебе права хамить людям, Дами.       — А я разве хамил? — удивленно поинтересовался тот. — Я лишь спросил, хорошо ли тебе с ней?       Итан пораженно уставился на Дамиано. Это… ревность? Другой причины для такого странного поведения он не находил. Раньше Дамиано совершенно не заботило с кем там Итан общается на вечеринках. Тем более, если за этим общением больше ничего не последует. Разве что однажды Дамиано выбесился на его бывшую, когда она осмелела и, пребывая в какой-то своей эйфории, поцеловала его прямо на сцене. Тогда они не разговаривали несколько дней, но вряд ли это было связано с ревностью. Скорее уж с тем, что Итан привлек к себе внимание прессы и твиттера, а Дамиано тогда с трудом выносил любое упоминание их группы в СМИ, отличное от похвалы.       От осознания этого в груди что-то приятно заворочалось. Хотя Итан и был раздражен. Тем, что Дамиано говорил и как это демонстрировал.       — Мне хорошо ЗДЕСЬ, — повторил он, делая акцент на последнем слове. — С ней, с тобой, одному.       Он извиняюще улыбнулся девушке. Она не виновата в том, что у них всё сложно.       — Ладно. Ладно, ок, — Дамиано примирительно поднял руки вверх, отчего жидкость в его бокале опасно качнулась и несколько капель попало ему на майку. Итан покачал головой. Как всегда — Дамиано и его хваленая грация. — Не буду мешать.       Он отошел, сразу как-то в толпе спрятался, заставляя тяжело вздохнуть. Ну вот что это было? Что происходит, почему нельзя просто нормально поговорить? Почему нельзя объяснить ему всё, расставить все точки, дать понять, что от него нужно? В один момент он показывает заинтересованность а потом отталкивает. Как он должен себя вести, как реагировать на все эти взбрыки?..       — Прости, — Итан подхватил свой бокал и отошел от бара. Нужно найти Дамиано, пока тот снова не сломал себе что-нибудь. То, что он сейчас бесится, было ясно как белый день.       Дамиано в толпе видно не было. Он умел быть незаметным, если хотел, а уж сейчас, когда коротко стриженых парней в клубе было больше, чем полагалось итальянским законодательством, так и тем более. Итан вздохнул снова. Боже, как же он… За локоть потянули. Итан дернулся, взбрыкнул было, но заметил знакомую уже и мокрую на груди майку. Дамиано. Едва успел поставить свой стакан на ближайший столик, чтобы не разбить, прежде чем его втащили в темный угол между подсобкой и туалетом, кажется.       О, ну просто отлично, он же всегда мечтал…       Разгоряченное тяжелое тело навалилось, вжало его в выкрашенную черным стену. Шею обожгло горячим дыханием. Дамиано не делал больше ничего, просто прижимался крепко и дышал в кожу, изредка щекотно поводя носом. Постоял так немного, потом чмокнул коротко чуть ниже линии волос.       — Меня бесят все эти девки, капающие на тебя слюной, — выдал вдруг тихо. Посопел немного. — И парни.       — Мы просто разговаривали, — шею обжег ещё один поцелуй, заставив зажмуриться. От смеси всего этого — раздражения, обиды, иррациональной радости, возбуждения.       Ему бы оттолкнуть Дамиано. Тот не трезв, хоть и не пьян особо тоже, скорее находится в каком-то своем персональном угаре. Такое бывает с ним после концертов, особенно удачных. Или тех, на которых так или иначе присутствует Джо. Сегодня было два в одном.       Он уперся ладонями ему в плечи, желая отстранить, желая не продолжать всё это. Не здесь, не сейчас, сейчас уже по-настоящему не хочется, а не как в том спортзале. Или в подполье Олимпико.       — Дамиа. Дамиа, нет, — Дамиано отстранился, но совсем немного — он сейчас был в форме, в лучшей из своих, наверное, а потому был сильным и тяжелым. Итан не выдержал. — Блядь. Поговори со мной для начала, окей?!       Дамиано дернулся. Он всем телом почувствовал это. Хватка ослабла, и он смог оттолкнуть его достаточно, чтобы разглядеть лицо. Дамиано выглядел несчастным. Да в чем, мать твою, проблема? Это же так просто сказать «Итан, ты мне нравишься», вместо «я запутался», «дай мне время» и что он там еще говорил ему в прошлые разы. Или не «нравишься», но хотя бы «я тебя хочу». Или «мне любопытно», раз уж на то пошло. Так было бы понятнее и честнее.       Итан разозлился.       — Ну?       Дамиано упрямо качнул головой. Уперся лбом ему в ключицу. Забормотал что-то так тихо, что Итан не разобрал. А потом вдруг вскинулся, заглянул ему прямо в глаза, будто пытался там что-то увидеть, снова вжал в стену и поцеловал. Итан опешил. Нет, он предполагал нечто подобное. После спортзала и приставаний на стадионе было понятно, что Дамиано его хочет, но почему-то не может признаться в этом. С этим он смирился — не до конца, может быть, но мысленно согласился, что может потерпеть и подождать. В конце концов, он и сам в свое время с трудом принял, что ему понравился одноклассник, что мальчик, а не девочка, стал героем его влажных слов. Но он не думал, что Дамиано решится сделать нечто такое здесь. В клубе, полном знакомых и не очень, людей. Это обескураживало. Лишало воли настолько, что он даже разомкнул губы, отвечая на поцелуй. Нельзя здесь, нельзя сейчас, если кто-то снимет, это будет катастрофа…       Или не будет.       Поблизости раздались голоса, взрывы смеха. Дамиано тут же отскочил от него, испуганно заозирался ровно в тот момент, когда небольшая компания, направляющаяся в уборную, поравнялась с ними.       Ясно. Ясно, да. Ему показалось. Он зря надумал в эти мгновения себе всякого, зря метнулся мыслями к Лео и Фабрицио, которым придется разгребать всё это.       Он разочарованно покачал головой. Дамиано не сможет. Никогда. Или просто не захочет. А быть тем, к которому можно прибежать по первому желанию, а потом делать вид, что ничего не было, не хочет уже Итан. Надоело.       Он оттолкнул Дамиано с дороги и быстрым шагом ушел прочь. Жаль, что мысли нельзя выбросить из головы так же просто. Он бы хотел. Попробовать. С Дамиано. Им всегда было хорошо вместе. И секс наверняка тоже будет хорош. Но Итану нужна ясность. Он должен знать, чего ждать, чего от него хотят и как все будет. Хотя бы в обозримом будущем. Без обещаний и признаний. Просто знать.       Нужно проветрить голову. И покурить. Захватив по пути свой стакан, Итан вышел на улицу. Дамиано остался где-то в недрах клуба.       Зажигалка — ха, не его, прихватил таки у той девушки, — не слушалась. Искрила бесполезно только, не давая огня. А может, всё дело в подрагивающих пальцах. Он, наверное, уже в двадцатый раз пытался прикурить свою сигарету, когда на улицу вынырнул Томас. Глянул на него, на его тщетные попытки прикурить, а потом щелкнул своей зажигалкой возле его лица. Итан с наслаждением втянул первую порцию никотина.       — Что случилось?       Он мотнул головой. Опять неуместно, возле клуба толпа народа, все так же знакомого и не очень. Да и говорить не хотелось толком. Что он скажет, что? Томми, ты был прав, Дамиано меня клеит, только сам не понимает, зачем? Или еще лучше: Томми, я и сам не прочь склеить Дамиано, но он чёртов интересующийся гетеро и шугается как мышь-полевка от малейшего шороха? Томас не волшебник, одним щелчком пальцев назад «всё просто» не сделает.       — Дай угадаю. Дамиано?       Итан кивнул.       — Давай-ка отойдем.       Он не хотел. Идти куда-то, болтать. Но Томаса — его пальцев, вцепившихся в предплечье — послушался, позволил увести себя в крохотный переулок за клубом. Даже смешно — его сегодня все норовят утащить в какие-то темные углы. Но Томас хотя бы не будет лезть к нему с непонятными сигналами, поцелуями и всяким таким.       — Рассказывай.       — Всё охуенно.       — Ага, а я Бритни Спирс. Не выебывайся, когда у тебя такая морда и руки дрожат — значит тараканы в этой красивой голове танцуют тверк. Эдгар.       — Дамиано. Да, — всё же отозвался Итан. Словно вытолкнул это имя, а не сказал. А потом ощутил, как хочется-хочется-хочется. Поделиться, пожаловаться, просто услышать хоть что-то в ответ, кроме собственных мыслей. — Я ничего не понимаю, Томас. Что он хочет от меня, чего добивается. Сначала таскает по углам, т… трогает, ревнует, а потом делает вид, что меня нет. Или смотрит тоскливо, будто чего-то ждет, а я не понимаю, чего именно. Не говорит со мной. Я спрашиваю, он не отвечает. Не могу так больше, Томми. Не могу, устал, хочу знать правила игры.       Томас закатил глаза.       — Я тебя предупреждал. Ты спросил его в лоб, да?       Итан тяжело вздохнул. Он спросил его по-всякому. Будто от того был какой-то прок.       — Это ж Дамиано, бро. Если зажать его в угол, он будет огрызаться и рычать. Попробуй… — Томас замахал руками, подбирая слова. — …дать ему косточку.       — Мы всё ещё о Дамиано? — скептически фыркнул Итан.       — Конечно. А о ком ещё? Ну… Короче, заинтересуй его чем-нибудь. Не знаю. Как ты это делаешь с другими? Попробуй что-то такое с ним.       — Дамиано — не другие. И я… — он замолчал, тоже не в силах подобрать слов. Махнул рукой, вперился взглядом в носки своих туфель. На плечо легла ладонь Томаса, сжала не сильно, то ли приободряя, то ли прося его поднять голову. Он не мог. Ничего из этого — ни бодрости, ни желания продолжать в нём сейчас не было.       — Ты это, да? По уши?.. Итан поднял на него взгляд. Усмехнулся грустно. Да. По уши. Совершенно ненужно и неоправданно. Дурак. — О-о-о, сочувствую, чувак. Идем. Тебе надо выпить. И не вздумай опять провернуть эту хуйню с безалкогольной водкой. Я прослежу.       По плечам снова прошлись его ладони, будто стряхнули неведомую пыль с них, пальцы потянулись к лентам его блузки, ловко завязали их в бант прежде, чем Итан даже успел осознать.       — Вот, красота какая. Пойдем.       Итан недоуменно моргнул, после чего закатил глаза и шлепнул по чужим рукам, споро распустил «красоту» обратно. Но улыбнулся. Томас улыбнулся тоже и увлек его обратно в клуб, к бару. Под его присмотром пришлось все же выпить пару порций чего-то крепкого. То ли виски, то ли коньяка, он не разобрал.       Вечеринка больше не вызывала никакого интереса. Он в принципе большую часть времени провел… где-то. То на улице, то у бара, то где угодно еще, где не было Дамиано поблизости. Разговаривал разговоры, наблюдал, делал вид, что ему весело. Решив, что тут ему больше делать нечего, он вызвал машину и отыскал сестру, чтобы попрощаться. С остальными тоже надо бы, но неугомонная парочка наверняка бесится где-то посреди танцпола, а Дамиано, кажется, свалил еще раньше. Он точно видел его на улице, курящим в окружении брата и друзей, но не припомнил, чтобы после этого видел его внутри. Или он просто слишком хорошо прятался. Да, наверное так.       Пока он ждал своё такси у входа, Вик и Томас, с парочкой обязательных фрейлин, вывалились из клуба единым клубком. Сразу стало шумно, почти как внутри. На улице клубок распался на отдельные личности, и все четверо продефилировали, стараясь сильно не шататься, к подъехавшему минивэну.       — Итан! Давай с нами! — заметила его Вик, ожидающая, пока Томас утрамбуется рядом с Мартиной.       — Куда вы?       — К Сильвии.       Итан покачал головой. Кто такая Сильвия, он не знал. Вероятно, какая-то миланская подруга Виктории. Или не подруга, а может и не миланская. Он не уставал поражаться тому, как быстро эта девушка заводит себе друзей в абсолютно любом месте. И Томас, всегда готовый поддержать её авантюры.       Оказавшись в номере, он сразу же скинул с себя пропахшую клубом и табаком одежду. Хотелось смыть с себя эту ночь, накопившуюся усталость и дурные мысли. Он даже аккуратно раскладывать все не стал. Все равно стирать. Бросил на полу в ванной. Горячая вода приятно ударила по плечам. Стало немножечко легче. мысли, правда, все равно возвращались то и дело к Дамиано, к их сложным отношениям. К их поцелуям, горячим, обжигающим почти, прямо как вода, льющаяся сверху.       Он не хотел о нем думать. Хоть немного, хоть небольшую передышку бы, чтобы самому прийти к какому-нибудь, мало-мальски верному решению.       … Дамиано нашелся сидящим на его кровати. Сколько времени он уже был тут, в его номере, Итан не знал, и как он вошел не слышал тоже. Видимо, был слишком занят очередным прокручиванием в голове того злополучного вечера в спортзале, после которого они разговаривали ещё меньше, чем когда у Дамиано была Джо.       Итан не знал что ему сказать сейчас. Что спросить. Как вернуть всё на тот уровень их отношений, когда им было просто хорошо. Когда не было так сложно, когда они не… погрязли ещё в своих чувствах и желаниях.       — Что-то случилось? — наконец выдавил он из себя, заставил шагнуть к кровати. Встал напротив, большим пальцем ноги почти касаясь его кроссовка. Возможно, Дамиано просто снова не спится. Возможно, он наконец хочет сказать, что все обдумал, что разрешил свой кризис, что ничего между ними не было, а что было — лучше забыть. Так будет проще, да. Просто сделать. Сделать вид, что Итану он вовсе не нравится, что он в него вовсе не влюблен.       — Нет, — Дамиано нервно покусал губу, поднял на него взгляд.       Такой, от которого по коже словно горячая волна прошлась и захотелось прикрыться. Он был одет, конечно — в отельный халат, в свое непонимание и свой же внезапный страх.       Дамиано молчал. Смотрел на него, теперь уже в лицо, снова кусал губы — скоро живого места не останется, — а затем вдруг протянул руку. Проник ладонью под полы халата и положил ее на бедро. Дыхание сбилось моментально — от прикосновения от жара ладони, от странного чувства дежавю.       — Я не понимаю твоих сигналов, — признался Итан.       — Мне просто очень страшно, — признался Дамиано. Рука его поползла дальше, сначала выше, потом опять вниз и на внутреннюю сторону. Итану мигом захотелось застонать от сонма ощущений.       Дамиано ткнулся лицом ему в живот. Выдохнул рвано и запустил под халат вторую ладонь. Приобнял неловко за бедро, пока второй наглаживал другое. Отстранился, все так же продолжая его гладить и сводить с ума такими простыми, невинными даже, но очень желанными и от того слишком острыми ощущениями. Итану… хотелось. Ответить. Хоть чем-нибудь, хоть как-то. Лучше и проще всего — стряхнуть с себя чужие ладони и отправить Дамиано восвояси. Подальше от себя. Другое дело, что простых путей он никогда не выбирал. Не мог просто, не умел, предпочитая пустым прямым дорогам запутанные лабиринты. Но…       Он отошел. Заставил себя, с мимолетным затаенным удовольствием наблюдая, как меняется в лице Дамиано. Как исчезают с него остатки этой римской наглости, как сменяются чем-то другим. Дамиано смотрел на него абсолютно потерянным и впрямь напуганным взглядом, от которого под ребрами тут же заболело.       Ему страшно. Действительно страшно.       Хах, как будто Итану нет.       Он потянул за пояс халата, повел плечами. Дал ему упасть — светлая ткань с тихим шуршанием опустилась на пол. Итан никогда так не делал. Это немыслимо же, раскидывать вещи, пусть даже не свои, отельные, по полу, разводя бардак. Шагнул к кровати обратно и, не имея и капли решимости, перекинул ногу через его бедра, обвил за шею. Как там Томас сказал? Бросить Дамиано косточку?       Ключицы опалило чужим жарким дыханием.       — Я обнажен сейчас, пока ты одет. Так кому из нас сейчас должно быть страшнее? — получилось шепотом. Получилось отчаянно совсем и сорвано.       Дамиано смотрел на него. Поймал его взгляд, и теперь словно гипнотизировал. Итан ощутил его ладони на пояснице.       Давай. Давай, скажи что-нибудь, сделай что-нибудь.       Дамиано потянулся за поцелуем, робким и несмелым. Словно впервые. Не так, как в клубе. Трогал губами едва-едва, то ли изучая, то ли все ещё решаясь. Итан не знал, но ему совершенно точно было много-мало, и хотелось сбежать, хотелось прижаться ближе. Ладони надавили на поясницу сильнее, прежде чем исчезнуть.       Ясно. Ясно, ладно, всё окей, они справятся, они забудут, сделают вид, что ничего не было. Сделают вид, что Итан не жмурился так отчаянно, не желая смотреть в глаза напротив, что не дышал так часто в преддверии панической атаки, совершенно неминуемой.       Ладони вернулись, чтобы снова обжечь собой его тело. На бедро, почти тут же соскользнув вверх. На затылок, чтобы крепко вцепиться в его влажные волосы. В следующий поцелуй они оба будто нырнули. Горячий и безжалостный, он обжигал губы, был кусачим и ничуть не нежным, но очень-очень дамиановым. Таким, каким помнил его Итан, каким должен быть его поцелуй. Он тонул в нем, ему было много и мало одновременно. И, судя по тому, с какой жадностью Дамиано целовался — ему тоже.       — Боже, — выдохнул он, когда Дамиано немного выпустил его из своей хватки, очевидно, в желании глотнуть немного воздуха. На затылок надавили снова. Даже не пытаясь вырваться из омута дамиановых губ, Итан, даже отчета в то, что делает, себе толком не отдавая, полез к молнии на его джинсах. Хотелось ближе и жарче, хотелось без жесткой ткани между ними, без всех этих преград, что они вокруг себя понастроили.       Дамиано перехватил ладонь. Итан отстранился и посмотрел недоуменно, стараясь дышать ровнее, не так загнанно, не так… возбужденно. Разве Дами не этого хотел? Разве не для этого пришел и не для этого отвечал и целовал так болезненно-сладко?       — Я тебе должен.       Но Дамиано упрямо качнул головой. Сжал его бедро сильнее. Итан ощутил каждый палец, впивающийся в кожу.       — Дамиа…       — Нет-нет-нет, ты не должен мне ничего. Ничего, — быстро-быстро, словно задыхаясь, лихорадочным шепотом.       Снова потянул его на себя. Отчаянно жадно, желая прижаться сильнее. почувствовать ближе, но совершенно, видимо, не представляя, что еще делать. Итан попытался сопротивляться. Сам не зная зачем. Ему просто нужна была минутка, мгновение, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Чтобы суметь думать. Когда Дамиано так близко думать получалось только об этом. Но… Вдруг это неправильно? Вдруг он опять передумает? Вдруг они пожалеют?       Дамиано тянул, а он упирался. В итоге Дамиано дернул слишком сильно, потянул всем телом и уронил их обоих на кровать. Итан оказался лежащим поверх него.       Слишком интимно, слишком близко. Он грудью чувствовал как бьется чужое сердце. Так же быстро и загнанно, как его собственное.       Его тут же обхватили и руками и ногами, чтобы не сбежал, не вырвался. Уже и не хотелось. Дамиано был возбужден. Как тогда, в душе. С этой простой, детской по сути, возни и поцелуев. Вздох получился больше похожим на стон. Дамиано вторил тем же. Он больше не сопротивлялся, расслабился, позволяя делать с собой что вздумается. Дамиано трогал его осторожно, проверяя границы. Ладонью по спине, вдоль позвоночника. Пальцами легонько касался поясницы, чтобы в следующий миг сильно сжать на бедре.       Возбуждение накатывало волнами, теплом отдаваясь внизу живота. Дамиано не мог не чувствовать, потому что прижимал к себе крепко, и ерзал под ним, но почему-то когда Итан вновь предпринял попытку его раздеть, снова схватился за запястье.       — Ясно. Хм… ладно, не буду, я не…       Последнее слово потерялось во вздохе, когда Дамиано, вдруг сильно-сильно его сжав в своих руках, в жесткой хватке ног, одним движением перевернул их, меняя местами. Соскользнул вниз по его телу, губами коснувшись ключицы, выпрямился. Под его взглядом, снова этим странно-страшно-изучающим, Итан вновь почувствовал себя попавшей в ловушку мышью.       А потом Дамиано поднялся. Лишил своего тепла совсем, лишил надежды, что хоть что-то у них получится, что зайдет дальше, что это все…       Дамиано потянул за молнию своих джинс. Беспощадно растягивая ворот своей футболки, стащил и её. Опалил взглядом и рухнул горячей тяжелой волной, накрывая своим телом, устраиваясь между ног, касаясь своим возбужденным членом его бедра и пачкая его смазкой.       — Я не знаю, что тебе нравится, — прошептал он отчаянно, губами касаясь шеи.       — Я могу тебе сказать, — отозвался Итан таким же шепотом прямо в ухо. Устроил ладони на его спине, обнял крепко. — Но вряд ли мне не понравится хоть что-то, что ты можешь мне дать.       Дамиано шумно втянул носом воздух и снова запечатал его губы поцелуем. Беспорядочным, жадным, мокрым. Они стукнулись разок зубами, Итан царапнул своими чужой язык, неожиданно скользнувший ему в рот. Язык сначала юркнул обратно, потом вернулся и обвел его неровный ряд зубов уже намеренно, пощекотал его собственный. Приглашая, выманивая. Итан обхватил плюшево щекочущийся затылок и поцеловал сам. Крепко, страстно, запихивая уже свой язык в чужой рот. Дамиано не сопротивлялся. Наоборот, позволил, втянул глубже, принялся посасывать, и от этого у Итана замелькали вспышки перед глазами, а член дернулся, наливаясь.       — Нет, не надо ничего говорить, — ответил Дамиано, оторвавшись и немного приведя дыхание в порядок. — Хочу узнать сам.       Итан не смог ему ничего ответить. Кивнул только и выгнулся навстречу его рукам, легшим на живот. Судорожно выдохнул в ответ на надавившие на ребра большие пальцы, напрягся, когда ладони погладили и легли на грудь. Распахнул зажмуренные было глаза, когда Дамиано выдохнул сверху, а потом накрыл губами сосок, второй подцепив пальцами. Итан не смог сдержать стона в ответ на эту ласку. Дамиано дернулся, вскинул голову, поймал его взгляд, ухмыльнулся вдруг шало и повторил. Дамиано сполз ниже, оставляя десятки жарких поцелуев на животе, даже в самом низу. В какой-то момент внутри все предвкушающе сжалось — неужели он решится, неужели эти губы сейчас коснутся его члена, и он…       Но Дамиано не стал — только оставил кусачий поцелуй на тазовой косточке и чуть ниже, после чего вернулся обратно. Снова навалился всей своей горячей тяжестью, потерся о его живот своим и припал губами к шее. Итан устроил ладонь на его затылке, давая понять, что ему нравится — ему очень-очень нравится, второй ладонью пролез между их крепко прижатыми телами, чтобы дотянуться, чтобы обхватить чужой, не такой длинный как у него, но довольно толстый член. Дамиано вздрогнул всем телом, как от разряда током, издал какой-то жалобный звук и неожиданно куснул его за ключицу. Итан вскрикнул и Дамиано дернулся снова. Разжал зубы, зализал место укуса, извиняясь, повел бедрами, слегка сдвигаясь у него в кулаке. То ли стараясь уйти от прикосновения, то ли наоборот, намекая, что хочет чувствовать больше.       Итан сжал чужой ствол сильнее, двинул на пробу кистью. Неудобно, слишком тесно, не развернуться. Но Дамиано зашипел сквозь зубы, двинул бедрами навстречу. Влажная оголенная головка прочертила полосу на итановом животе. Ткнулась в его собственный член. Итан подцепил пальцами и его. Зажал в руке оба. Слишком много. Он едва-едва мог обхватить пальцами два ствола еще и под таким углом, но судорожный всхлип-выдох того стоил. Он чувствовал его. Чувствовал Дамиано. Всего. Кожа к коже, дыхание к дыханию, пульсацию его члена, трущегося о собственный. Чувствовал рельеф вен и неровный край головки, когда задевал ее пальцем, как собирается нежная кожа под его прикосновениями. Он хотел это видеть.       Посмотреть Дамиано не дал. Приподнялся немного на локтях и своей рукой обхватил оба их ствола с другой стороны. Подушечки пальцев прошлись по фалангам, прижали их крепче. Задали иной ритм.       Дамиано вскинул взгляд. Смотрел отчаянно, испуганно, кусая и без того истерзанные губы, и очень открыто. Откровенно даже. Полностью обнаженный. И телом и душой. Итан впервые видел его таким. Видел и тонул в этом взгляде, в ощущениях, в прикосновениях. Было что-то медитативное, погружающее в транс в том, как их ладони слаженно двигались там внизу, между их тел. Как они терлись друг о друга. В том, чтобы ловить чужое сорванное, как и свое собственное дыхание, тихие, сдерживаемые стоны.       Итан не выдержал — протянул руку, чтобы коснуться его лица. Накрыл щеку ладонью, большим пальцем прочертил путь от острой скулы к пухлым губам, тут же его обхватившим. Итан задохнулся. От того, как Дамиано языком скользнул по подушечке, как втянул его в рот, лаская, вылизывая.       — Боже, — сухо выдохнул он, вновь теряясь в ощущениях. Невольно подкинул бедра, задвигал рукой быстрее.       Дамиано на это вдруг улыбнулся мягко-мягко, извернулся и прихватив его руку за запястье, поцеловал в середину ладони. Целовал долго, будто не ладонь вовсе, а его губы, соскользнул ниже, к запястью, чтобы оставить там очередной след своих зубов. Не стоило, наверное. За платочком не спрячешь, все увидят, все будут спрашивать… Но почему же, почему на это настолько наплевать?..       Язык меж тем юркнул между пальцев, коротко лизнул костяшки, теплые губы вновь обхватили пальцы, на этот раз средний и указательный. Итан застонал, от зрелища, от того, как розовые губы сжимаются вокруг пальцев, как Дамиано старательно вылизывает их. Как улыбается сам, даже не представляя, кажется, что прямо сейчас с ним делает.       Этот вид, эти действия так били по мозгам, что он ничего не соображал. Внутри, в голове, в теле, за зажмуренными глазами вспыхивали яркие всполохи, горячим заливая все нутро. Лежать смирно не было сил. Он начал подаваться бедрами навстречу их сдвоенным рукам. Не сильно, насколько позволял дополнительный вес сверху. Дамиано улыбнулся совсем шало. Повторил за ним. Теперь их члены скользили в кольце рук наперегонки. Вперед-назад, близко и тесно. Чужой ствол то и дело задевал чувствительную головку, когда та исчезала под пальцами. Внизу живота заныло.       Близко, уже близко.       Он заглянул Дамиано в лицо. Взгляд того стал пустым, расфокусированным, радужку затопила влажная темнота. Лицо исказила гримаса удовольствия, возбуждения, приближающегося оргазма.       Пружина в животе лопнула и Итана накрыло удовольствием еще более сильным, чем раньше. Он смотрел в лицо напротив, не отводя взгляд. Ловя каждую, эмоцию, каждое микродвижение. Тонул в этом взгляде, устремленном на него и вникуда одновременно. И этого хватило. Всего этого, вкупе. Для того, чтобы в оргазм его выкинуло, точно щепку в бурные волны. На пальцы плеснуло липким и горячим. А потом еще раз, когда Дамиано замер, затрясся всем телом и протяжно, невыносимо сладко застонал. От одного этого стона Итан кончил бы ещё раз, если бы мог.       Время словно замерло вокруг них, и они сами тоже — замерли. Пытались отдышаться, пытались удержаться в этом пространстве, в этих минутах взаимного удовольствия. Не хотелось ничего и всего одновременно. Покурить. Вытащить из-под себя сбившиеся в невероятный колтун волосы. Прижать к себе Дамиано. Обнять его руками, ногами, губами снова накрыть его губы в благодарном поцелуе. В том, который не случился тогда, в душе, но который был нужен. Или сегодня они перевыполнили план по ним? Итан не знал.       Дамиано очнулся первым. Оторвал голову от его плеча, в которое ткнулся, поцеловал в него же, убрал испачканными в сперме пальцами прилипшие ко лбу сырые пряди. На удивление, не сквикнуло — Итан только хмыкнул коротко, поймал такую же усмешку в ответ.       А потом Дамиано его поцеловал. Так нежно, что сердце в груди забилось быстрее, а ком в горле снова стал невыносимым.       Какая же он все-таки чувствительная тряпка.       — Снова сбежишь от меня сейчас? — не вынес, всё же поинтересовался он, едва Дами отстранился.       — Не знаю. Нет, — все же решил он. — Это странно.       — Что именно?       — Всё. Ты. Я. То что мы делали. Странно. Не знаю, что думать.       Хм. И правда — хм, такое, которое ни разу не задумчиво даже, скорее… понимающее. То, которое про рассыпающийся осколками купол недавнего удовольствия. Которое про закрывающееся за спиной недавно такого желанного партнера дверь.       — Нет-нет-нет, что ты там себе надумал?! — вдруг зачастил, почти закричал Дамиано. Вернулся, обхватил его лицо ладонями, вынуждая смотреть себе в глаза. — Нет, не надо, пожалуйста, верни. Ты очень красивый после оргазма. Я никуда не уйду, обещаю.       Итан поверил. Итан позволил утянуть себя на кровать снова, на этот раз на подушки. Устроился на боку, напротив Дамиано, отзеркалившего его позу. Его ладонь легла на бок, погладила, сжалась. Сам он придвинулся ближе и кончиком носа потерся о его. Щекотно. И очень-очень привычно. Почти как их поцелуй в висок, доставшийся ему следом. Итан мягко улыбнулся Дамиано.       — Не уходи, — снова попросил он.       — Не буду.       Он всё же отстранился, ненадолго, но всё равно заставив запаниковать — только для того, чтобы дотянуться до упаковки влажных салфеток ту же, на тумбочке. Вытерся сам, вытер его, бросил ненужное на пол — свинтус! — потянул на них одеяло. Было жарко, прикрываться не хотелось, но раз Дамиано хотел, то пусть. Губ коснулись чужие, а потом его снова потянули на себя, заставив прижаться к горячему влажному телу. Итан выдохнул, позволил увлечь себя в объятие. Он боялся закрывать глаза, боялся спать, но чужие мягкие пальцы так ласково гладили его, а чужая грудь вздымалась так мерно и так знакомо, что Итан не справился с собой. Уснул, провалился в марево, прижался к Дамиано, надеясь, на-де-ясь, что тот не растворится, не исчезнет миражом давних гонимых фантазий.       Не уходи. Не уходи, пожалуйста, останься со мной на ночь, навсегда, я так тебя…       Итан проснулся от ощущения мурашек по коже. Полежал немного с закрытыми глазами, а потом понял. Это не мурашки, это по его коже легонько порхают чужие пальцы. Поглаживают едва-едва касаясь, немного щекотно, дразняще. Вверх-вниз. От груди до самого бедра и снова вверх. Он распахнул глаза.       Дамиано лежал на боку, смотрел на него мечтательно и улыбался чему-то своему. Заметив, что он проснулся, провел по ребрам уже ладонью целиком. Нежно.       — Доброе утро? — со сна вышло сипло.       Дамиано улыбнулся шире. Подался вперед, отбросил окончательно сползшее наполовину одеяло, навалился, коленями растолкал его ноги, устроился между, навалился. Чмокнул в уголок губ.       — Доброе.       — Ты не ушел, — непонятно зачем констатировал Итан известный факт.       — Я же обещал.       Он не стал напоминать, что в прошлый раз тоже обещал, но исчез из номера пока Итан спал. Не надо. Он здесь, он не сбежал. И, наверное, стоит сказать Томасу спасибо — его совет сработал. Или Дамиано просто дозрел. Потому что теперь Итану было понятно, чего он от него ждет. Ну или как минимум, почему тот, обычно громкий и красноречивый, такой упорный осел во всём, что касается разговоров с ним.       Потому что они совсем ещё глупые. Оба. И молодые. И мужчины, к тому же, у которых в генах не вшита способность нормально объясняться. Итан вот тоже не с разговорами к нему полез.       Нет. Он не будет сейчас. Слишком хорошо. Слишком нравится быть здесь и сейчас. Слишком нравится ощущать на себе горячее тяжелое тело, руки Дамиано, скользящие по животу, рёбрам, груди. Вспомнилось, как он делал это вчера, всё вспомнилось — как Дамиано стонет, как целует и вылизывает пальцы. Не секс даже, а всё равно ощущение в теле сейчас такое, будто именно он. И не просто секс, а чуть ли не лучший в его жизни, потому что…       В бедро ткнулся чужой член, не каменно-твердый пока, но все равно ощутимо… неравнодушный. Мысли Итана сразу же утекли в ту сторону. Дамиано — натурал. Ну или был им, или, быть может, не был никогда, но точно не имел связи с мужчинами прежде. Интересно, когда у них дойдет до полноценного секса, как это будет? Он, конечно, сильно забегает вперед, но… Дамиано наверняка не даст уложить себя снизу. Он привык быть в активной позиции, как и сам Итан, в большинстве случаев. Нет, разумеется — разумеется! — он не будет против чего угодно, он ради него вообще на всё готов, кажется, да и в целом, это не так уж важно, не стоит излишних переживаний и размышлений. Будет хорошо и классно, как было вчера ночью, не может быть по другому, хоть Итан и не был уверен, что сможет сходу… принять его. Он хорошо запомнил, как не хватало длины пальцев, твердость, жар, толщину. Кто бы мог подумать.       Кто бы мог подумать, что он вообще когда-нибудь будет размышлять о члене Дамиано, лежа с ним же голым в постели.       Нет, если… когда дойдет до этого — он надеялся, что дойдет, — он сделает всё возможное чтобы Дамиано понравилось.       — Ты слишком много думаешь. Перестань.       Дамиано положил ладонь ему на щеку, развернул к себе. Приник к губам поцелуем. Итан охотно отозвался. Ему не хватало этих поцелуев. Не сейчас. Всегда. Каждый раз, когда они ночевали вместе, когда Дамиано делал нечто такое, что отзывалось внутри Итана теплом. Он только сейчас понял. Во все те разы он подспудно ждал вот такого. Соприкосновения губ, горячего дыхания. Ждал и не получал. Но не сейчас. Сейчас всё было правильно.       Неужели он обманывал себя и хотел Дамиано еще тогда? Нет-нет-нет.       — Итан.       — Прости. Прости, я…       Дамиано не дал ему закончить — вновь припал к губам в глубоком, мокром поцелуе, языком сразу же проникая в рот. Ладони сдавили бока, скользнули ниже, к бедрам, большие пальцы прошлись по тазовым косточкам, скользнули ниже, к паху. Итана выгнуло.       Что он с ним делает. Что.       Против своей воли он уперся Дамиано в плечи, оттолкнул. Тот уставился недоуменно, обиженно слегка. Итан облизнул пересохшие губы, выровнял немного дыхание, сбившееся от поцелуя и откровенных прикосновений.       — Стой, подожди. Не делай ничего, если не готов на большее, ладно? Пожалуйста.       Вышло умоляюще. Он не железный. И если Дамиано сейчас начнет, а потом вдруг испугается и пойдет на попятную в процессе, будет плохо. Ночью было хорошо, но этого мало. И Дамиано, он уверен, тоже. Только решится ли он на что-то?       Дамиано спорить не стал. Понял. Хмыкнул понимающе и руки от опасных мест убрал. Уткнулся лбом ему в плечо.       — Мы еще вернемся к этому.       — Когда будешь готов.       — Когда буду готов, — эхом отозвался Дамиано.       Полежал так еще немного и скатился с кровати. Встал, потянулся. Итан залюбовался тем, как перекатываются вновь проработанные мышцы под татуированной кожей. Как играет пламя на пояснице, когда от движений проступают ямочки. Скользнул взглядом по упругим ягодицам. Отвернулся, сглотнул.       Дамиано хихикнул. Сволочь. Специально выделывался, чтобы Итан поглазел. Он повернулся обратно, когда услышал шаги. Дамиано обошел кровать и теперь собирал свои вещи с пола. Там же где-то валялся отельный халат, но Итан пока не торопился вставать.       — Нашел, — Дамиано победно извлек откуда-то из-под кровати свои скучные серые боксеры. Нацепил их тут же. Вернулся на кровать — не лег, но коленями встал, наклонился над ним, подцепил подбородок пальцами, заставив глянуть на себя. — И всё-таки ты меня хочешь.       В дверь постучали. Ответить, пригласить войти или наоборот, запретить, ни он, ни Дамиано не успели. Замок звонко пиликнул, и спустя мгновение — Дамиано только и успел, что выпрямиться, — в комнату ввалился запыхавшийся отчего-то Лео.       — Блядь, Торкио, сколько я… А. Ой. Привет, Дам?       Дамиано замер посреди комнаты как кролик, застигнутый удавом. Итан видел панику на его лице, прежде чем тот взял себя в руки и повернулся к Лео всем корпусом.       — Чего нужно, Лелло? — довольно агрессивно поинтересовался Дамиано.       Итан заметил как дернулось его плечо.       Лео моргнул. Посмотрел на Дамиано внимательнее, перевел взгляд на Итана, инстинктивно потянувшего на себя одеяло почти до самой груди. Снова на Дамиано, принявшегося надевать свои джинсы.       — Вы, блядь, трахаетесь, — заключил он. Не спросил, именно заключил этим своим тоном, каким распекал обычно распустившийся вкрай стафф. Или их. Или кого угодно.       — Что?! Нет! Это не то, что ты думаешь!       — Это проблема?..       Вышло одновременн. Вышло...       …что?       Какая-то дурацкая драмеди. Или как там оно правильно называется, Итан сейчас напрочь забыл. Да и к чёрту! Он пораженно уставился на Дамиано, спешно пытающегося натянуть своё шмотьё. Что он несет? Почему? Зачем? Это же Лео. Просто Лео, их друг. Его, Дамиано, друг.       — Всё я думаю правильно, — заключил Лео. Выдохнул, шагнул обратно к двери. — Одевайтесь, нам съезжать пора. Дом, милый дом!       Дамиано дернулся было за ним, но остановился на полпути и обернулся, глянул на Итана извиняющеся. Вздрогнул, когда хлопнула дверь.       Не проняло. Совсем.       Итан поднялся вместе с одеялом — тоже как в глупых фильмах, но халат всё ещё валялся не пойми где, а представать перед Дамиано обнаженным сейчас казалось слишком… неуместным. Да и просто — слишком.       — Дамиано, уйди сейчас, пожалуйста.       — Итан, ты чего? — Дамиано шагнул к нему, но Итан выставил вперед руку, не позволяя приблизиться. Внутри всё горело, дрожало. Не от злости, нет. И не от разочарования даже. Скорее, от обиды на себя же, что понял всё не так. Снова. — Я не потому что… кхм. Да блядь, ну не объяснять же ему сейчас?..       — Я думал, ты определился. Что решил для себя всё, когда пришел сюда. Поэтому я… — он невесело хмыкнул, тряхнул волосами. — Но он же твой друг. И он всё понял правильно. Не нужно было ему ничего объяснять, просто попросить выйти. Что угодно. Не это, Дамиа. Не это.       — Итан, — снова попытался он. — Эй, ну блядь, ну я же случайно. Случайно, слышишь?       — Слышу, — Итан кивнул. Со слухом и впрямь проблем не было. Только с глупыми чувствами, из-за которых сейчас хотелось плакать. — Уйди, пожалуйста. Нужно собираться.       — Итан!       — Дамиано, уйди! — он не выдержал. Прикрикнул. Дамиано на это вздрогнул и наконец сделал шаг назад. — Я отдаю себе отчет, что широкая общественность не узнает о нас, даже если мы состаримся вместе, заведем суррогатных детей и умрем в один день. Но что дальше, м? Вик всё знает. Томас всё знает. Даже эта твоя… всё знает!       Итан отошел тоже. Такое теплое утро вот так бездарно пройдет? Вот так всё?       Да, вот так. Потому что Дамиано не осилил даже поговорить с ним, а он ему это простил. Простит и это, наверняка, потому что любит. Любит, любит, любит. Но избавиться от этого разочарования никак не может.       Он уже проходил через это. Через свой кризис ориентации, через своё самоопределение. Через отрицание родных. Через неприятие, через влюбленность не в тех. Дамиано «не тем» не был, но…       — Я не был на похоронах бабушки, потому что дедушка запретил «такому, как я» туда являться. Я любил её, Дамиа, и не смог с ней попрощаться, потому что часть моей семьи не приняла меня. Я думал, что такого в моей жизни больше не будет. Быть твоим маленьким грязным секретом я не буду, прости. А впрочем… ты же со мной не трахаешься.       Дамиано застыл. Вновь шагнул к нему, а Итан вновь отступил. Нужно остановиться. Нужно перестать говорить ему все эти ненужные вещи.       — Итан… Я не это имел ввиду. Ляпнул, не думая. Блядь, Итан, прости. Ну хочешь, я догоню и расскажу ему всё?       Кто-то говорить всё же должен.       11:08       — Я никогда тебя не хотел, Дамиано. Но всегда хотел любить тебя. И сейчас хочу, — он не смог сдержаться. Сказал это. Сказал бы и больше, прокричал бы ему в лицо все чувства, но не мог сейчас. — Не надо никого догонять. Уйди, пожалуйста. Пока я не наговорил лишнего.       — Ладно. Потому что ты просишь. Дам тебе загрузиться, как ты это любишь. Я понимаю. — Он скривился. Глянул на него болезненно-остро. Взялся за ручку двери. — Я определился. И был серьёзен. И я тебя люблю.       Дверь хлопнула громко, звучно.       Телефон, брошенный следом, ударился о стену ему в тон.       11:11