Когда расцветёт весна

Это был роскошный жилой комплекс, расположенный в хорошем районе Сеула. Здесь было тихо для такого огромного мегаполиса, что немало удивляло. Чимин ещё какое-то время рассматривал высоченное стеклянное здание, пока Юнги настойчиво не утянул его за собой, шурша пакетами с продуктами. Они договорились приготовить ужин вместе, а потому по дороге заехали в супермаркет. Пак же не мог отделаться от мысли, что думает вовсе не об ужине. Он скользил взглядом по чужим плечам, желал коснуться тонкой шеи губами, зарыться пальцами в тёмные волосы… Скорее всего, Юнги даже не догадывался, какое сексуально озабоченное животное скрывается за этим милым личиком. Впрочем, сам Чимин давно за собой такого не помнил. После небольшого промежутка времени в отношениях с Минсу, он перестал испытывать такое сильное желание к своему партнёру, а затем и вовсе чувствовать лёгкое отвращение к сексу в целом. Сейчас же он ловил себя на мысли, что хочет впереди идущего человека так сильно, как не хотел никого и никогда в жизни. Ни одни его отношения не были такими желанными, как эти. Они едва начали встречаться, а он уже не может держать себя в руках, уже раздев мужчину мысленно. Самому от себя стало неловко, но поток мыслей упорно не желал прекращаться, упорно протекая в своём личном направлении пошлых фантазий. И с этим уже ничего нельзя было сделать. Поэтому он всё время молчал, когда они проходили холл, поднимались на лифте и подходили к квартире, открывая дверь ключ-картой. Внутренняя обстановка квартиры внушала уважение. Всё очень лаконично и строго, в светлых и приятных тонах. Здесь пахло чистотой и сигаретами, что немало удивило Пака. Юнги курит? Впрочем, дела ему до этого не было никакого. Его больше привлекала картина того, как мужчина снимает драповое пальто, ставит обувь на полку и несёт пакеты с продуктами на кухню, исчезая из вида. От всего этого дыхание стало тяжелее, а глаза будто поддело пеленой. Какой же он испорченный. Но как ему это нравится. Парень аккуратно повесил свои вещи на вешалку, проходя чуть вперёд и коротко взглянув на себя в зеркало. У него слегка покраснели щёки и глаза заблестели, но в целом он выглядел весьма привлекательно, даже улыбнулся самому себе и своим пошлым мыслям. — Чего не проходишь? Не стесняйся, чувствуй себя, как дома, — Юнги, наконец, появился перед ним вновь. Чимин едва сдержался, чтобы не выдохнуть слишком шумно. Расслабленно расстёгнутые пара верхних пуговиц на рубашке, небрежно откинутые волосы, слегка влажные приоткрытые губы и чуть приподнятые рукава, оголяющие запястья. Сейчас для парня он выглядел, как бог. Пришлось буквально заставить себя отогнать пошлые мысли прочь и, наконец, пройти дальше в квартиру, прямиком на кухню, где мужчина уже успел вытряхнуть все пакеты на стол. Здесь было немного пустовато. Было видно, что Юнги редко бывает дома, а потому создавать здесь уют ему не требуется. Квартира выглядела очень свежей, будто ремонт тут был относительно недавно. Дорогая мебель, хорошая техника — всё новое и очень редко используемое. Стеклянный стол в обеденной зоне Чимину понравился больше всего, и лишь после он заметил стоявшую на нём пепельницу с парой бычков. Как интересно, каким образом Мин до сих пор скрывал от него тот факт, что он курит? — У тебя очень красивый дом, — произнёс он, подходя к кухонному островку. — Но ты здесь почти не бываешь, да? — Я, в основном, пропадаю в университете, иногда даже ночую в своём кабинете, так что ты прав, — Юнги по-хозяйски распаковывал продукты, после чего сунул своему гостю нож и улыбнулся уголками губ. — Ты умеешь готовить? — Ммм… очень давно меня учили, но в основном европейской кухне. При всём этом, как бы я не любил корейскую еду, я плохо разбираюсь в её рецептуре, — честно признался он, ловко прокрутив прибор в руке. — А что насчёт тебя? — У меня ситуация противоположная, — мужчина почти рассмеялся. Кто бы знал, как давно он не чувствовал такой домашней атмосферы. Он наслаждался даже тем, что они просто стояли рядом, болтая обо всякой чуши, смеялись над глупыми шутками и иногда дарили друг другу маленькие ласковые жесты по типу поцелуя в плечо и касания кончиками пальцев щеки. Это было так умиротворённо и прекрасно, что Чимин расслабился окончательно, полностью отдав себя чувству спокойствия и позволяя мужчине быть главным. В конце концов, они ведь у него дома. И было видно, что Юнги очень нравится находиться с ним вместе, а не одному в пустой квартире. Впрочем, самому себе Пак не изменял. И пока хозяин не замечал, он тайком рассматривал фигуру, заставляя себя отказаться от идеи раздеть его прямо здесь и сейчас. Он был готов переспать с ним даже на кухне, прямо на этом кухонном островке, но понимал, насколько всё это будет неудобно и даже отчасти нахально. Наброситься сразу же, как только они пришли — это верх озабоченности. И как бы ему не хотелось, он старательно держал себя в руках, пытаясь подумать о чём-то другом. О готовке, например. Вот только едва удавалось сдерживать руки при себе. — Я оставлю тебя на минутку? — он обернулся на голос, но тут же пожалел о своём решении. Рубашка Юнги была расстёгнута полностью, являя взгляду обнажённую грудь, а сам он зачёсывал пальцами волосы назад, вызывая у своего гостя микроинфаркт. — Мне нужно переодеться. Вроде бы, пока ничего не варится, поэтому не беспокойся, сейчас вернусь. Чимин сглотнул, провожая его взглядом и наблюдая за тем, как тот по дороге дёргает ремень на брюках. Глаза словно туманом заволокло, оставив лишь фокус внимания на заднице мужчины, который уже почти исчез из поля зрения. Он что сейчас, действительно издевается? Или проверяет его на прочность? Или на испорченность? У него какие-то злодейские планы? Или он думает, что Чимин обладает такой стальной выдержкой? Да как бы не так! Он даже не помнил, как оставил на столе нож, бесшумно двинувшись следом. Он не обращал внимания ни на что, кроме шуршащих звуков из комнаты и своих мыслей, в которых он уже сделал с мужчиной всё, что было только возможно. Извращенец? Да он и не отрицал. Его либидо рядом с этим человеком играло так, что он сам тому поражался. За все годы отношений с самыми разными людьми, как с девушками, так и с парнями, он никогда не замечал такого всплеска чувств. Но сейчас он едва-едва мог соображать, поддавшись своему «хочу» и цепляясь на его поводок. Свет не горел, но комната мягко освещалась светодиодной лентой вдоль одной из стен. В обычное время Пак непременно восхитился бы такой прекрасной обстановке, но сейчас его заботил только человек возле шкафа с расстёгнутыми брюками и обнажённым торсом, перебирающий домашнюю одежду. Он был похож на него телосложением, даже ростом они были практически равны, но Чимин ощущал его совершенно иначе. Будто тот выше и сильнее его в несколько раз. Эта удивительная аура доминирующего над другими человека заставляла его конечности заходиться тремором, а дыхание сбиваться. Он ощущал себя подростком в пубертатный период… но наслаждался этим, будто ему этого всю жизнь не хватало. Парень оказался позади него очень тихо, не сразу решаясь коснуться. Однако руки сами собой скользнули по талии вперёд, обхватывая ту и касаясь ладонями груди. Юнги ощутимо вздрогнул, явно не ожидая его появления. Даже его взгляд, которым он посмотрел на него через плечо, выдавал его удивление. Но Чимина это всё волновало мало. — Ты меня напугал, — тихо отозвался мужчина, чувствуя скользящие по коже ладони и коснувшийся шеи кончик носа. — Чимин, ты… Он не договорил, прервавшись на полуслове, заходясь крупными мурашками от поцелуя в изгиб плеча. Пак даже не задумывался над тем, что делает. Он будто ребёнок, дорвавшийся до сладостей, скользил губами по горячей коже, оставляя на ней влажную дорожку следов, пока, наконец, не достиг шеи, чтобы поцеловать ощутимее. Даже говорить не было никакого желания. Он слегка отклонил голову чуть в сторону, позволяя парню сделать это снова, однако Чимин чувствовал, как напряглись мышцы в его теле — явный знак того, что ему нравится. Что бы этот человек сейчас не сказал, он не остановится. За последние несколько дней они едва не переспали дважды, остановив себя лишь чудом. Сейчас же он сдерживаться был не намерен. И ему было глубоко фиолетово на то, есть ли у Мина презервативы или смазка. Он вообще про них забыл, хотя опыт имел немалый. Было просто некогда думать об этом. Он желал зацеловать бледную кожу, оставить на ней следы, сделать приятно себе и партнёру. И к чёрту всё остальное — он просто хотел его так сильно, что сносило крышу лишь от одного вида. Всё случилось резко, так, что он понять ничего не успел. Только осознал, что его уже крепко обхватили одной рукой, а второй настойчиво надавили на затылок, заставляя прижаться губами к губам. Это было так жарко, жадно и горячо, что он без стеснения простонал, позволяя скользнуть языком к себе в рот. Влажные звуки поцелуя заводили так сильно, что сдерживать себя уже становилось невозможно. Он слышал стук чужого сердца, бьющегося о грудную клетку. Чувствовал крепкий стояк под тканью одежды. И если сейчас Юнги скажет, что не сегодня — он ни за что в жизни его не отпустит, самостоятельно изнасиловав прямо на полу, даже если придётся его связать. Однако, судя по настойчиво забирающимся под футболку рукам, никто останавливаться не собирался, а только старательно пытался его раздеть. И он не мог не позволить этого, отрываясь всего на секунду, чтобы скинуть ненужный предмет гардероба со своего тела. Становится жарко от соприкосновения кожи с кожей. Чимин крепко обхватывает шею мужчины руками, чтобы сделать поцелуй глубже, позволяет тому расстегнуть свои джинсы и пустить пальцы под их пояс. Казалось, оба дорвались до близости спустя только времени, а теперь не знали, что делать со рвущимся наружу желанием, будто боясь навредить друг другу по неосторожности. Он почувствовал поясницей комод, когда его насильно протащили через комнату к нему, даже не обратив внимания на огромную кровать совсем рядом, а после и вовсе лишился последней одежды, будучи усаженным на него сверху. Его мало смущала нагота, а потому он снова простонал в чужие губы, когда Юнги настойчиво потёрся пахом между его ног. От этого тело будто током прошибло, заставляя вцепиться в густые волосы на затылке мужчины, а голову откинуть назад, чтобы позволить поцеловать себя в шею. Ещё никто не доставлял ему столько удовольствия своими поцелуями — такими грубыми и одновременно с этим невероятно влюблёнными, будто его желают поглотить целиком, ничего не оставив другим. Эта жадность так нравилась Чимину, что он позволял ему даже оставлять на своей коже яркие засосы. И плевать ему хотелось, если их кто-то увидит. Пусть все знают, что у него есть человек, который так сильно его любит. Осознавать чужие чувства было невероятно. Никогда его не хотели так сильно, как сейчас. И никто не доставлял столько эмоций, как этот мужчина. И что с ним сейчас происходило — Чимин даже понимать не хотел. Плыл по течению собственных ощущений, открываясь настолько, насколько позволяло его искалеченные тело и душа, будто снова чувствуя себя живым. Широкая ладонь обхватила стоящий колом член, вынуждая сдавленно всхлипнуть и приоткрыть рот в немом стоне. Юнги бессовестно провёл языком по бьющейся жилке на шее, после чего подхватил губами мочку уха, чуть её прикусив, вновь вызывая дрожь по всему телу. С невероятным мастерством он находил его эрогенные зоны, будто точно зная, где они, с каждым прикосновением заставляя парня забываться и тянуться ближе. Утопая в наслаждении, он даже не сразу понял, что один из ящиков комода незаметно открыли, а ещё через пару мгновений коснулись пальцами меж ягодиц. Прохладное ощущение от смазки на несколько секунд привело в чувство, но не остановило. Он только удобнее утроил свои ноги на чужой талии, позволяя продолжить, а после и вовсе подался к чужим пальцами сам, нетерпеливо требуя больше. Мин был аккуратен. При всём своём возбуждении, он подошёл к растяжке очень тщательно, скользя пальцами внутри медленно и даже дразняще. Чимин почти хныкал, понимая, что хочет вовсе не этого, а чего поинтереснее, но в то же время мирясь с действительностью, как бы ему того не хотелось. Разве должен их первый раз омрачаться болью? Ему было всё равно, но вот Юнги явно стал бы переживать. И лишь это останавливало от требований взять его немедленно, прямо на этом комоде. Их взгляды встретились. Пак придерживался за его шею ладонью, не разрывая зрительного контакта и ощущая горячее дыхание на своём лице. Наверняка, сейчас он выглядел даже немного жалко, но этот мужчина сводил с ума своим невероятно красивым лицом. В его глазах почти можно было увидеть полыхающий огонь, и становилось понятно, что сдерживает себя здесь не только он. Чимин сокращает дистанцию между лицами, порывисто целуя в губы как раз в тот момент, когда в него плавно проникает ещё один палец, не доставляя практически никакого дискомфорта или болевых ощущений. Целует глубоко, сплетая языки между собой, после чего шумно выдыхает в губы и хрипло произносит: — Хватит! Просто трахни меня наконец! — его самого заводят собственные слова, не говоря уже о Юнги, который и без них едва держал себя в руках. — Я боюсь, что тебе будет больно, — в этом весь он. Заботится, потому что беспокоится, а Чимин только и думать может, что о каменно-твёрдом члене в его штанах, который уже давно промочил ткань выделяющейся с кончика смазкой. — Блять! Оставь свои нежности кисейным барышням! А меня отымей так, чтобы я после встать не мог. Я люблю грубо и страстно, — Пак почти рычит это ему в губы, сжимая волосы на чужом затылке в кулак. И его слова приводят Юнги в состояние сексуального бешенства. Он почти сразу убирает пальцы прочь, вынуждая парня чуть разочарованно вздохнуть, но следом прикусить губу от вида разрывающегося пакетика презерватива. Это выглядело так сексуально, что он едва не кончил, лишь чудом уговорив своё тело немного подождать. Однако и это оказалось совершенно бесполезно, когда головка члена скользнула меж ягодиц, аккуратно надавливая и плавно проникая внутрь. Только в этот момент пришло осознание того, что они действительно это делают. На месте Юнги не его раздражающие бывшие. И на него не смотрят, как на кусок мяса, который нужен лишь для того, чтобы удовлетворить инстинкты. Он чувствует, что его действительно хотят, потому что любят. И что они всё-таки смогли прийти к этому моменту по обоюдному согласию. Перед ним стоит невероятный мужчина, который с таким трепетом относится к нему в повседневной жизни и который не желает делить его ни с кем другим. Чимин почти не верил, что это всё происходит действительно с ним. И только сейчас, наконец, смог осознать всю невероятность ситуации. От такого внизу живота свело узлом, а в следующий момент он откинул голову чуть назад, громко простонав от накатившего внезапно оргазма. А они ведь ещё даже не начали. Передышки ему не дали. Такая скорая разрядка подстегнула Мина ещё больше, и, пока парень ничего не соображал после первой за вечер концовки, он резко толкнулся внутрь, проникая настолько глубоко, насколько возможно. Глаза Пака блаженно закатились. Тело ещё было слишком чувствительным и такое резкое начало тут же отозвалось в каждой его клеточке, вынуждая в очередной раз подать голос и вцепиться руками в чужие плечи. Возможно, он зря сказал слова про «не вставать с утра с кровати». Судя по тому, с каким напором набросился на него мужчина, он завтра едва сможет пошевелиться. Но сейчас, как никогда, он желал лишь того, чтобы тот не останавливался, продолжая двигаться так же быстро и бесцеремонно, как сейчас. Он даже слышал пошлые шлепки, плавясь под горячими поцелуями, рассыпающимися по его коже. По телу будто пустили разряд тока, когда член задел простату, проходясь по ней головкой. Он даже не сразу понял, как вскрикнул, запрокинув голову назад и произнося имя партнёра в экстазе. И того это только раззадорило, сделав движения ещё грубее. И нет, это не была безумная и безжалостная грубость, от которой никогда не поймаешь наслаждение. Нет. Чимин ловил от всего происходящего невероятное удовольствие, даже не осознавая, что позволяет делать с собой всё, что угодно. Будет плохо утром? Да плевать. Ноги ослабели, поэтому Юнги подхватил его под бёдра, заставляя обвить свой пояс, чтобы перебраться на кровать, которая даже не была застелена. Его даже в такой момент беспокоила больная спина парня, который вообще о ней думать забыл, пока удобно устраивался на чужих бёдрах и с силой опускался до самого основания. И с ракурса мужчины под ним, он выглядел невероятно сексуально. Гибкое тело, плавные движения которого не могли не вызвать восхищение, умело двигалось на нём, упираясь ладонями в грудь. Он видел, как взгляд Чимина подделся дымкой удовольствия, а потому не мог не насладиться, опуская руки ему на ягодицы, чтобы помочь. Такого бешеного секса у них обоих не было уже очень давно. Либо не было и вовсе. В данную секунду оба вертели друг другом, как только вздумается. Юнги менял темп на своё усмотрение, то входя плавно и медленно, то принимаясь вбиваться в него, словно обезумевший. Всё, что Чимин мог сейчас понимать, это то, как его безжалостно бросили на кровать, заставляя встать на четвереньки. Он улыбнулся уголками губ, раздвигая ноги шире, и тут же простонал от очередного резкого проникновения. Шёлковые простыни под его пальцами безжалостно смялись. На горло легла широкая ладонь, вынуждая снова откинуть голову назад и блаженно прикрыть глаза от такого яркого ощущения чужого члена в своём животе. Юнги будто метил в одну точку, заставляя парня вскрикивать каждый раз, стоило задеть её. Пак не помнил, сколько раз они кончили. Считать перестал уже после второго раза, когда оргазм оказался сильнее предыдущего настолько, что он едва удержался в сознании, лишь стараниями Мина, оставшись наплаву. И складывалось впечатление, что никому из них не требуется передышки. Оба были готовы истязать друг друга ночь напролёт, кусая губы и оставляя следы на коже. Юнги не желал отпускать его до тех пор, пока у Чимина не начали закатываться глаза от усталости. Он не высказывал протеста, но уже явно был на пределе своих возможностей. Только тогда Мин заметил, что часы показывают почти четыре утра. Серьёзно? Когда это прошло столько времени? Последнее, что помнил Чимин — это прохладная поверхность подушки, которой он коснулся перед тем, как провалиться в забытие. Он был вымотан настолько, что не даже не помнил о том, как его буквально на руках отнесли в ванную, чтобы смыть остатки такой бурной ночи, а после одели в домашние пижамные штаны и сунули под одеяло, сделав всё, чтобы спать ему было комфортнее. Разбудил его вовсе не будильник или звонок, а запах свежего постельного белья. Сквозь сон пришла мысль о том, что кто-то сменил его, пока он был в отключке, а теперь аромат приятно щекотал нос. Ещё через секунду он осознал, что пошевелить он не может даже пальцем, а сзади к нему крепко прижимается тёплое тело, ткнувшись носом в волосы на затылке. Впервые в жизни он проснулся в объятиях другого человека вовсе не с мыслью, что нужно из них выбраться, а с желанием зарыться в них глубже и утонуть в нежности. Он не любил лишние прикосновения, но с человеком позади него он был готов обниматься хоть целый день, не отходя ни на шаг. Улыбка появилась на пухлых губах сама собой, а ещё через секунду стала шире, потому что его шеи коснулись аккуратным поцелуем. Юнги позади него тихо засопел носом, просыпаясь и пытаясь продрать глаза, а после подарил ещё один поцелуй, на этот раз в плечо. Чимин и подумать не мог, что когда-нибудь будет просыпаться с таким удовольствием с кем-то в одной постели. — Доброе утро, птичка, — низко произнёс мужчина, касаясь лицом его волос. — Как ты себя чувствуешь? — Болит практически всё… но я никогда ещё не ощущал себя более счастливым человеком, чем сейчас, — пробормотал он тихо, даже не морщась от боли, прострелившей спину. — Мне очень нравится лежать у тебя в руках, но не мог бы ты мне помочь? — Что угодно, — Юнги приподнимается на локте, чтобы заглянуть парню в лицо, но тот даже голову не поворачивает, прикрывая глаза. — У меня в сумке, с которой я пришёл, лежит обезболивающее. Наконец, Мин просыпается окончательно, тут же кивая и исчезая из постели, где вмиг становится без него очень пусто. Но долго он не задерживается и уже через минуту появляется снова, приподнимая одеяло и подготавливая парня к инъекции. Чимин даже не чувствует, как игла проникает в кожу, настолько аккуратно Юнги делает своё дело. Только понимает, что уже всё, когда тот убирает шприц в сторону и ложится рядом, обнимая вновь. Пак буквально заставляет себя перевернуться, чтобы оказаться с парнем лицом к лицу. Он заспанный, но лицо светится изнутри, а глаза блестят. Мин, лишь увидев это, тут же тянет руку, чтобы погладить того по щеке и ласково целует в губы, заставляя парня зашевелиться и обнять себя за шею. И, несмотря на больное тело, Чимин всё же нависает над его лицом, не разрывая контакта. Этот лишённый пошлости поцелуй, наполненный утренней негой, заставляет обоих на несколько секунд забыть обо всём на свете. Нет сейчас ничего важнее, чем мягкие губы, прикасающиеся к твоим собственным. Такие ласковые и требовательные одновременно. — Если бы я мог двигаться, непременно бы уговорил тебя на ещё один маленький утренний заход, — произнёс Чимин лениво, заглядывая мужчине в глаза. — Но не волнуйся. Ты начал встречаться с сексуальным маньяком. Я в прямом смысле затрахаю тебя, только дай мне немного прийти в себя. — Меня такая перспектива не пугает, — Юнги рассмеялся, обнимая его за талию. — Главное, чтобы ты был рядом. А что ты будешь делать — меня мало волнует. Пак едва не поплыл от таких слов. Кто-то действительно дорожил им. И ему всё равно, какой он. Главное, чтобы не уходил. Это было до безобразия приятно. Время было уже далеко не утреннее. Ещё полчаса они позволили себе поваляться в постели, наслаждаясь невинными ласками и бессмысленными разговорами, но вскоре пришлось поднять себя на ноги, так как организм требовал еды, которую вчера они успешно не доготовили. Пришлось делать это сейчас, но теперь их процесс готовки сопровождался едва уловимыми касаниями и мимолётными поцелуями то в плечо, то в шею, то в волосы. Чимин едва мог стоять на ногах, но по-настоящему наслаждался обществом мужчины, позволяя тому одаривать себя лаской. И, кажется, Мин ловил от этого настоящий кайф. На кухне запахло вкусной едой. Чимин не чувствовал дискомфорта в его присутствии, его кормили с рук и заставляли улыбаться. Он чувствовал себя счастливым человеком. И плевать, как долго это продлится. Зато у него точно останутся приятные воспоминания.