Игра в Прятки

Посредница добирается до дома и нажимает на кнопку лифта, одиннадцатый этаж. Сеть пропадает и музыка в наушниках перестает играть. Но она так часто слушает свой плейлист, что без труда допевает песню самостоятельно, не забывая при этом устроить настоящий перформанс в кабине полтора на полтора. Она улыбается в заляпанное зеркало и притоптывает ногой в ритм играющей в голове мелодии. Причем делает это так самозабвенно, как будто после выступления её ждет голосование, кто останется в проекте "Голос": она или мертвая муха, загорающая в лампе. Ключи поворачиваются в замке и навстречу ИНФП по темному коридору бежит никто. Девушка вешает связку ключей с пушистым брелком на вешалку, а поверх них – куртку, едва влажную от настигшей у дома мороси. ИНФП включает свет в коридоре и быстрым шагом проходит в ванную комнату, чтобы наконец смыть с себя макияж. Она чувствовала, как сильно лицо устало быть облепленным тональником, а тушь начинала сыпаться и раздражать глаза. Мицелярка в первом же раунде отправляет в нокаут макияж, оставив после него телесно-черные пятна на ватных дисках. Пенка облаком ложится на щеки и распространяется по всему лицу, а после смывается, унося с собой остатки умывалки и сегодняшнего рабочего дня. Посредница неуверенно поднимает глаза на свое отражение. Взгляду открылись бледно-фиолетовые синяки под глазами, только-только собиравшиеся превращаться в мешки. От утренних отеков ничего не осталось, это обнадеживало. Если её не дернет на ночь выпить стакан воды, то с утра не придется бороться с ними с помощью патчей и массажа. Посредница сходила в комнату за домашней одеждой, включила на телефоне какое-то видео и положила его рядом с ванной. Она не вслушивалась в разговор людей, даже не обратила внимания на заголовок видеоролика. Блогеры могли говорить о запрете абортов или о новорожденных китятах, ей было без разницы. Главное, чтобы в квартире был звук. Главное, чтобы она не вспомнила о том, как здесь одиноко. Свет в комнатах мотал счетчик за электричество нещадно, ежемесячная стоимость по итогу выходила такая, что казалось, будто ИНФП может умереть без искусственного света. Болтающих о — как оказалось — производстве мыла экспертов она перенесла к себе в комнату и начала готовить постель под разговоры о малом бизнесе и недобросовестных производителях отдушек. В комнате царил настоящий бардак, который ИНФП обещала себе разобрать на выходных. Полноценно убраться в этой комнате у неё не получалось просто потому, что этим вещам не было места в других местах – однажды она перенесла большую вазу в коридор и в один день запнулась об неё и сильно порезалась. Мелочи вроде контейнеров с сережками она тоже старалась больше не мучить перестановкой – звук проколотой застёжкой кожи на ступне до сих пор очень четко звучал в ушах, стоило вспомнить об этом инциденте. Поэтому вещи продолжали захламлять посредническую комнату, которая к тому же являлась гостиной. Швейная машинка, цветы в тяжелых горшках, два садовых гнома, книги, рабочий ноутбук, исписанные ежедневники, подаренные крестницей игрушки и барахло, которое девушка не решалась выбросить ждали своего часа, когда каждый сдвинут на два сантиметра и прижмут к углам, чтобы по комнате можно было перемещаться без риска что-то раздавить или быть чем-то придавленным. Кто-то еще спрашивает, почему она всегда принимает гостей только на кухне. ИНФП расстелила чистое белье на небольшом диване и выключила бормочущих мыловаров. Поставив будильник и включив ночник на придиванной тумбе, она прислушалась к ощущениям, насколько сильно хочет спать. Несмотря на то, что рабочий день точно был не из легких, она не чувствовала, что устала настолько, чтобы провалиться в сон тотчас. Причиной тому наверняка был заряд вдохновения после вечерней игровой сессии. Она на секунду зашла в соцсеть, посмотреть, не произошло ли в мире чего-то интересного за сорок минут её отсутствия. Соседний город отпраздновал свое трехсотлетие. Здорово. Новости на этом закончились. ИНФП открыла беседу, в которой успело накопиться около ста сообщений. Сердце замерло, испугавшись, что отправитель был один и имя его начиналось на "П", а заканчивалось на "олемист". Никто в её компании не был человеком, которого можно было легко спровоцировать на конфликт (сегодняшняя ее "вспышка" была просто шуткой), так что оставалось только надеяться, что тёрки произошли между родственниками-Аналитиками. Надеяться, что они конфликтуют? Ты в своем уме? Бессовестная! То есть, если ссорятся не твои друзья, это нормально? ИНФП приложила руку ко лбу и поспешила переформулировать свои слова, пока её же мысли её не загрызли. "Наверное, Учёная просто отчитывает Полемиста за что-то". Мысли замолчали. Но в этот раз Посредница самостоятельно стукнула себя по лбу за предрассудки. К своему удивлению она обнаружила, что Учёная не добавила в беседу своего брата, и беседа велась между ней, Активисткой и Тренером. — Слишком крут для такой компании, да? — вслух предположила она и зевнула. Желание спрашивать у Учёной, в чем дело, пропало в тот самый момент, когда Посредница вспомнила о размерах полемистского самомнения. Отсутствие ЕНТП в беседе в некоторой степени обнадеживало – значит, он не планирует удостаивать их своим присутствием. Вот и славно. *** — А это не мои трусы случайно? Полемист чертыхнулся и чуть не проглотил зубную щетку. Он оборачивается через плечо и смотрит на разлегшегося на двух стульях Дельца. Тот, оттопырив мизинчик, размешивает сахар в кофе. И действо можно было бы посчитать достаточно аристократичным, если бы кофе не размешивался этим самым мизинцем. Полемиста всегда удивляло, каким идиотизмом мог заниматься Делец за неимением чистых чайных ложек. — Нет, не твои. — бубнит Полемист и вытирает рукой стекающую с подбородка зубную пасту. — Учёной? ЕНТП хмыкает, когда полощет рот, и так же неразборчиво как и в первый раз отвечает, посылая ЕСТП в долгую дорогу на три буквы. — Мои, мои. — он опускает взгляд вниз, чтобы лишний раз в этом убедиться. — Я тебя не слышал. Давно пришел? — Да минут пятнадцать назад. — Делец делает очень громкий глоток кофе. Настолько громкий, что его слышит из ванной Учёная. — Так и не добрался до места назначения, представляешь? Полемист снова косится на него через плечо. — В смысле? — Забавная ситуация получилась... Забавными ситуации в жизни Дельца были только потому что в них никто — каким-то чудом! — не умирал. Хотя была одна, где все радовались тому, что один парень вышел из комы на месяц раньше... В остальных случаях Делец ввязывался в такие передряги, что если бы кто-то решился написать о них книгу, то несколько лет не мог бы определиться с жанром. Тут и комедия, и трагедия, и трагикомедия, и триллер, и детектив, и приключенческий роман, и романтическая новелла, и сборник бардовских стихотворений, и том эссе. После этих историй любой незнакомец бы бросился к Дельцу на плечи, рыдая, аплодируя и вопя: "Спасибо, что живой!". История, рассказанная ЕСТП сейчас, заставила Полемиста прикинуть, насколько расширился круг общения Дельца, и посочувствовать ему, как он посочувствовал бы сирийскому беженцу. Он невесело обводит взглядом кухонный пол и мысленно сканирует глазами остальную часть квартиры — главное, чтобы сюда не загремели новые знакомые Дельца, а то точно разгромят всю хату. А некоторые, может, что с собой прихватят. В момент, когда на угол стола взобралась дельцовая лодыжка, на кухню вошла Ученая. Она отвлеклась от телефона, исподлобья взглянула на Дельца так, как каждый раз смотрела на него, когда он клал на стол что-то, кроме рук, а потом перевела взгляд на Полемиста, мысленно спрашивая, остановит ли он его хотя бы тогда, когда тот водрузит на стол свой детородный орган. Полемист телепатически и очень решительно ответил "нет". Делец был его карманным напоминанием о том, что такое настоящая жизнь, и он всех своих коллег на работе променял бы на возможность посмотреть, какие шрамы у того остались после очередных похождений. Что-то касается его спины, и ЕНТП дергается, оборачиваясь так резко, что ещё чуть-чуть и хрустнули бы не только плечи, но и шейные позвонки. — Чё ты? Крапива так напугала? — Делец осматривает свою ногу, лежащую на столе, не образовалось ли на ней гангрены или не прицепился ли к ней ёжик. Нет, из-под треников все так же выглядывала тонкая лодыжка, покрытая светлыми волосами и обвитая ожогами травы. Ученая поглядела на брата, но без неспокойного выражения на лице. Она давно привыкла к тому, что он периодически дёргается так, как будто внутри его тела каждый раз лопается пружина. Раньше она могла беспокоиться и усыпать старшего просьбами обратиться к врачу, но тот всегда отвечал отказом. Тем более раньше отказывал он не язвительно или саркастично, а по-настоящему резко и раздражённо. Она перестала его донимать, но он не перестал дёргаться. Мужчина отмахивается и ведёт плечом, болтает что-то про утренние судороги, стресс на работе, воспоминание о картинке. Как только он заводит о ней шарманку, Делец вскидывает руки и орет: "О нет, чел!", а Ученая прячет лицо в ладошках и стонет: "Зачем ты напомнил?!". Не научи их эволюция ходить прямо и жарить пищу на костре, они бы встали на четвереньки, по-обезьяньи завопили и разбежались бы по углам квартиры, беспокойно почесывая область ниже поясницы и скуля. Два года назад троица наткнулась на отвратительную картинку в интернете, где человек с оголенным зубным нервом впивается зубами в мороженое. Брр, у Полемиста пробежали мурашки по коже. — Нет бы что-нибудь приятное вспомнить! — Делец заметно погрустнел и даже убрал ногу со стола. Однако буквально через секунду его лицо засияло и на столе уже оказались обе ноги, одна положенная на другую. Ученая от этого в восторг не пришла и как следует хлопнула по ним рукой. — Как ваша вчерашняя... игра? По тому, как ИНТП взглянула на свой телефон, Полемист понял, что она, скорее всего, снова общалась с новыми друзьями Дипломатами. — Хорошо. — пожала плечами девушка, и жест остался бы бездушным, если бы она немного не улыбнулась в конце. — Ребята были очень приветливыми и сюжет оказался интересным. Делец кивнул и медленно перевел взгляд на Полемиста — если ему нужно было узнать о людях, по-настоящему, то он обращался именно к нему. — С кем играли? ЕНТП взял в руки нож и банку малинового джема, чтобы размазать тот по хлебу, надо же им с сестрой чем-то завтракать. Он постучал лезвием по подбородку и сделал вид, что призадумывается. — Посредница, Активистка и Тренер. От упоминания женщин в ответе Полемиста у Дельца брови заходили такими волнами, что японцам на телефоны пришло уведомление о страшном цунами. — Хорошенькие? Ученая уставилась на брата убийственным взглядом. Скажи "нет" — треснет так, что зубы по полу разлетятся, скажи "да" — долетят до люстры. Даже то, что Полемист медлил с ответом, заставляло сестру хмуриться — вопрос же простой, чего он медлит?! — Нуу... — протянул он и предпочел установить зрительный контакт с куском хлеба в руке. — Типа. ЕСТП сообразил, что для того, чтобы поиметь настоящий разговор (где они смогли бы обсудить размеры девичьих сердец, длину их прекрасных волос и глубину красивых глаз) им придется дождаться, когда представитель противоположного пола в лице Учёной ускачет на пары и не будет взглядом пепелить им волосы. Полемист поставил перед сестрой тарелку с бутербродами, она поставила у его места кружку с чаем. Сестра все еще сидела в телефоне и была так погружена в разговор, что даже не заметила, что единственным звуком на кухне был звук её лопающихся пузырьков. ЕНТП мельком взглянул за окно и встретился там со своим отражением. На улице было темно, а к моменту, когда в большинстве окон загорится свет и матери помчатся собирать детей в школу, Ученой уже давно не будет в квартире. Они жили почти в центре города, а университет находился так далеко, как будто таким образом мэрия хотела отселить умных людей, как заразу. Работа ЕНТП находилась в десяти минутах езды и десяти минутах в пробке, но вставать одновременно с сестрой приходилось, потому что без ее присмотра он бы точно проспал. — Ха, ИНФП прямо сейчас едет на работу. Вот кому точно не повезло. Полемист перевел взгляд на Дельца, который уже губы кусал от предвкушения услышать что-нибудь о потенциальных новых друзьях. ЕНТП про себя неудачно пошутил, какая такая работа может заставить человека быть на дороге в такую темень, но решил поинтересоваться вежливее и вслух: — А кем она работает? — Угадай. ЕНТП закатил глаза так сильно, что увидел свой мозг. — Окей. Сталеваром? — Нет. — Шофёром? — Нет. — Прорабом? ИНТП раздраженно вздохнула, на что ЕНТП выразительно на неё посмотрел — в мире существуют тысячи профессий, как он должен угадать, кем работает человек, с которым он просидел всего пару часов в комнате и тет-а-тет не общался? — Давай думать логически, — воззвал к Полемисту Делец. — Посредническое проклятье это что? — Это эмоции. ЕСТП кивнул так, как будто всерьез думал, что Полемист не разыгрывает из себя дурака и правда представлял ИНФП орущей на стайку строителей. — Значит, нам нужны низкооплачиваемые, никем не замечаемые, не ценящиеся обществом профессии, где Посредники помогают другим, но года через четыре умирают в нищете. Полемист не планировал проводить утро за раздумыванием о чужой жизни, но азарт на морде Дельца взял над ним верх. — Писатель. — Не, не, поэт! — Делец интонацией выделил "э", саркастично подмечая разницу. — Мм... учитель литературы. — Ветеринар! — Художник. Взгляды обоих парней пересеклись, Делец накинулся на Полемиста, едва ли держась на ногах, прижался щекой к щеке друга и захлопал ресницами. Они оба знали, что сейчас скажут, и должны были поразить своей догадливостью ИНТП. — Знаю, знаю, — зашептал ЕСТП, и вместе они ответили: — психолог. ИНТП смотрела на них сквозь очки, и огонь в её глазах почти плавил линзы. Их догадки не были беспочвенными, но их издевательская манера говорить об этом откровенно бесила. — Нет. Она турагент. — чуть ли не заступническим тоном ответила сестра. Делец отлепился от Полемиста так быстро, как будто боялся, что на коже того еще остался турагентский вирус. Полемист снова закатил глаза, отличная утренняя зарядка. — "Вы не можете сами принять за себя решение? Давайте я вам помогу! Я с таким удовольствием вам помогу! Я буду так рада вам помочь! Я знаю все лучше вас, я очень много знаю!" — начал строить из себя турагента Полемист. Сестра так громко отпила из кружки, что Делец забеспокоился о своем титуле главной свиньи в квартире. — Если будешь говорить не так доброжелательно и уберешь все "рада" и "удовольствие", то очень удивишься, когда услышишь себя самого. Полемист хмыкает и кивает: "ага, ага, конечно", а потом стучит пальцем по запястью — если сестра продолжит заступаться за Посредников, то точно опоздает на первую пару. Девушка двумя пальцами пихнула кусок бутерброда в рот, каким-то чудом ничего не пролив, залила завтрак остатками чая и ушла переодеваться. Этого времени было достаточно для Дельца и Полемиста, чтобы обсудить вчерашнюю компанию. На слове "шпала", использованному в адрес Посредницы, Ученая выглянула из-за угла так неожиданно, что Делец взвизгнул и закрылся руками. Старший брат встал из-за стола, чтобы проводить сестру на учебу, а Делец из кухни затрубил в кулак "прощание славянки" для драматизма. — Хорош хмуриться. Ты скоро будешь выглядеть старше меня. Даже такие страшные слова не заставили Ученую хмуриться меньше. Если бы не очки и не волосы, собранные в тугой хвостик, она точь-в-точь походила бы на их старшую сестру. ЕНТП мог бы отметить это, но не стал. Это мгновенно заставило бы сестру расслабить мышцы на лице, но и стопроцентно испортило бы день. Она молча надевала куртку и шнуровала кроссовки, не выпуская телефона из рук, а Полемист так и стоял рядом, не зная, что сказать и нужно ли что-то говорить в принципе. — Я просто шучу. — Тебе не обязательно говорить это каждый раз. — Я знаю. Привычка. Сестра мельком смотрит на него и набрасывает рюкзак на спину. — Избавляйся от неё значит. Полемист кивает — "обязательно". — Не дуйся. Это нормальная профессия. — он говорит так, как будто ИНТП всю жизнь хотела работать в турагенстве и он оскорбил её, а не их общую малознакомую. — Если летом решим куда-нибудь сгонять, обязательно к ней обратимся за советом. Ученая заглянула за спину брату. — Дельца брать будем? Полемист отрицательно мотнул головой и улыбнулся. Сестра наконец-таки улыбнулась в ответ. — Я не слышу ответа! — крикнул из кухни ЕСТП. — Он кивнул, что ли?! Он кивнул "да" или "нет"? Ученая? Ученая?! Девушка неслышно хихикнула, Полемист на прощание подмигнул ей и закрыл за ней дверь. Мужчина вздохнул и все то время, что ЕСТП кричал на кухне, стоял у двери и смотрел в никуда. Он чувствовал, как что-то липкое обвивается вокруг его груди и просачивается к легким, но отгонял мысли от ощущений и старался концентрироваться на предстоящем рабочем дне. Все нормально, он просто не выспался. Все нормально, он просто все еще голоден. Все нормально, он просто вспомнил о картинке. — Все нормально? — патлатая голова ЕСТП выглянула из кухни в коридор. — Да. Просто задумался.