Игра в Прятки

ЕСТП явно путают с маленьким красным молоточком, норовя им же выбить автобусное окно — в салон заваливается все больше и больше людей, они прижимают парня к стеклу. Ему кажется, что машина вот-вот сядет на пузо на перекрестке и вместо того, чтобы встать на аварийку, продолжит путь, скребя корпусом по асфальту, потому что транспорт — убитый, провонявший, полуфункционирующий — чего бы то ни стоило должен двигаться по расписанию. Курносый нос оставляет на стекле жирный отпечаток по соседству с десятком других, его примеру следует лоб и левая щека почти сразу же. ЕСТП тощий, но большинство остальных пассажиров, к сожалению, нет. По крайней мере в конце салона. За время поездки ему успевают позвонить несколько раз. Пенсионерам рингтон ЕСТП по вкусу не приходится, но они возмущаются молча — экономят кислород. Делец прекрасно понимает, кто ему названивает, отчего внутри холодеет. Он не может взять трубку — в салоне яблоку негде упасть. Он молится об одном — чтобы звонящий не счел оставленный без ответа вызов за грубость или соскок и не отправил по его душу трехметрового сильного кого-не-следует. Чтобы дождался, когда этот адский путь вечером в центр наконец закончится, и перезвонил. Делец держит руки в карманах — больше их деть некуда, стараясь пальцами не касаться купюр. Складывается ощущение, что он нарадовался деньгам еще до того, как их получил, и больше не может относиться к ним, как к чему-то хорошему и желанному. Хочется свернуть те в маленькие комки, как проездные, или нещадно скомкать, как рекламки с аптечными скидками. Делец занимает голову чтением объявлений, вывесок, улиц и остановок. Он продолжает затравленно дышать в автобусное стекло, отчего то быстро запотевает. Когда автобус попадает в очередную пробку, ЕСТП через грязное стекло смотрит на стоящее в соседнем ряду такси. Судя по движению губ, таксист с пассажиркой говорят о чем-то интересном, коротая время в пути. ЕСТП вспоминает о Полемисте, у которого тоже взял деньги якобы на такси. Он обессиленно утыкается лбом в стекло, не рассчитав сил — бьется так, что то удивительным образом остается целым. Не успевает он выйти из автобуса, телефон в кармане джинс снова начинает звенеть. Номер, как и ожидал Делец, неизвестный. Но откуда звонят ему известно. — Алло. — он не придает слову вопросительных интонаций. В его случае любой знак, напоминающий вопрос, сулит беду. Он должен понимать все с первого раза и не тратить время уважаемых людей. ЕСТП спешит извиниться: — Я-я слышал звонки, не мог взять трубку. Все в силе, я сегодня закину сумму. У него сразу же уточняют на другом конце провода. — Всю? ЕСТП прикусывает нижнюю губу и тревожно выдыхает через нос: — Часть. Молчание на другом конце тяжелое, как на похоронах. ЕСТП знает, что должен дожидаться ответа и не лепетать в трубку обещаний. Его в прошлый раз довольно быстро заткнули. — Ждем через час. Конец вызова. ЕСТП расслабленно выдыхает, но тело его крайне напряжено — по крепкости ровня рядом стоящему бетонному столбу. В этот раз говорила с ним женщина, но голосом, напоминающим мужской. Делец даже не понял, как в таком случае определил пол звонившего — наверное, рассудил, что мужчина бы привычно хрустел костяшками в трубку. Чьими костяшками — загадка. Делец мечется по остановке. Ему нужно в продуктовый да побыстрее, чтобы дома не было претензий, и к банкомату, чтобы положить деньги. Он добегает до ТЦ, где есть всё, что ему нужно. Отстаивает очередь из трех человек, чтобы банкомат перестал работать аккурат у последнего. Операция не хочет совершаться, банкомат уже три минуты просит подождать одну минутку. Делец негодует, но мысленно рад, что это не его бумажки старая рухлядь пожевала и отказывается конвертировать в виртуальные деньги. Он оставляет бедолагу дожидаться приезда служб, а сам выходит на улицу. Он бежит в банк через несколько кварталов, запрыгивает и выпрыгивает из подземных пешеходных переходов, скачет по брусчатке и минует ярмарку шапок ручной работы. На улице холодеет и моросит все сильнее. От увесистого ящика с инструментами затекает рука и ноет плечо, он пару раз больно бьет парня по ноге, когда тот поднимается по ступенькам перехода. Делец выстаивает очередь и там, в банке. У экрана расправляет плечи и наклоняет голову ниже, чтобы человек позади не видел, кому и сколько денег переводит Искатель. Потом — в магазин, купить продуктов на оставшуюся невзрачную сумму. ЕСТП смотрит на корзинку с едой. Хлопья для Ученой не взял — дорогие, овощи взвесил не совсем честно, но и те влетели в копеечку, хотя выглядят как жертвы химического оружия. Хлеб, сыр, яйца. Это их ближайшие завтраки, обеды и ужины. Он идет вдоль подъездов их дома и чувствует, как горит в груди от стыда. Он вспоминает своего отца, который умудрялся при ничтожном бюджете заносить домой пару конфет или леденцов после работы. ЕСТП не взял Аналитикам даже жвачки с кассы. Причем тратил он деньги ЕНТП. В лифте Делец приводит себя в порядок — ерошит волосы, легкими пощечинами нагоняет здоровый румянец и прогоняет тревожное выражение с лица. Он снова любимый всеми беззаботный дурачок. Ученая не слышит его возвращения, как и, кажется, Полемист. ЕСТП проскакивает на кухню и быстро расфасовывает продукты по полкам холодильника и в шкаф. Он успевает придумать историю, которую расскажет Полемисту в случае чего — он забыл купить некоторые продукты, из головы вылетело! А на такси ушло так много денег, потому что из-за внезапно случившейся на дороге аварии таксисту пришлось искать бензозатратный объезд. Становится спокойнее. Он заглядывает в их с ЕНТП комнату, но друга там не обнаруживает. Подходит к двери Ученой, и та, не отвлекаясь от домашки, отвечает: — Он уехал платить за машину. Для Дельца эта фраза звучит как "После родительского собрания поговорим". Из легких вырывается выдох, такой силы, что чуть не сносит с петель дверь в комнате Ученой. Девушка оборачивается на сожителя и озадаченно на того смотрит. ЕСТП кажется, она может что-то заподозрить в его поведении, поэтому спешит отмахнуться, мол, его реакция с ЕНТП никак не связана, и ретироваться. Машина ЕНТП — подержанный Хёндай, за который ежемесячно Полемист отдает энную сумму бывшему владельцу — машина в рассрочку. Авто давно бы перешло в его полноправное пользование, если бы периодически не приходилось тратиться на ремонт. Или решать другие вопросы, в которых машина выступала невинной жертвой: один раз лобовое стекло пошло крупной трещиной, когда в него прилетел камень из-под чужого колеса. В другой — ночью украли фару. ЕНТП не дурак и машину застраховал, но и ежегодная страховка ему обходится недешево, а автовозня зачастую треплет нервы. Он не называет свою машину ведром с гвоздями только из-за страха, что его за неблагодарность покарает вселенная и снова чьими-то руками стыбзит фару в ночной тьме. К тому же у автовладельца довольно скверный характер и Полемист редко возвращается довольным после их встреч. Не проходит и десяти минут, как на пороге квартиры возникает ЕНТП. О своем возвращении он извещает, громко шмыгая носом и прокашливаясь. Погода ужасная. Сестра из комнаты кричит "привет", но не выходит — она не любит видеть брата не в настроении. Делец из другого конца коридора наблюдает за тем, как ЕНТП снимает с себя мокрую куртку. Они смотрят друг на друга и молчат оба. Свет из комнаты ИНТП освещает фигуру Дельца, Полемист же в темноте едва видим. ЕСТП машет ему "привет" и медленно уходит в комнату, противоположной комнате Ученой — их комнату, в надежде, что ЕНТП в его поведении ничего не заподозрит и будет не в настроении разговаривать. Он замирает, как вкопанный, когда слышит из темноты: — Сколько ты взял? Хочется сыграть в дурачка и переспросить: "Взял чего? Ты о чем?", но задавать глупые вопросы это снова небезопасно. Не успевает ЕСТП ответить, Полемист заворачивает на кухню, включает там свет и кивком приглашает Дельца составить ему компанию. Кажется, он чувствует, что это разговор нельзя вести через коридор и позволить Ученой его подслушать. И Делец идет, куда велено. Когда Искатель добирается до кухни, ЕНТП уже изучает скудное содержимое холодильника. По одним только его глазам видно, что он сам себе пытается объяснить, что из этого может стоить дорого. — Это все? — он поднимает темно-синие глаза на стоящего в дверях Дельца. — Хлеб еще... в шкафчике. — ЕСТП старается сделать непринужденный вид и вспоминает про лапшу. Которую должен навешать ЕНТП на уши: — Блин! — он хлопает себя по лбу. — Я еще хлопья хотел для Ученой взять! Совсем из башки вылетело! ЕНТП выглядит не особо впечатленным актерской игрой. И раздраженным фактом, что из-за чужой оплошности сестра остается без любимого завтрака. — Сколько ты на такси взял? — повторяет он вопрос. — Я говорил, тыщу максимум. — перемена в настроении ЕНТП всегда хорошо заметна и прекрасно справляется с задачей нехило встревожить оппонента. ЕСТП не привык, что Полемист может так разговаривать с ним. — Я помню, что ты говорил, — выпрямляется Делец и серьезнеет лицом, как будто ему неприятна полемистская пытливость. — Столько и взял. Мне пришлось из продуктовых отщипывать, потому что на дороге какие-то мудаки столкнулись, и водиле пришлось чуть ли не весь город объезжать. И потом так же в другую сторону — бизнес-центру трубы меняют, дорогу перекрыли, ты и сам в курсе. Раскошелился, куда деваться. — Делец решает перенаправить внимание ЕНТП с себя: — И живет твоя подружка со своей плитой за три... уже слышал. Полемист закрывает дверцу холодильника и озадаченно смотрит сквозь него. Он не может понять, где просчитался и почему денег в кошельке оказалось меньше, чем он думал. Аналитик выдыхает и кивает пару раз, спустя секунд пять. Пока он не успевает задать ЕСТП еще один неудобный вопрос, Делец говорит: — П-походу, в тех бумажках действительно был твой тест на ЗППП. ЕНТП недоуменно хмурится и молча поднимает глаза на Искателя. — В тех, что я ИНФП отдал. — объясняет парень. — Она такую рожу скорчила, как будто там целый букет венерических! Чтобы не быть голословным, ЕСТП на своем лице вырисовывает похожую физиономию. В силу большей подвижности его лица и более богатой экспрессии, та получается совсем карикатурной и очень напуганной. ЕНТП это ставит на паузу. Он мысленно прокручивает в голове момент, когда передавал ЕСТП бумаги; он на сто процентов уверен, что передал именно сказку. Почему ИНФП отреагировала на неё таким образом? Полемист собирался дома расслабиться, а вместо традиционного вечернего отдыха ЕСТП вмазал по нему одними неприятными новостями, а потом апперкотнул другими. Владелец машины, едва ли полный холодильник, пропавшие деньги, еще и неблагодарная Посредница. А ЕНТП только начал думать, что все не так уж и плохо. — Задрало... — после недолгого молчания шипит ЕНТП и устало трет глаза. Сил отвечать что-то смешное на бред Дельца в нем не находится. Он нетерпеливым жестом прогоняет Дельца с кухни, а тот совсем и не против шугнуться подальше от друга, чтобы дать ему остыть. Проходя мимо комнаты полемистской сестры, ЕСТП обменивается с ней неуверенным взглядом, который вкупе с поджатыми губами говорит об одном: ЕНТП сейчас лучше не трогать. Ученая расстроенно кивает, выдавливает улыбку, мол, "кто бы сомневался" и приобнимает себя за плечи. Сколько бы оба ни шутили, ни загадывали, Аналитик в добром расположении духа с этих встреч все никак не вернется. ЕСТП видит, как та начинает слегка покачиваться вперед-назад. Что-то ему подсказывает, что не дано-решение-ответ в тетрадке её так взволновали. Но в их семейную жизнь Делец лезть не собирается, поэтому решает поскорее принять душ и лечь спать. В квартире почти одновременно всем стало нехорошо, но никто о своей хвори не распространяется. ИНТП давит себе пальцами на глаза за очками и никак не может сосредоточиться на дз; ЕСТП стоит под холодным душем, пытаясь остудить горящее от стыда лицо; ЕНТП достает из кармана штанов пачку сигарет и зажигалку. Выключает свет. Курит в окно и стряхивает пепел в пустую банку из-под энергетика. Периодически ЕНТП ее потряхивал и прикидывал, насколько много в ней пепла, но после сегодняшнего разговора с автовладельцем ему хочется изолироваться от любого напоминания о выкуренном. Эта, в руке — последняя. Он быстро покурит сейчас, а с завтрашнего дня уже никаких сигарет. В комнате становится холодно, ветер проскальзывает в щель под дверью и гуляет по коридору. Темнота, царящая на кухне, давит ЕНТП на плечи. Он не может перестать думать о тратах в наступающем месяце. Чем кормить Ученую, во что её одеть, чтобы не заболела. Она совершеннолетняя и самостоятельная, а ЕНТП о ней печется, как о младенце. Хорошо, что хотя бы с коллегами не делится подробностями сестринских колик или походов в туалет. Она может обеспечить себя сама — получает стипендию и ежемесячную финподдержку от родителей. Брат с сестрой знают, что откладываемых родительских денег хватит, чтобы в этом доме считать кормильцем Ученую, но никто об этих деньгах не заикается. Пока не приходит пора созвона. Ученая всегда говорит с родителями в своей комнате, крайне тихо. ЕНТП пусть и не слышит их разговора, прекрасно знает, чем интересуются родители. Успехами, исключительно. С ними Ученая говорит об учебе и оценках, а с Полемистом — о преподе, которому постоянно в рот лезут его же волосы и который никогда не находит в себе сил прийти на пару вовремя. С родителями она минуту в месяц тараторит о подготовке к тестам, а Полемисту полчаса в день в красках описывает внутриуниверский устрой — почем компот в столовой и сколько принято давать физрукам на лапу. На все вопросы о своей сожительнице ИНТП отвечает одинаково: "она спит", "ушла погулять", "на работе". Родители даже не подозревают, что "неплохая соседка" — это титул их собственного сына. ЕНТП делает глубокую затяжку и за хвост хватает попытавшуюся ускользнуть мысль не о семье. ИНФП. И то, как она раздражает. Одно дело — не ждать от неё ничего хорошего (скорее, чересчур много хорошего) и потому беситься, другое — ожидать благодарности и вместо неё получить плевок в лицо. Перед глазами все еще ходит кривимая страхом морда Дельца и ЕНТП поджимает губы. Хочется сказать: "как знал, что не надо было тратить на неё время!", но язык не поворачивается. Как бы ни злился, себя обманывать он больше не хочет — о проведенном вместе вечере не жалеет. Но лыбу, с которой сидел на работе и перепечатывал сказку, сейчас подтер бы — до омерзения та беззаботная. ЕНТП тушит сигарету и бросает окурок в банку. Закрывает окно, растирает плечи, чтобы согреться, и уходит из комнаты. Кухня остается мариноваться в запахе табака, лжи и неозвученных волнений. К утру все обязательно выветрится, и ЕНТП, ИНТП и ЕСТП снова будут завтракать вместе, как ни в чем не бывало. Аналитик задерживается у сестринской двери, но не решается открыть ни её, ни свой рот — знает, что сестра с ним разговаривать не будет. Однажды он без стука зайдет к ней в хорошем настроении, а в руках у него будет мороженое. Он думал об этом еще будучи подростком. И она тоже тогда этого ждала. Полемист уходит в душ, остервенело чистит зубы, пока те от блеска скрипеть не начнут, и заходит в свою комнату. Раскладушка Дельца лежит в комнате диагональю, и чем дальше открывается дверь, тем сильнее она показывается. По ночам — вместе с Дельцом, который как ребенок всегда укрывается одеялом по самые уши. ЕНТП придерживает дверь, чтобы та не снесла кучу дельцовой одежды в углу комнаты. — Спишь? — тихо, но не шепотом спрашивает Полемист. ЕСТП лежит к нему спиной и взглядом совещается с обоями — отвечать или нет. Страх, что ЕНТП снова заговорит о деньгах, в конце концов уступает в борьбе отчаянному любопытству и Делец говорит, что еще не уснул, но голову к Полемисту не поворачивает. Слышит, как тот вешает вещи на стул у изголовья раскладушки и присаживается на свою кровать, трет лицо. — Хозяин машины… сегодня еще противней был, чем обычно. Знаешь, почему? — М? — неуверенно подает голос Делец. — Проговорился, что у него рак легких. — Да ну нахер, — поворачивается к ЕНТП Искатель. — Вот так. — пару раз кивает Полемист. — Говорит, начал химиотерапию. Как узнал — курить бросил. Я, походу, тоже. Делец видит, как ЕНТП озадаченно чешет затылок, и молчит. На его памяти Полемист несколько раз увлекался этой затеей и дольше недели продержаться не мог. Был до ужаса нервным и злым, огрызался или не разговаривал вовсе. — Может, это будет не так сложно. Главное, чтобы было поменьше нервяков. — рассуждает он вслух и зевает. — Отдать бы этому хрычу уже деньги и никогда больше не видеться... — он замолкает, в голове говорят его мысли. — Надеюсь, вылечится. И оставит меня с этой колымагой в покое. От слов Аналитика о нервотрепках у Дельца учащается пульс — он представляет, как не обрадуется Полемист, если узнает, во что вляпался Делец. Когда узнает, во что вляпался Делец. Парень ерзает на раскладушке и накрывает голову подушкой. Он не знает, сколько времени осталось до момента, когда все станет известно, но кожей чувствует, что это произойдет со дня на день. Не решается рассказывать сам и боится обстоятельств, которые все расскажут за него. — Доброй ночи, — гундит он из-под подушки и старается поскорее отрубиться. Полемист что-то говорит в ответ, но ЕСТП не слышит. *** Лучше бы заткнулась. Лучше бы не пила. Лучше бы никуда не ходила. Хочется порвать бумажки в труху. Именно. Ни в коем случае. Хочется избавиться от них, но оставить целыми. Еще чего. Уж лучше так. В конце концов, он же старался. Для тебя же старался. Старался, как лучше. Лучше бы заткнулась. Лучше бы не пила. Лучше бы никуда не ходила. ИНФП вперивает взгляд вверх, как солевая наркоманка. Пребывает в этом ступоре до тех пор, пока не заставляет себя забыть, что держит в руках. Это обычные листы белой бумаги, это документация, это счет за воду, это реклама бытовой техники, подложенная в почтовый ящик. Главное: не опускать глаза и не вчитываться. ИНФП ждет, когда перестанут колотиться сердце и в дверь. Когда ладони перестанут мочить бумажки по́том. Когда она сможет абстрагироваться, угомониться, успокоиться и отвлечься. Когда, оказавшись в захламленном зале, она сможет разглядеть самое непроглядное место в комнате и швырнуть скрепленные степлером листы туда. Дурацкий титульник, в шутку оформленный, как серьезный документ; дебильное содержание на три листа; идиотские правки на каждом — в скобках, сносках и во всех цветах радуги. Всё полетит в кучу неглаженных новых штор и пустых пластмассовых цветочных горшков, к маленькому глобусу и сломанному фотоаппарату. Обрастет новым слоем пыли и мусора, больше никогда не покажется на глаза и о себе не напомнит. Листы с шелестом перелетают через всю комнату, падают в угол на что-то мягкое, скрываются из виду. ИНФП оценивающим взглядом осматривает захламленную комнату — как долго она еще сможет коллекционировать вещи, которые не решается выбросить. Рабочего места и места для сна становится все меньше. Свободный уголок может найтись в комнате, что за спиной ИНФП. Стук оттуда больше не доносится и Посредница в горькой усмешке поджимает губы — "ага, теперь все совершенно нормально". Девушка обнимает себя за плечи и спешит на кухню, навстречу генеральной уборке. Погрузиться в реальность, в рутину, в обязанности. Открывает окно, чтобы выветрить запах трех ложек кофе, подслащенного четырьмя ложками сахара. От него душно. Едким запахом моющего средства ИНФП перебивает возникающий из ниоткуда, но явно ощутимый запах вишни. От него тоскливо.