Игра в Прятки

Дорога в деревню занимает около двух часов, в некоторых местах даже не достойна называться дорогой — машина взмывает вверх на горбатых кочках, а на ямах ныряет к ядру Земли. "Аттракцион" — все смеется мама, Развлекательница. "Издевательство!" — бурчит папа, Администратор. Если Посредницу не успело укачать до этого момента, ей всегда плохеет здесь, на ухабах. Семейная машина напичкана средствами как от укачивания, так и по борьбе с его последствиями: в бардачке лежат мятные леденцы, в спинке водительского кресла — таблетки и браслеты от тошноты, а самой ИНФП на заднем сидение всегда составляет компанию пара бумажных пакетов. Как бы ни плохело ей в дороге, сколько бы завтраков из нее ни выходило и как бы сильно ей ни надоедали собственные стоны, она всегда навещает дедушку с бабушкой. Бежит к машине первая, вприпрыжку, будто не знает, через что придется пройти в пути. Мама запасается новыми пакетами, а папа старается вести машину медленно и осторожно. Он периодически посматривает в зеркало заднего вида, на дочку, чтобы оценить, насколько та расположена к разговору об их с бабушкой нескончаемых расприях. Бледно-зеленое вспотевшее лицо ИНФП, прижатое к прохладному стеклу машины, говорит ему о том, что упоминание бабушки сейчас приведет к неисправимым пакетозатратным последствиям. И Администратор концентрируется на дороге, напрасно надеясь, что ему удастся поговорить с дочерью об этом на обратном пути. Когда же браслеты и лекарства работают и дочку не тошнит, до неё не достучаться. Она пялится в окно так сконцентрированно и заинтересованно, будто пересчитывает иголки на каждой ели и сосне. — Ниндзя и сегодня бегает? — буднично интересуется мама, оборачиваясь к дочери. — Ага! — увлеченно соглашается та и пальцем водит по стеклу вверх и вниз, где воображаемый дядя ловко перескакивает с одного дерева на другое, молниеносно карабкается по девятиэтажкам и, сгруппировавшись, спрыгивает прямо на крыши мимо проезжающих машин. Её рот приоткрыт, глаза откровенно вылуплены, все внимание — невидимому трюкачу. Она представляет, как в потоке машин он выцепляет взглядом их авто, замечает прилипшую к окну девчонку и подмигивает ей. ИНФП заливается краской из-за собственных мыслей, но старается выглядеть решительно тем не менее — если он позовет её пропрыгать с ним полгорода, она не думая вылезет из машины. Ей, семилетке, точно хватит на это сил. В дождливые дни у ниндзя обычно выходные и ИНФП находит себе другое занятие — мысленно устраивает гонки дождевых капель на стекле. Призывает всю семью выбрать себе по капле и дать ей имя, а потом развлекает родителей своими комментариями. — Капля "Папа" лидилует и лидилует... Кажется, она победит! Постойте! Капля "Класотка ЕСФП" сливается с каплей лядом! И с еще одной! И еще одной! Ааа! Она так быстло течет вниз! Все! Мама победила! — мама ликует со своего места. — Давайте втолой лаунд! Пап, как зовут твою каплю? Когда до деревни остается полчаса езды, отец приоткрывает окна, чтобы пустить в салон свежий, чистый воздух. ИНФП вдыхает его полной грудью и чувствует, как много кислорода вокруг — не надышаться. Запах дорожной пыли сменяется глубоким ароматом сосновых боров, а тот вскоре превращается в щекочущий и сладкий запах полей, когда стены деревьев сменяются зелеными лугами и ярким голубым небом. Высунутые из окна руки припекает солнцем, распущенные волосы путаются стремительным потоком ветра. Люди на мгновение отвлекаются от клумб и грядок, когда слышат гудение мотора на улице, поднимают головы и угадывают — к кому приехали на выходные. Машина продолжает катиться дальше, минуя оравы ребят, пинающих мяч у дороги, и небольшое стадо коров, ведомых к ближайшему лугу. Соседская собака заливисто лает, когда машина заезжает на территорию дома дедушки и бабушки, родителей ИСТЖ. — О-о, помощники приехали! — высовывается бабушка из окна. ИНФП знает, что в её же интересах слепить из собственного лица такое, какое бабушке понравится. Спутанные волосы убрать в хвостик — чтоб без петухов! — поправить сарафанчик и улыбнуться, как следует. И все равно бабушка найдет, к чему придраться. Может показаться, что Посреднице не терпится утонуть в бабушкиных объятиях — так она спешит навстречу, на самом же деле ей хочется поскорее с ними покончить. Если Командирка оказывается в хорошем расположении духа, она довольно цокает языком и поворачивает голову ИНФП то влево, то вправо, приговаривая: "Нос! Вот это я понимаю, нос!". Его внучка унаследовала от бабушки, а та — от мамы. Греческий нос подчеркивает волевой характер бабушки и очень идет её всегда серьезному, сосредоточенному лицу. Малолетней ИНФП он идет мало, кажется слишком длинным и профиль делает несуразным. Какой-то из деревенских мальчишек сказал, что у нее не лицо, а лошадиная морда, и ИНФП до сих пор думает об этом, но боится сказать бабушке. Та перетянет одеяло на себя — "Значит, и у меня морда лошадиная?! Ты это хочешь сказать?". Себе дороже. Девочка выпутывается из рук бабушки и спешит к дедушке, который тоже вышел из дома встречать гостей. С ним ей не приходится притворяться, она может не убирать волосы и не думать, как правильно улыбнуться, чтобы не заподозрили неискренности. Дедушку она обожает. Старый Консул опирается на трость левой рукой, а правую заносит далеко в сторону, предоставляя внучке место для влета, прямо в свой живот. Она утыкается лицом в колючую темно-синюю кофту и так крепко обнимает дедушку, что тот шутливо кряхтит и называет внучку олимпийской силачкой. Его рука гладит её по волосам и плечам, легко похлопывает по спинке. Мимо них лениво проходит домашний кот, потирается о ноги обоих и топает к Командирке, своей покровительнице. Из дома доносится запах ароматного обеда и папа созывает всех к столу. Командирка его поддерживает и хвастается маме, какого замечательного проглота вырастила. "Да уж!" — вздыхает Развлекательница и смеется, приобнимает дедушку в знак приветствия и ласково подталкивает дочь в дом. Этот небольшой домик ИНФП любит не меньше квартиры в городе. Пока взрослые накрывают на стол, она бежит к себе в комнату, по длиннющему красному паласу и направо. Она останавливается у скрипучего большого серванта. Внутри вышитые бабушкой салфетки, фарфоровые статуэтки на них, а рядом — два небольших пакетика засахаренного печенья и покупных шоколадных конфет. Хочется рискнуть и достать сладкое, но ИНФП знает, что старый сервант своим скрипом выдаст её с потрохами. Без разрешения в этом доме ничего не сделаешь. И забегает к себе в комнату ИНФП за тем, чтобы определить, не задумала ли бабушка перестановку и не подселила ли туда монстров за внучкино непослушание, как обещала. Ведь она, как хозяйка, "имела на это абсолютное право". Небольшая комнатка с её последнего визита не изменилась, только кровать заправлена другим бельем, с божьими коровками, а взбитая подушка напоминает безешный завиток. ИНФП здоровается с тремя своими куклами, сидящими на полке лакированного высокого шкафа и торопится на кухню. Там ей предстоит "с полным ртом не болтать", "еду жевать тщательно", "не проглатывать куски, как чайке", "обязательно доесть и первое, и второе", "взрослых не перебивать" и отвечать на вопросы, почему она до сих пор не выговаривает букву "р". И конечно же наслаждаться временем, проводимым с семьей. Взрослые говорят о банальностях и Посредница по привычке перестает их слушать. Она бездумно смотрит на перечницу и солонку, третий раз пережевывает кашу из котлеты и пюре. Бабушка негодует, когда мама рассказывает о своих родственниках — её сестра и муженек той вляпались в очередную передрягу, опять нетрезвые. Бабушка вслух говорит о них то, что не решается сказать Развлекательница. Дедушка только понуро кивает головой в ответ, но обнадеживает: невестка может на них обоих рассчитывать, приключись беда. Бабушка кивает в согласии. ЕСФП растрогано улыбается. ИНФП любит сидеть на ковре, когда все собираются в гостиной после обеда. Дедушка устраивается в своем кресле, а мама, папа и бабушка располагаются на большом диване. Бабушка разрешает всем слопать по конфете и доверяет Посреднице за ними сходить. Дилемма: набить карманы сарафана сладостями, пока никто не видит, или честно принести в гостиную пять конфет. В прошлый раз она спрятала лишнюю конфету под сервант, чтобы забрать её позже, но забыла про неё на неделю. Муравьи очень обрадовались такой находке. И после их обнаружения бабушкой ИНФП на две недели лишили сладкого. Чтобы не рисковать сейчас, внучка приносит каждому члену семьи по одной конфете, включая себя. Рассчитывает на то, что примерное поведение на каникулах послужит отличным поводом угощать внучку сладким почаще. Воскресным днем родители уезжают в город. Наказывают Посреднице, куда не ходить, с кем не разговаривать, что не есть, когда и где ложиться спать, будто об этом ей потом не будет напоминать бабушка каждый раз. Впереди у них целое лето, полное любимых детских развлечений: засеивания грядок, прополки клумб и полива ягодных кустов. И историй, написанных с дедушкой. *** — Деда, а "скалясь" - это как? — Во! — щетка темных усов взмывает вверх, большой нос морщится и старый Консул оголяет зубы. Пораженная внучка ахает — сразу понимает, что слово злобное, потому что она никогда не видела дедушку таким похожим на волка. — А "остелвенело" - это как?! — Во! — дедушка хмурит густые брови, приговаривает "ух!", трясет кулаком и скалится. Внучка опять поражена — как дедушке не идет быть остервенелым и как много слов он знает. Ожесточенность персонажа, написанного дедушкой, волнует внучку и она теряется, когда берет в руки карандаш — как выходить из ситуации, когда злодей так страшно показывает зубы и злится? Дедушка посмеивается и ободряюще гладит внучку по плечу — та аж побледнела — напоминает ИНФП, как она разбиралась с бандитами в их прошлой истории. И она взволнованно перелистывает страницу в потрепанной тетради, нависает над первой строчкой, неуверенно стучит карандашом по губам и принимается выводить крупные круглые буквы. Консул сам себе ухмыляется и поудобнее устраивается под вишней, скашивает шляпу с большими полями так, чтобы солнце не слепило глаза. Зная ИНФП, у него есть добрых двадцать минут, чтобы покемарить и проснуться к тому моменту, как она закончит свою часть истории. Он проснется и поразится, как умело очередной главный герой в миллионный раз умудрился переманить злодея встать на путь добра "патаму што быть плахим это плохо". Скажет, что его внучка растет настоящим пацифистом и дипломатом. ИНФП носит эти слова на себе, словно медали. Знает, что они — добрые и хорошие, потому что её так всегда называет дедушка и никогда — бабушка. Бабушка остелвенелая. И когда она слышит от внучки этот нелестный комментарий, заставляет её мыть полы. ИНФП решает не говорить, что когда бабушка ругается, то брызжет слюной и скалится. ИНФП всегда просит дедушку начать писать новую историю. Приносит ему под вишню очередную толстую тетрадку, которую купила в городе, пару наточенных карандашей и ластик. Она рассказывает сюжет, завязку и кульминацию, но писать заставляет Консула — он всегда придумывает новые интересные слова, которые внучка сможет использовать в своей части истории. Дедушка не подает виду и на знакомые слова реагирует так же, как ИНФП, когда их впервые слышит — "ого!", "ух ты!", "так и сказал?". Подчерк дедушки аккуратный и красиво наклоняется вправо, "д" и "у" всегда пишутся замысловатыми завитушками, которые внучка тщетно пытается приписать своим печатным огромным буквам. Каждый день до обеда они вместе пишут сказки, сидя в тени дерева. Иногда к ним в тенек приходит Кот-Ученый, чье имя для ИНФП кажется странным — она произносит его как "Котученый" и не понимает, что значит это слово. Оно похоже на "замолское" слово, а "замолское" это когда дедушка смотрит вдаль и машет рукой, приговаривая "далеко, далеко..." ИНФП никогда не видела, чтобы Котученый бегал. Как бы сильно он ни был рад встрече, как бы сильно ни хотел кушать, как бы сильно ни стремился остыть в теньке, он, распушив хвост,  всегда шел "влазвалочку". "Влазвалочку" это когда дедушка указывает пальцем на Котученого и хмыкает: "эво царь, какой важный!". Он мурчит, как трактор, а своей густой бурой шерстью и габаритами больше смахивает на медведя. Кот устраивается у деда на коленях, позволяет маленькой ИНФП пересчитать свои длинные усы и брови и превращается в истории в огромное говорящее существо, которое всегда перемещается влазвалочку и помогает героям истории решить проблемы миром. Потому что ИНФП — "настоящий пацифист и дипломат". А не лентяйка и клуша, как говорит бабушка. Бабушка, как и дедушка, тоже знает много слов, но они ИНФП не нравятся. "Плиходятся не по вкусу". Растяпа, балбеска, разиня, дурёха и кисельная барышня. Бабушка всегда поправляет — кисейная! — но значения слова никогда не объясняет. Вместо этого командует прибираться в своей комнате, а потом угрожает скороговорками с буквой "р". Поэтому для ИНФП принципиально говорить, что она едет не "к бабушке и дедушке", а "к дедушке и бабушке" или только "к деде". Родителей это волнует, но разговоры с бабушкой или ИНФП ни к чему не приводят — первая злится на беспечность второй, вторая — на тиранию первой. Примиряющей стороной выступает дедушка. Рядом с ним нельзя тыкать носом в невыговариваемую согласную и показывать языки. Поэтому женщины молча дуются в адрес друг друга и ведут войну своими методами: бабушка накладывает ИНФП слишком много каши и заставляет съедать все, а внучка в отместку кладет в тарелку с кашей полбанки любимого бабушкиного варенья. А Дед не может нарадоваться, что его семья проводит время вместе. На старости лет все хорошо и спокойно. Наконец-таки.