ii
13 мая 2025 г., 15:52
Рейнхарда Гейдриха грызли не просто сомнения, а вполне ощутимые, зубастые твари, копошащиеся в душе. Вчера вечером он, словно одержимый, вымаливал у Генриха посвящение в тайны колдовства, и вот теперь, на рассвете нового дня, блондин с содроганием проклинал свою настойчивость. Обергруппенфюрера СС сковывал ледяной ужас. Магия, особенно темная, дышала первобытным страхом, а мысль о прикосновении к ней казалась кощунственной. К тому же, в юношеских фантазиях, почерпнутых из потрепанных томиков фэнтези, за любой магический дар приходилось платить. Чаще всего — духовной силой мага, но иногда зловещие силы требовали и саму жизнь. Последнее повергало Гейдриха в панический ужас. Его смерть — это крест на всех их планах с Генрихом, а рейхспротектор не мог допустить такого исхода. Не сама смерть страшила его — он философски принимал неизбежность финала, — но мысль об участи Хайни, оставшегося в одиночестве… Рейнхард зажмурился, резко отгоняя непрошеные видения. Он силен, он справится.
Саксонец несколько раз судорожно вдохнул, пытаясь укротить дрожь. Генрих же плетет колдовские нити едва ли не ежедневно, и ничего чудовищного не происходит. Хотя… наверное, магические законы можно обходить, как и людские. Но что, если зарвавшийся маг покусится на неподвластное? Генрих утверждал, что магические правила древнее человеческих установлений, что без них магия рассыплется в прах. Их неисчислимое множество, и даже мудрейшие колдуны не ведают всех, порой попадая в хитроумные ловушки. Гиммлеру до сих пор удавалось избегать беды, оставаясь в безопасных рамках дозволенного. Игривые чудеса для опытного волшебника — всего лишь забава, не несущая риска. Одурманивание целой нации также не входило в противоречие с неписаными законами, развязывая рейхсфюреру руки после устранения Гитлера и захвата власти. Конечно, адепты светлой магии вряд ли одобрили бы такой путь, но к счастью, в Рейхе остался лишь один практикующий колдун — Генрих, остальные бежали из Германии еще в двадцатые годы. Гейдриха бросало в холодный пот от мысли о необходимости постичь все эти бесчисленные законы, исключения, пункты и подпункты. Одно дело — перекраивать существующие нормы под себя, создавая новые, и совсем другое — безропотно подчиняться тому, что придумано задолго до тебя, не имея права на малейшую вольность. Определенно, это будет непросто.
Погруженный в пучину раздумий, Рейнхард вздрогнул и резко обернулся, когда к его плечу прикоснулась нежная рука. Генрих обладал кошачьей грацией, бесшумно подкрадываясь и пугая окружающих. Блондин наивно полагал, что всегда сможет почувствовать присутствие любимого, но реальность оказалась сурова.
— Нервничаешь? — поинтересовался рейхсфюрер, огибая диван, на котором все это время сидел саксонец, и устраиваясь рядом. Обергруппенфюрер кивнул. В его голове уже пронеслись десятки мрачных сценариев. Гиммлер ободряюще улыбнулся и накрыл его плечо ладонью.
— Не бойся, ты справишься, — твердо произнес Хайни, глядя в голубые глаза напротив. — Я буду рядом и не допущу беды. Главное — начать, а дальше станет легче, поверь мне. Я прослежу, чтобы ты не натворил глупостей.
Гейдрих надулся. С одной стороны, он понимал, что магия — материя гораздо сложнее всего, с чем он сталкивался ранее, но с другой — его уязвляло недоверие самого близкого человека.
— Я верю, — заверил рейхсфюрер. — Но колдовство, как я уже говорил, не терпит небрежности. Либо отдаешься ему без остатка, и получаешь результат, либо тратишь время впустую. Это правило едино для всех сил.
Саксонец едва не возмутился тем, что возлюбленный вновь читает его мысли, но тут же отмахнулся от досады. Поддержка Генриха сейчас была важнее. Он — опытный маг, да и глупо обижаться на своего учителя.
— Хайни, — спустя несколько томительных секунд произнес рейхспротектор, — как ты открыл в себе магические способности? Кто был твоим наставником, или ты самоучка?
Гиммлер улыбнулся. Вопрос был предсказуем.
— Магия дремлет в каждом из нас, — ответил рейхсфюрер. — Просто кто-то чувствует ее зов и развивает, а кто-то так и остается в неведении. Я ощутил ее дыхание в Тибете, а раскрыть помог… — мужчина выдержал многозначительную паузу, — Карл Мария Виллигут, — с гордостью завершил он.
Рейнхард с сомнением посмотрел на начальника.
— Но Виллигут — душевнобольной, — недоверчиво протянул блондин. — Как же он мог тебя учить?
Баварец тихо рассмеялся.
— Это сейчас он безумен, а в конце двадцатых не было и намека на его болезнь. Он — могущественный маг, владеющий как светлой, так и темной магией. Я же с самого начала тяготел к темному колдовству, но для Виллигута это не было проблемой. Он долго наставлял меня и стал мне кем-то вроде названного дяди. Особых чувств я к нему не питал, но он был человеком интересным, и знал немало.
Гиммлер пожал плечами.
— А как он сошёл с ума? — полюбопытствовал Рейни.
Гиммлер махнул рукой.
— Впустил в себя слишком много энергии и не справился. Он возомнил себя всесильным, но не сумел вовремя остановиться. Такое случается нередко, и первое, чему учат всех волшебников — это самоконтроль.
Гейдрих поморщился. Медитации наводили на саксонца смертную тоску.
— Неужели без этого никак? — обреченно спросил блондин, заранее зная ответ.
Рейхсфюрер покачал головой.
— Никак, — отрезал баварец. — Иначе в один миг ты потеряешь контроль, и последствия могут быть ужасны. Потеряешь разум, станешь инвалидом или распрощаешься с жизнью.
На последних словах обергруппенфюрер вздрогнул, что не ускользнуло от проницательного взгляда Гиммлера. Он крепко обнял любимого и прижался щекой к его плечу.
— Солнце, не пугай меня, — прошептал саксонец, обнимая Хайни в ответ. — Я хочу дожить до конца наших тренировок и воплотить наши планы. Да и как я оставлю тебя одного? Нет, смерть отменяется.
Рейхсфюрер рассмеялся и кивнул.
— Раз уж ты морально готов ко всему… — Генрих отстранился и хитро прищурился. — Давай начнем наши занятия. Не зря же мы сбежали с работы пораньше?
Гейдрих глубоко вздохнул и расправил плечи. Пока рядом его милый Хайни, все должно быть не просто хорошо, а замечательно. Они покинули рабочие кабинеты раньше обычного, чтобы не спеша добраться до квартиры, спокойно поужинать и приступить к магическим тренировкам. К счастью, никто не посмел перечить. Злить таких людей было опасно.
— Сядь прямо, закрой глаза и расслабься, — приказал Гиммлер.
Рейни беспрекословно повиновался.
— Теперь сделай глубокий вдох, — продолжил рейхсфюрер, обходя диван и вставая за спиной у любимого. — Очисти разум и почувствуй, как энергия начинает струиться по телу.
Гейдрих честно пытался что-то ощутить, но тщетно.
— Милый, я ничего не чувствую, — пожаловался блондин спустя несколько минут. — Ты уверен, что этот метод работает? Может, стоит попробовать что-то другое?
Баварец покачал головой. С этого начинали все маги, независимо от специализации. Древние волшебники, разработавшие систему обучения, не могли ошибаться.
— Метод верен, — сказал Гиммлер и положил руки на плечи возлюбленному. — Я тоже начинал с этого. Давай я немного помогу. Правила не запрещают.
Ладони рейхсфюрера засветились мягким светом. «Типичный колдовской трюк», — усмехнулся про себя Гейдрих, как вдруг в его голове что-то щелкнуло. По телу пробежала легкая дрожь, а затем приятное покалывание.
— Попробуй снова, — сказал Генрих, возвращаясь на место. — Теперь должно получиться. Думай о чем-то приятном и позволь энергии циркулировать в теле. Поначалу будет непривычно, но ты быстро привыкнешь.
Обергруппенфюрер кивнул и вернулся в исходное положение. Теперь дело пошло быстрее. Рейнхард вспоминал первую встречу с Генрихом, их совместную работу, прогулки по берлинским паркам, как Хайни подарил ему, тогда еще просто лучшему другу, именную шпагу СС, и как Рейни был счастлив и горд. Блондин вспоминал признание в любви, первый поцелуй и первую ночь. Как они съехались и стали маленькой, но дружной семьей.
— Ну вот, молодец, — услышал саксонец довольный голос. Он приоткрыл один глаз и увидел улыбающегося Генриха. Рейхсфюрер сидел, опершись локтем о согнутое колено, и внимательно смотрел на любовника. Серо-зеленые глаза за стеклами очков довольно блестели, а тонкие губы растянулись в радостной улыбке. Рейнхард залюбовался своим мужчиной. Пусть Хайни не был красавцем, но харизмы и обаяния у баварца было хоть отбавляй. Он был чертовски милым, и рейхспротектор часто заглядывался на возлюбленного.
Гиммлер перехватил восхищенный взгляд голубых глаз и слегка кивнул.
— Смотри, — сказал он, обводя рукой фигуру любовника.
Гейдрих сначала не понял, куда смотреть, но потом перевел взгляд на свои ладони и счастливо улыбнулся. Длинные пальцы окутывала темная аура, не причинявшая боли, а словно согревавшая руки.
— Это…? — неверяще спросил блондин, снова взглянув на Гиммлера.
Тот кивнул.
— Да, это твоя аура, — ответил баварец. — Цветами она, конечно, не поражает воображение, зато безошибочно указывает на тип мага. У всех на начальном этапе она видна, словно клеймо, но со временем можно научиться скрывать её. Это нехитрая наука.
— Выходит, ты с самого начала знал, что я тоже владею тёмной магией? — поинтересовался саксонец. Рейхсфюрер пожал плечами.
— С таким тернистым прошлым, как у тебя, неудивительно, что магия окрасилась в чёрные тона. Изначально она нейтральна, словно чистый лист, но жизнь оставляет на ней свои отметины. Ты всегда был предрасположен именно к тёмному колдовству. Если бы ты вдруг оказался светлым волшебником, я просто не смог бы тебя обучать, но нам и тут сопутствует удача.
Блондин кивнул. SS подарил ему не только власть, деньги и высокое положение в обществе, но и чудесного возлюбленного, готового на всё ради него. И последнее было важнее всего остального. Как же хорошо, что саксонец не остался гнить на флоте. Всё это осталось в прошлом, а теперь у него абсолютно новая, блистательная жизнь.
— Как видишь, сделать первый шаг не так уж и сложно, — сказал Генрих, мягко накрывая руку своего протеже собственной. — Теперь самое главное — не забрасывать медитации и заниматься этим хотя бы понемногу каждый день. И через время ты сам не заметишь, как магическая энергия плотно вплетется в саму ткань твоего существа.
— И сколько времени на это уйдёт? — недовольно спросил блондин. Он всегда был человеком действия, и бездействие казалось ему мучительным и бессмысленным.
— У всех по-разному, — пожал плечами рейхсфюрер. — Мне понадобилось полтора месяца. Кому-то нужна неделя, кому-то пара дней, а кому-то и годы. Но надеюсь, герр Гейдрих, вы меня не разочаруете. Впереди нас ждёт столько всего интересного, и тратить драгоценное время на одни лишь медитации было бы преступлением. Контроль, безусловно, важен, но отточить его можно и на практике. Ещё пару дней посвятим основам, а затем приступим к боевой магии. Уверен, это тебе понравится гораздо больше.
Обергруппенфюрер одарил его широкой, обольстительной улыбкой.
— Как скажете, герр Гиммлер, — шутливо козырнул Гейдрих. — Мне уже не терпится… Это же значит, я стану практически всемогущим, и тогда уже никто не посмеет нам перечить.
Генрих улыбнулся. В начале своего магического пути он думал точно так же, но практика показала, что всё далеко не так просто.
— Сейчас ты на самой нижней ступени, — осадил любимого рейхсфюрер. — Магия требует долгих, изнурительных и упорных тренировок, но, думаю, для захвата власти и устранения Гитлера хватит и того, что ты освоишь. Учиться можно бесконечно. А теперь хватит болтать, садись-ка медитировать. Хоть твоя аура и проявилась, она жутко нестабильна. Надо это исправить.
— Так точно, — вяло ответил блондин и снова уселся на диване в позу лотоса. Первые шаги всегда трудны, но впереди саксонца ждут невиданные ранее возможности. Нужно лишь немного потерпеть. Рейнхард глубоко вздохнул и погрузился в себя. Он ощущал, как аура его Хайни радостно пульсирует, словно отражая его эмоции. Его солнце счастливо, и ради этого можно немного потерпеть. Гейдрих улыбнулся и сосредоточился ещё сильнее. Всё у него получится, а от беспочвенных страхов не осталось и следа. Они вместе, и этого не изменить. Энергия медленно текла по телу, придавая рейхспротектору сил. Их планы непременно осуществятся, и скоро вся Германия будет приветствовать Гиммлера как нового фюрера. Иначе просто и быть не может.
