Научи меня колдовать

      Рейнхард, словно танцор, уклонился в последнее мгновение, избежав хватки тьмы. Чёрные, извивающиеся жгуты хлестнули воздух, оставив Генриха недовольно цыкать языком. Он вновь направил своё оружие, кажущееся Гейдриху слегка… причудливым, в сторону возлюбленного. Причинять боль обергруппенфюреру Гиммлер, конечно, не собирался — разве что заставить того изрядно попотеть.       Саксонец недавно хвастался, что в выносливости ему нет равных, мол, годы фехтования, пятиборья и службы на флоте сделали из него крепыша. Первая же тренировка боевой магии с рейхсфюрером показала, что Рейнхард не так уж и силён. Генрих, хоть и не блистал в боевой магии, предпочитая игры с человеческим разумом, всё же умудрился отделать начальника РСХА в пух и прах. Виллигуд в своё время хорошо обучил будущего рейхсфюрера как теории, так и практике, и теперь Генрих активно применял знания. Он мог залезть в любую голову, узнать все секреты, наслать кошмары или внушить нужные мысли.       С боевой магией у Гиммлера не заладилось, но основы он знал и теперь, благодаря Рейнхарду, оттачивал мастерство. Духовное оружие агроном-неудачник открыл довольно быстро. Им оказалось чёрное бесформенное нечто, похожее то ли на туман, то ли, как показалось обергруппенфюреру, на лужу нефти или мазута. Оружие отражало суть мага, его внутренний мир — у каждого оно было уникальным. У Рейнхарда своего оружия пока не было, и он довольствовался общими заклинаниями вроде щита или энергетической сферы. Но все атаки Гейдриха разбивались о непроницаемую чёрную стену, окружавшую Генриха. Магия выматывала, и они с Хайни делали перерывы чуть ли не каждые полчаса. Но надо отдать ей должное — силы быстро восстанавливались, и к концу тренировки Рейнхард чувствовал себя не сильнее уставшим, чем обычно. К тому же, любимый начальник вливал в измученное тело свою магию, что тоже способствовало восстановлению. Большая удача, что их духовные силы были так близки.       Обергруппенфюрер, окажись он светлым магом, от малейшей частички тёмной магии если бы не погиб, то точно был бы покалечен. И наоборот. Любовники в очередной раз порадовались, что идеально подходят друг другу — и в методах работы, и во взглядах на жизнь, и в типе магических сил. Судьба после долгих лет одиночества, непонимания и отвержения дала им идеального партнёра. О большем ни Гиммлер, ни тем более Гейдрих и мечтать не могли.              Свои тайные магические тренировки они проводили на строго засекреченном полигоне на острове Рюген. Остров сам по себе был местом мистическим, но любовники сумели аккумулировать витавшую в воздухе энергию и направить её себе на благо. Вевельсбург не подходил: постоянное присутствие посторонних, неудобное расположение и ограниченность пространства делали замок СС не лучшим местом для изучения тёмной магии.       К тому же, хоть фюрер и не любил это место, иногда, крайне редко, он мог туда наведаться, чтобы высмеять любовь Верного Генриха к мистике, оккультизму и рунологии. И Гитлер не должен узнать о готовящейся смене власти. Потому все планы по устранению бывшего художника хранились в строго засекреченном архиве в самом тёмном углу замкового подвала, на который рейхсфюрер предусмотрительно наложил морок. Пусть думают, что там хранятся лишь бутылки с дорогим алкоголем и картотека на убитых или списанных сотрудников.       Адольф в Вевельсбург не поедет, предпочтя компанию мальберта и доктора Геббельса в Беркхоффе, а те, кто бывал в замке, старались уехать как можно скорее — слишком уж давящая там была атмосфера. Остров Рюген был единогласно одобрен как идеальное место: достаточно далеко от городов Рейха, проблематично добираться (но не для Генриха, использующего телепортацию), много места, свежий воздух.       Конечно, секретные полигоны были на Рюгене, из-за чего туда мало кто стремился. В народе ходили невообразимые слухи, чему способствовала закрытость острова для туристов и скудные сведения о странных и пугающих вещах, происходящих там. Люди думали о страшных пытках, о поиске Шамбалы или чудовищных экспериментах Аненербе, но реальность была прозаичнее.              — Всё, хватит, не могу больше, — простонал Рейнхард, после того как очередной чёрный жгут пригвоздил его к земле. — Мне нужна получасовая передышка.              Гиммлер ухмыльнулся:              — Неужели несгибаемый обергруппенфюрер устал? — чуть глумливо спросил он, но с помощью жгута поставил возлюбленного на ноги. Другие жгуты обвили талию мужчины и бережно помогли ему добраться до участка, где стояла сумка с едой и напитками. Полигон напоминал лунный пейзаж, повсюду кратеры, в которые можно было свалиться, и лишь небольшая часть пространства осталась нетронутой. Гиммлер шёл рядом, вливая в Рейнхарда магию.              — Ты делаешь успехи, — похвалил рейхсфюрер, когда они уселись на бетон и достали бутерброды и воду. — Занимаешься меньше месяца, а прогресс налицо.              — Мне повезло с учителем, — улыбнулся Рейнхард. Он сидел, опершись на туман, как и Хайни. Оружие рейхсфюрера было уникальным и универсальным — и в бою, и в быту. Гиммлер часто использовал его как дополнительные руки.              — Горжусь тобой, — нежно сказал глава СС и протянул возлюбленному бутерброд. — Ты стараешься. Скоро пробудишь своё духовное оружие, и тренировки заиграют новыми красками.              Чернота накрыла мужчин, словно одеяло. Рейнхард дивился: пять минут назад она больно хлестала его по ногам, а сейчас служит пледом. Гиммлеру досталось неповторимое орудие, и он научился им пользоваться. Атака, защита, дополнительные руки или вот — замена пледа.              — Стараюсь не отставать от вас, герр Гиммлер, — усмехнулся Рейнхард и сделал глоток воды. — Для меня ты идеален, и я просто хочу соответствовать тебе, Хайни.              Генрих зарделся и отвёл взгляд. Рейнхард мягко рассмеялся и притянул его к себе. Туман заклубился вокруг, прижимая мужчин друг к другу. Рейхсфюрер замурлыкал от наслаждения и положил голову на плечо возлюбленного.              — Ты думал, как лучше устранить Гитлера? — спросил Рейнхард, доедая бутерброд.              Гиммлер пожал плечами:              — Это ведь ты у нас по части устранений, — усмехнулся он и получил тычок в бок. — Мне неважно, как убить фюрера. Меня волнует, как навести морок на всю страну. Иллюзии мне всегда удавались, но я никогда не накладывал их на такое количество людей. Боюсь, как бы всё не сорвалось.              — Ты справишься, мой фюрер. — Рейнхард потрепал возлюбленного по волосам. — К тому же, даже без магии мы почти на вершине лестницы власти, и нам вряд ли кто-то посмеет перечить. Показательно казним несколько партизан и пленных кацетов — и дело с концом.              — Ты прав, солнце. — Рейхсфюрер кивнул. — Я хочу, чтобы имя Адольфа Гитлера исчезло из истории, а без магии тут не обойтись.              Гейдрих поднялся и потянулся:              — Всё будет хорошо, мы справимся. Вместе, — уверенно сказал он, подавая руку возлюбленному. — Мы всегда преодолевали трудности, и этот раз не исключение.              Генрих улыбнулся. Рядом с Рейнхардом он наполнялся уверенностью. За спинами любовников шептались, что Гейдрих подчинил себе рейхсфюрера. Но всё было проще: они подчинились друг другу и готовы были пойти на всё. И дело не в жажде власти Гейдриха, а в любви, привязывающей крепче клятв.              — Ну что, любовь моя, продолжим? — спросил рейхсфюрер. Пустые корзинки полетели в машину.              Рейнхард хрустнул шеей и кивнул:              — Учти, пощады не будет, — предупредил магистр чёрного ордена, и туман вокруг него стал вытягиваться в жгуты.              — Знаю, — ответил рейхспротектор, принимая боевую стойку, — Но мне и не нужны поблажки. Лишь выкладываясь без остатка, можно достичь абсолютного результата. Не щадите меня, мой фюрер. — Генрих кивнул и направил один из жгутов тёмной энергии в сторону блондина. Тот мгновенно воздвиг магический щит, и жгут, с лёгким шипением, растворился, словно дым.              — Неплохо, — одобрил рейхсфюрер, — А если так? И с этими словами в начальника РСХА полетели сгустки чёрной, пульсирующей энергии. Щит Гейдриха, не выдержав яростного напора, разлетелся вдребезги, осыпавшись искрами. Обергруппенфюреру оставалось лишь отбиваться собственными сферами, судорожно возводя новые щиты. Гиммлер не лгал, когда говорил, что не будет щадить возлюбленного. Нежные чувства — одно, а общая цель — другое. И ради неё оба должны были выжать максимум из своих духовных и физических сил. За те полторы недели, что Рейнхард постигал азы магии, он добился впечатляющих успехов. До совершенства было еще далеко, но блондин научился скрывать свою ауру и ощущать потоки энергии внутри себя. А остальное, как говорится, дело техники. Генрих показал несколько простейших бытовых заклинаний, объяснил суть духовного оружия мага и продемонстрировал своё. Вначале Рейнхард был ошеломлён увиденным, потом долго хохотал, а в конце пообещал рано или поздно открыть и собственное. Не все волшебники обладали духовным оружием, и каждый, кто его обретал, автоматически поднимался на несколько ступеней выше в магической иерархии. Гиммлеру не было нужды соревноваться в этом, поскольку они с Гейдрихом были единственными тёмными колдунами во всем Рейхе, но владение духовным оружием давало Хайни уверенность в собственных силах. Он и тут сумел вырвать себе место под солнцем, а вскоре обрёл и личное маленькое солнышко в лице любимого.              Обергруппенфюрер пропустил атаку и тут же поплатился за это. Часы непрерывных тренировок уже изрядно вымотали рейхспротектора, но он не подавал виду. Достижение цели было превыше всего. Рейнхард не заметил черный жгут, обвившийся вокруг его левой ноги, и в следующее мгновение спиной с силой врезался в дерево. Растительности на полигоне было немного, но любящий природу рейхсфюрер приказал не вырубать все подчистую, а оставить несколько деревьев и кустарников. По его словам, они не только очищали воздух, но и облагораживали унылый военный пейзаж. Увидев, что его любовник лежит под деревом, кажется, без сознания, Генрих мгновенно подлетел к блондину и упал рядом с ним на колени.              — Господи, Рейни, прости меня, — зашептал главный оккультист Рейха, аккуратно беря голову любимого в дрожащие ладони, — Прости, прости, я не хотел… — Генрих принялся покрывать лицо возлюбленного поцелуями, поминутно шепча извинения. Гейдрих открыл глаза и с нежностью посмотрел в такие родные серо-зелёные глаза напротив.              — Я ни капельки не сержусь, — улыбнулся обергруппенфюрер, принимая сидячее положение и опираясь спиной о дерево, — Со всеми бывает, как говорится, соломки везде не подстелешь. Но давай закончим на сегодня. По-моему, мы и так неплохо потренировались. — Гиммлер закивал и стал активно вливать свою духовную энергию в тело возлюбленного. Несколько минут ушло на то, чтобы убрать любые болевые ощущения из конечностей саксонца, и когда блондин уверенно встал на ноги, мужчины, по привычке взявшись за руки, направились к припаркованной машине.              Домой они вернулись поздно вечером. Как оказалось, Генрих мог телепортировать не только себя, но и окружающие предметы, поэтому любовники решили посещать Рюген на машине. Возможно, это покажется немного глупым, но обоим нравилось водить, и лишать себя этого удовольствия никто не хотел. Эсэсовцы сначала доезжали почти до окраины Берлина, откуда Гиммлер успешно телепортировал «Мерседес» на остров. Потом они доезжали до самого отдаленного полигона и только тогда покидали транспортное средство. Со стороны это казалось нелепым и непрактичным, но любовникам это нравилось, да и никто не посмел бы их осудить. Рейнхард, как только они вошли в квартиру, сразу же направился в ванную — смыть с себя пот и усталость, а Генрих завалился на диван. Есть не хотелось, так как приготовленные баварцем бутерброды оказались довольно сытными, да и время было позднее. Конечно, тот же фюрер ужинал не раньше одиннадцати вечера, но у каждого был свой распорядок дня. Гиммлер слегка задремал и потому вздрогнул, когда длинные пальцы нежно коснулись его плеча. Гейдрих устроился рядом с любимым шефом и немедленно заключил его в крепкие объятия.              — Ты правда на меня не сердишься? — уже в который раз за вечер спросил рейхсфюрер, на что получил отрицательное качание головой.              — Мне не за что тебя прощать, — улыбнулся саксонец и поцеловал любимого в висок, — Я всё понимаю и нисколько не обижаюсь. Солнышко ты у меня увлекающееся, и глупо обижаться на эту черту твоего характера. К тому же, я прекрасно понимаю, что ты это сделал не специально, да и мне надо было быть внимательнее.              — Еще раз извини, — сказал рейхсфюрер, — Зато я вижу твои успехи. Щиты ты практически довёл до автоматизма, а вот со сферами ещё предстоит поработать.              — Благодарю за столь высокую оценку моих навыков, герр Гиммлер, — широко улыбнулся рейхспротектор, — Отрадно, что наши занятия приносят плоды. Значит, совсем скоро мы осуществим наш основной план. — Генрих рассмеялся. Его возлюбленный всегда был нетерпелив.              — Потерпи немного, — мягко осадил любовника магистр Чёрного ордена, — Устранить Гитлера мы всегда успеем. Сейчас лучше думай об улучшении своих магических навыков. Тебе предстоит ещё многому научиться.              — Но ты ведь меня не оставишь и поможешь на этом тернистом пути? — риторически спросил Рейнхард. Ответ знали они оба.              — Разумеется, — всё же ответил рейхсфюрер, вновь призывая свой туман и укутывая им их с Гейдрихом, словно теплым пледом, — Мой ответ никогда не изменится.       Возлюбленные уютно молчали, вновь и вновь наслаждаясь друг другом. С каждым годом они влюблялись друг в друга все сильнее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Эсэсовцы являли собой пример идеальных отношений. Конечно, они могли ссориться, и по-крупному, но, как правило, быстро забывали все обиды. Общее дело и общая цель хорошо сближали. Оба мужчины чувствовали, что до их триумфа осталось ждать совсем немного. Час расплаты для Гитлера и всего немецкого народа приближался всё быстрее и неотвратимее.