Научи меня колдовать

      С самого утра Адольфа Гитлера терзало дурное предчувствие — зловещая тень, что кралась за ним по пятам. С фюрером, надо сказать, такое случалось нередко, особенно когда над его австрийской головой сгущались тучи заговоров. Несостоявшийся художник любил отшучиваться, мол, он способен на миг заглянуть в будущее и тем самым предотвратить вероломное покушение на свою блистательную особу. Но ему, разумеется, мало кто верил. Скорее уж магические способности приписывали Гиммлеру, да и сам рейхсфюрер больше походил на мрачного чародея. Однако об истинных возможностях шефа SS знал лишь один человек — самый близкий и преданный.       Впрочем, Рейнхард Гейдрих умел хранить секреты — как свои, так и чужие. Шутки шутками, но знали бы геноссе, сколько правды таилось в этих безобидных подколках. Гиммлер всякий раз, когда Борман или Риббентроп начинали подтрунивать над рейхсфюрером, мол, он пьёт кровь девственниц или по ночам режет кошек на кладбище ради своих чёрных ритуалов, смеялся вместе со всеми и сам искрометно шутил на ту же тему.       На самом же деле магия ничего подобного не требовала. Для развития сил и навыков нужны были лишь тренировки и медитации, и ни одна кошка не пострадала от рук этого «чёрного иезуита». Обергруппенфюрер, также посвящённый в тайну, нередко сам подбрасывал темы для новых шуток на магическую тему. Возлюбленные откровенно веселились, слушая махровые стереотипы и частенько им подыгрывая. В тёмной магии даже ритуалы требовались лишь в исключительных случаях, да и тогда маг вполне обходился без крови девственниц — хватало и нескольких капель собственной. Но Генрих предпочитал поддерживать глупое представление коллег и простых обывателей о тёмных колдунах. И весело, и рейхсфюреру спокойнее.       Адольф с величайшей неохотой покинул свою берлинскую квартиру и перебежками добрался до автомобиля. Он до последнего оттягивал этот момент, мечтая остаться в Бергхофе, но ежедневные обязанности немецкого вождя, неустанно заботящегося о своём народе, не позволяли бывшему художнику позорно сбежать и спрятаться. Увидев начальника, нервничающего больше обычного, да ещё и с дрожащими руками, личный водитель Эрих Кемпка не на шутку заволновался.       — Герр Гитлер, что с вами? — участливо поинтересовался шофёр, открывая перед австрийцем заднюю дверь и помогая ему сесть в машину. — Вы выглядите бледнее обычного. Может, лучше отвезти вас в больницу?       Адольф устало улыбнулся и отрицательно покачал головой.       — Не стоит беспокоиться, — спокойно ответил австриец. — Просто погода сегодня скверная, а я, как известно, метеозависим. Поехали лучше в канцелярию. Государственные дела не ждут.       Кемпка с сомнением покосился на ясное голубое небо и яркое солнце. Конец июля выдался невероятно жарким. В парках гуляли семьи с детьми и пожилые люди, бегали и весело лаяли собаки. Жизнь в Берлине била ключом, и никто не подозревал, что буквально через несколько минут всё изменится навсегда. Генрих и Рейнхард наконец решили сделать свой ход. Два месяца изнурительных тренировок боевой магией не прошли для начальника РСХА даром.       Чёрный «Мерседес» неторопливо ехал по берлинским улицам. За машиной, как обычно, бежали мальчишки, и фюрер махал им рукой. Несостоявшемуся художнику было приятно столь живое внимание к своей персоне. Но чувство тревоги никак не отпускало. Конечно, австриец слукавил перед Кемпкой, чувствовал он себя превосходно, но сердце неприятно кололо. Адольф привык доверять интуиции, и сейчас она вопила об опасности. Но всё было как обычно. Хотя, эти проклятые коммунисты или участники Сопротивления могли притаиться где угодно и нанести удар в самый неподходящий момент.       Но пока всё было спокойно. Неудавшийся художник позволил себе расслабиться. Из-за высокого и важного положения он часто накручивал себя и придумывал то, чего на самом деле не было. Как правило, опасения Гитлера сбывались, и на фюрера действительно совершали покушения, ну, или планировали совершить. Однако знаменитая интуиция ещё никогда не подводила диктатора, и каждый раз он успешно избегал казалось бы неминуемой смерти. Но иногда чуйка всё же давала сбой, как, например, сегодня.       Гитлер расслабленно откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Кемпка заметил в зеркале заднего вида расслабившееся лицо начальника и позволил себе легкую улыбку.       — Ну вот, герр Гитлер, а вы боялись, — с шутливой укоризной сказал Эрих, не боясь получить за такую маленькую дерзость, ведь Адольф на деле любил пошутить как над собой, так и над своим окружением. — Погода просто чудесная, птички поют, и ничего плохого, как видите, не…       Но шофер не успел договорить. Машина уже подъезжала к зданию Рейхсканцелярии, ей оставалось преодолеть один перекрёсток, но именно он стал фатальным для немецкого диктатора.       «Мерседес» остановился на светофоре. Буквально за поворотом находилась Рейхсканцелярия, и кусочек здания был хорошо виден даже отсюда. Но австрийца насторожил молодой парень, стоявший на тротуаре и беспокойно оглядывающийся по сторонам. Он выглядел как самый обычный немец. Лёгкий летний костюм, фетровая шляпа с широкими полями на голове, на правой руке старые часы. Рядом с пешеходом стоял серый портфель из дешёвого кожзама. Юноша пристально смотрел на «Мерседес» всё то время, пока он стоял на светофоре, а когда машина наконец тронулась с места, то проводил её глазами и потянулся за портфелем. Внутри находилась бомба. Парень состоял в подпольной коммунистической организации, и именно ему было поручено устранить немецкого диктатора.       За неделю до этого с молодым человеком лично связался сам Рейнхард Гейдрих по секретному каналу связи и предложил сотрудничество. Конечно, парень и не догадывался, кто тогда с ним говорил, так как голос обергруппенфюрера был изменён до неузнаваемости с помощью магии. Генрих также приложил руку к изменению внешности любимого, когда тот шёл на встречу с коммунистом. А вот бомбу и самого парня заколдовал уже Гейдрих, тем самым показывая тайно следившему за встречей Гиммлеру, чему он научился за два прошедших месяца.       Бомба была магически усилена, и её эффект был в два раза сильнее, нежели у простой взрывчатки. Начальник РСХА отдал невольному союзнику бомбу и назначил точную дату покушения. Тридцатое июля должно было стать для фюрера роковым. Так собственно и случилось. Парень достал из портфеля бомбу, внимательно её осмотрел, отсчитал десять секунд и бросил взрывчатку под колеса машины.       Раздался оглушительный взрыв, кто-то начал кричать, кто-то звать на помощь и просить привести врача, но всё было уже кончено. Машину размазало по асфальту, Кемпка погиб на месте, а Гитлер — по дороге в больницу. Хваленая интуиция фюрера на этот раз его подвела. Если бы он остался дома или поехал другой дорогой… Но австрийца тянула будто какая-то неведомая сила, которой он не мог противиться. Даже тут Гиммлер приложил руку. Накануне он незаметно внушил неудавшемуся художнику, что, несмотря ни на что, он должен поехать в Рейхсканцелярию именно по главной дороге, где его поджидал коммунист с бомбой. Разумеется, на следующий день парень и не вспомнит о том, что его завербовали лично тогда ещё соправители SS, а теперь новые фюрер и рейхсфюрер. Когда любовникам донесли о смерти Гитлера, те сделали скорбные лица и ненатурально скорбели по ушедшему вождю, но, оставшись наедине, бросились друг другу в крепкие объятия.       — Мы справились, солнце, — радостно сказал Рейнхард, кружа Генриха по кабинету. — У нас всё получилось! И всё благодаря твоим исключительным темномагическим способностям.       Гиммлер рассмеялся. Стоило так долго ждать, чтобы получить идеальный результат.       — Ты тоже внёс свой неоценимый вклад, — улыбнулся магистр чёрного ордена, когда любовник поставил его наконец на ноги. — Ведь это именно ты нашёл того коммуниста и сумел с ним договориться. Очень удобно, однако, ты придумал — свалить всю вину за покушение, как обычно, на коммунистов и участников Сопротивления. И никто не заподозрит предателей именно в нас.       Блондин кивнул. Решение оказалось невероятно простым и всё это время лежало на поверхности.       — Но что мы будем делать с Герингом, Гессом, Геббельсом и прочими? — спросил Рейнхард. — Они явно попытаются что-то предпринять, чтобы отобрать у нас абсолютную власть.       На это Генрих лишь махнул рукой. Простым людям не тягаться с темными колдунами.       — С ними мы разбёремся чуть позже, — ответил Гиммлер. — Сейчас же мне надо готовиться к вечерней прямой радиотрансляции. И это, кстати, тоже была твоя идея — наслать морок на всю страну с помощью радиовещания. Иллюзии ведь можно накладывать не только посредством зрительного контакта, но и через звук. И как я мог об этом забыть?       Саксонец улыбнулся. Его солнышко иногда было чересчур забывчиво.       — Кстати, милый, у меня для тебя кое-что есть, — с заговорщической улыбкой протянул Гиммлер и протянул возлюбленному какой-то документ.       Рейнхард принялся читать, но по мере прочтения его глаза всё больше расширялись от изумления. Хайни следил за реакцией любимого с нескрываемой улыбкой.       — Ты… Ты передаёшь мне SS? — неверяще спросил блондин, закончив читать. — И теперь я получается новый рейхсфюрер?       — Да, — кивнул Хайни. — На эту должность никто лучше тебя не подойдёт. Ты образцовый SSовец, и я просто не вижу никого иного на моё старое место. К тому же, ты отныне второй человек в Рейхе и можешь спокойно говорить от моего имени.       Гейдрих бросился возлюбленному на шею, шепча слова благодарности, душа Гиммлера в объятиях и посекундно страстно его целуя. Передача должностных полномочий до последнего хранилась в секрете от саксонца. Генрих намеревался сделать возлюбленному сюрприз, и у него получилось.       — Ещё раз спасибо, — от всей души поблагодарил блондин, отпуская Генриха. — Ты ведь уже давно задумал передать мне должность рейхсфюрера, ведь так?       Гиммлер кивнул. Гейдрих порадовался, что именно ему досталось такое солнышко, как Хайни. Он готов пойти на всё не только ради достижения своих амбиций, но и ради дорогого и любимого человека. Впрочем, это было абсолютно взаимно.       В тот же вечер из репродукторов хлынула речь Гиммлера, пропитанная липким страхом и фальшивой уверенностью. Он вещал о пойманном коммунисте, дерзнувшем посягнуть на фюрера, о скором суде и неминуемой казни. Несколько жизней, оборванных в назидание, должны были стать кровавым предостережением каждому, кто осмелится поднять руку на нового вождя Германии.       Затаив дыхание, люди внимали словам о том, как Гитлер, предчувствуя беду, передал Генриху всю полноту власти, сделав его своим преемником. Морок, окутавший страну, был непроницаем, и после этих слов в Третьем Рейхе не осталось никого, кто бы усомнился в воле магистра чёрного ордена.       Гиммлер обещал скорую и победоносную войну, процветание и светлое будущее, но в сердце баварца не было места заботе о народе. Он легко говорил о чистоте расы и исключительности арийцев, но истинным исключением считал лишь себя и своего возлюбленного Рейни. Остальные были лишь пешками, расходным материалом, которым можно было без сожаления пожертвовать. Лгать он не любил, но умел, а колдовское внушение лишь усиливало эффект, затуманивая разум слушателей. В финале своей речи Гиммлер с гордостью объявил имя нового рейхсфюрера SS — Пражского мясника Гейдриха. Тот, в свою очередь, уже присматривался к кандидатам на должность преемника в своем рейхспротекторате.       Вершить судьбы миллионов было приятно, но совмещать две столь ответственные должности оказалось непосильной задачей, а подвести фюрера Рейнхард не мог. Чехословакию, как и Германию, ждали перемены. Завороженные слушатели аплодировали, прильнув к радиоприемникам. Гиммлер требовал беспрекословного повиновения и самоотверженной борьбы ради победы. Но в его мыслях по-прежнему царили лишь собственное благополучие и счастье Рейни. Пусть войной занимаются генералы, а тёмный маг наконец насладится абсолютной властью. Теперь он — высшая сила в Германии, и этот триумф стоил долгих лет ожидания.

Вместо эпилога

      Генрих устало потянулся, разминая затёкшие плечи. Ровно месяц прошёл с покушения на Гитлера, и ровно месяц Гиммлер восседал на троне фюрера. В сущности, жизнь в Рейхе текла по-прежнему. Баварцу претила мысль ломать налаженный механизм.       Правда, теперь и Хайни, и его возлюбленный нередко встречали рассвет на рабочих местах, погребённые под лавиной бумаг. Нет, бумажная волокита существовала и раньше, но сейчас она разрослась до немыслимых масштабов. Зато совсем недавно любовники открыли в себе новую, пугающую способность — они могли вытягивать жизненную энергию из людей, словно энергетические вампиры, подпитывая себя бодростью и силой. Это стало отличным подспорьем, и работа закипела с новой скоростью.       Единственное, что Гиммлер позаимствовал у предшественника, это увеличил рабочий день. Если раньше люди трудились по восемь часов, что считалось нормой, то теперь они гнули спины по двенадцать, а то и больше. Саботажников и несогласных быстро ставили на место. Все должны были ковать благополучие великого Рейха и приближать победу в войне. Генриха боялись, кто-то им откровенно восхищался, но большинство старались лишний раз не попадаться на глаза. Зловещий фюрер вместе с жёстоким рейхсфюрером установили абсолютную власть. Любая ячейка сопротивления раскрывалась мгновенно, а её членов показательно казнили или отправляли в концлагеря, где люди быстро угасали от изнурительного труда.       Это происходило и при Гитлере, но Гиммлер с Гейдрихом довели этот механизм до совершенства. Люди не сомневались, что чёрный маг является законным преемником прошлого фюрера, но страх от этого не уменьшился.       Гиммлер на секунду прикрыл глаза, позволяя уставшему мозгу передохнуть. Жизненные силы, вытянутые из других, помогали не свалиться в обморок от переутомления, но полностью усталость не отступала. Генрих настолько погрузился в себя, что вздрогнул, когда на его плечи опустились прохладные ладони.       — Сильно устали, мой фюрер? — ласково спросил Рейнхард, начиная аккуратно массировать затёкшие плечи любовника. Гиммлер едва не заурчал от наслаждения и подался слегка назад, чтобы Гейдриху было удобнее.       — Да, — выдохнул тёмный маг, — Это ещё только половина документов, которые мне нужно прочитать сегодня. Раньше я пусть и нечасто, но мог позволить себе уйти с работы пораньше или спокойно пообедать, а теперь… — Хайни досадливо махнул рукой. Саксонец наклонился и нежно поцеловал возлюбленного в шею. На улице стояла невыносимая жара, и потому все ходили в лёгкой летней одежде, открывающей немало участков тела.       — Бедный, — сочувственно сказал блондин, продолжая разминать затёкшие мышцы Хайни, — Я предлагаю нам уйти с работы сегодня пораньше. Мир не рухнет, если ты немного отдохнёшь. Ты и так засиделся, а организм не может всё время работать на износ, даже если мы черпаем силы за счёт жизненной энергии наших подчинённых. Генрих кивнул и откинул голову на грудь стоящего позади любовника. Саксонец говорил простые, но такие нужные слова.       — И снова ты прав, — сказал фюрер, — Тогда оставлю работу на завтра. Здоровый сон всё же важнее.       — Вот и молодец, — Рейнхард чмокнул любимого в щёку и помог ему подняться из-за стола, — Всем нам иногда необходимо отрываться от работы, ведь уставший фюрер мало пользы стране принесёт. Гиммлер фыркнул. Он по большей части беспокоился лишь о них с Гейдрихом, управляя Германией жёстко и жестоко, но без того фанатичного запала, который был у Гитлера.       — Эй, — неожиданно окликнул Хайни любовника, который наводил порядок на фюрерском столе, — А помнишь, как ты почти три месяца назад упрашивал научить тебя колдовать? — Гейдрих оторвался от перекладывания бумаг и широко улыбнулся.       — Такое не забудешь, — сказал рейхсфюрер, — Но именно благодаря нашим тренировкам и твоей помощи мы сейчас самые влиятельные люди Германии. Всё же магия — отличный инструмент для достижения целей.       — Согласен, — кивнул Генрих и взялся за ручку двери, — Возможно, если бы я тогда не согласился тебя обучать, то Гитлер был бы всё ещё жив. Но получилось так, как получилось, и я ни капли об этом не жалею. — Блондин кивнул и тоже покинул рабочее место Хайни. Бумаги никуда не денутся, а отдых им действительно необходим.       Мужчины покинули канцелярию вместе. Они неторопливо шли по вечернему Берлину, держась за руки и непринуждённо о чём-то болтая. Жара спала, уступив место прохладе. На улицах было немноголюдно, и на любовников никто не обращал внимания. Гиммлер умело отводил взгляды от их с Рейни блистательных персон. Иногда любовники прогуливались до своей квартиры, которая находилась всё так же далеко от канцелярии, но для двух колдунов это не было проблемой. Телепортацию в случае хронической усталости никто не отменял, но и гулять по вечернему или ночному Берлину было здорово.       — Знаешь, Хайни, — неожиданно сказал Рейнхард, — Теперь, когда мы достигли своей цели, жизнь для меня слегка утратила былой интерес. Нет, я не думаю о самоубийстве, просто какой-то глобальной цели больше нет, а должность рейхсфюрера хоть и невероятно почётна, но всё же она как-то слишком быстро приелась. Я чувствую себя канцелярской крысой, и мне больше некуда развиваться.       — Только не вздумай совершать покушение и на меня, — шутливо пригрозил Генрих, — Я тебя понимаю. Эйфория от захвата власти и у меня быстро прошла, и теперь я воспринимаю фюрерство не более чем повседневную рутину. Править Германией, конечно, замечательно, но время от времени даже мне это слегка приедается.       — Только месяц прошёл, — хохотнул Гейдрих, — Ладно, возможно, через какое-то время мы сможем устроить себе полноценный отпуск. Постоянно работать тоже невозможно. Но я ни капли не жалею о том, что мы сделали. Это была наша общая мечта, и наконец мы её осуществили. Хоть первичная эйфория уже спала, я не перестаю радоваться каждому дню, проведенному в должности рейхсфюрера.       — Правда, твоя боевая магия пока так и не пригодилась, — заметил баварец.       — Ещё не вечер, — пожал плечами блондин, — Я тренируюсь, потому что мне нравится. Гитлера можно было убрать и без магии, но я получаю ни с чем не сравнимое удовольствие, оттачивая боевые заклинания. Всё равно они рано или поздно пригодятся.       — Магия сильно упрощает жизнь, — сказал фюрер, — Без массового морока мне бы вряд ли удалось убедить столько людей в том, что именно я являюсь преемником Гитлера. К тому же, могла начаться борьба за власть, чего нам вовсе не нужно. А так — немного иллюзий и гипноза, и вот я уже на вершине власти. Да и твои заклинания рано или поздно пригодятся, не всё сразу. — Блондин кивнул. Он и не стремился постоянно использовать магию, применяя её только в крайних случаях.       — Спасибо, — улыбнулся рейхсфюрер, — Благодаря тебе моя жизнь изменилась в лучшую сторону. Я вообще не мог даже представить, что когда-нибудь займу такой высокий пост, однако ты сумел разглядеть во мне потенциал, и только благодаря тебе я тот, кто я есть. — Генрих смущённо отвёл взгляд в сторону и покраснел. Они редко выказывали благодарность словами, предпочитая действовать, а не просто говорить.       — Ты сам многое сделал для достижения как нашей общей цели, так и для достижения собственных, — счастливая улыбка не сходила с лица Гиммлера, — Я лишь давал направление и помогал на твоём нелегком пути.       — Моя путеводная звезда, — пробормотал саксонец, — Вряд ли тот же Гитлер мог похвастаться таким замечательным другом и любовником. А мне и тут чертовски повезло. — Чёрный маг рассмеялся. Они были друг для друга теми, ради кого стоило жить.       — Ты тоже мой свет, — в эти слова Хайни вложил всю любовь к идущему рядом человеку, — Мы всегда были вместе и будем вместе, потому что друг без друга мы ничто. О, а вот и наш дом.       За приятными разговорами любовники и не заметили, как уже пришли. Гейдрих принялся рыться в карманах в поисках ключей, а Генрих стоял рядом и наблюдал эту забавную картину. Наконец ключи были найдены, и возлюбленные вошли домой. Гиммлер направился в душ, а Рейнхард — на кухню, чтобы приготовить что-нибудь лёгкое на перекус. Ложиться спать на голодный желудок — плохая идея. Сегодня закончился ещё один трудовой день у самых влиятельных людей Германии. Завтра всё будет с одной стороны так же, но и чуть-чуть по-другому. Ради этого, пожалуй, действительно стоило захватывать власть — ради искреннего счастья в родных глазах и ради осознания, что всё было не зря. Рейнхард заварил кофе и сделал пару простых бутербродов. Отличный вариант для позднего ужина. Завтра будет новый день, который они встретят вместе, как и всегда. А что ещё нужно для счастья?