Наследие предназначения

       В то время, как Кейси впервые самолично забирал пиццу из ресторана, Леонардо ждал за углом, спрятавшись в капюшон сине-серой толстовки и просматривая фотографии на телефоне. На его карте памяти скопилось множество моментов: как Майки свалился с кровати, но даже не заметил этого, продолжил спать, какое смешное выражение лица было у Рафа, когда он попробовал… что-то, кажется, какой-то перец, который принесла Эйприл, исподтишка Леонардо сфотографировал Донни, как тот хвалился сам себе, думая, что никто не слышал, имелись и фотографии из Волшебного дома. А вот в последнее время Леонардо всё чаще фотографировал Кейси, пока тот не видел, практически каждый день делал по несколько фотографий, причём даже слегка не особенных, самых обыкновенных, чему сам немного удивлялся. Удалять их Леонардо не намеревался, впрочем, как и пытаться препятствовать этому. Фотографировал, что тут такого? В конце концов, Кейси из будущего, для него обыкновенная жизнь в новинку, так что повод для снимка находился часто, ничего в этом нет плохо, если Леонардо сохранит их на память.        Леонардо убрал телефон в карман, едва услышал Кейси, ухмыльнулся при виде того, как ответственно он нёс... как он говорил иногда? Запасы? А, «провиант», к счастью, это слово практически покинуло лексикон Кейси, а вот над «Леонардо-сенсеем» ещё следовало поработать. — Я проверил комплектацию заказа, всё верно. — Отлично, тогда идём, — скомандовал Леонардо и вышел из тени высокого здания, решительно двинулся к одной из основных улиц. — Мы по верху пойдём? — не без напряжения уточнил Кейси и принялся осматриваться, шагая за Леонардо. — Тебе нужно привыкать к городу, к тому же тут есть, на что посмотреть.        Сперва Кейси сосредоточил всё своё внимание на людях, на том, чтобы ни в кого не врезаться, а учитывая, как много и как хаотично люди двигались, задача стала напоминать тренировку, берёг коробки с пиццей, словно самое дорогое в своей жизни, но постепенно, благодаря тому, как уверенно шёл впереди Леонардо, без мельтешения, без настороженности, Кейси начал оглядываться. Он практически не видел зданий такими, огромными, целыми, сияющими из-за множества окон, о которые отражался полуденный свет, люди шли по своим делам, не ведая тревог. Никому больше не придётся бороться за жизнь. Они спасли всех этих людей. Понимание этого воодушевило Кейси, он расправил плечи, начал идти свободнее, сам не заметил, как стал улыбаться, оглядывая яркие вывески с бессмысленной рекламой, множество разноцветных машин, граждан, которые гуляли или спешили на работу, а кто-то торопился с полными пакетами поймать такси вперёд других. Может, такая жизнь казалась глупой и даже бессмысленной, однако для Кейси являла собой спокойствие, доказательство того, что они сделали всё правильно.        Леонардо в тот момент думал примерно о том же, он поравнялся с Кейси, не слишком навязчиво наблюдал за ним, особенно за этой простой честной улыбкой на губах. Леонардо видел, что пришлось пережить Кейси, Донателло показал некоторые записи с его маски, а потому улыбка Кейси стала знаком, символом того, что миру ничто не угрожает. Теперь всё будет хорошо, Леонардо обещал себе сделать всё, чтобы так случилось, чтобы никогда не увидеть то, как погибают его братья, как погибает он сам в одно мгновение, будто его не существовало. Леонардо легонько пихнул Кейси в бок, указал большим пальцем в сторону. — Хочешь покажу кое-что классное?        Карие глаза засияли от любопытства, Кейси едва шагнул туда, куда показывал Леонардо, однако благоразумие оказалось на удивление сильным, да и вряд ли прогулка с целой стопкой пиццы считалась хорошей идеей. — Нас ведь ждут. Но в следующей раз — обязательно. — Как скажешь, — протянул Леонардо, хитро ухмыляясь.        Не так быстро, как следовало, Кейси и Леонардо добрались до одного из туннелей, ведущих в логово, и Леонардо не смог сдержать язвительную улыбку, когда увидел Рафаэля, серьёзного, сложившего руки на груди, он караулил прямо у входа. — Наконец-то. Где вы так долго были? Мы чуть с голода не умерли. — Да ладно, — проходя мимо, Леонардо похлопал Рафаэля по плечу, — если что, съел бы Донни. — Мы немного задержались.        Чтобы загладить вину, Кейси поставил коробки на стол, отыскал пиццу, которую заказал Рафаэль, открыл и протянул ему, улыбнулся краешком губ, благодаря чему Рафаэль тоже повеселел. Едва он выбрал самый сочный и красивый кусок пиццы, щедро украшенный начинкой, как его выхватил Леонардо и демонстративно откусил. — Ну, такое себе, — с этими словами Леонардо положил кусок обратно в коробку и бросился бежать, прекрасно зная, что произойдёт дальше. — Это была последняя капля!        Пока Рафаэль гонялся по логову за Леонардо, Кейси и Микеланджело отнесли пиццу на кухню, немного прибрались, поставили напитки, Донателло между тем заканчивал возиться с маской Кейси, иногда о чём-то советовался сам с собой, сам себе отвечал, в общем, утро проходило, как обычно. Микеланджело устроился за столом, иногда поднимал голову туда, где раздавался топот или голоса братьев, Донателло же скоро триумфально завершил модернизацию. — Ах, моя гениальность не знает границ. Что же, Кейси, я закончил апгрейт, — предупредил Донателло, а Кейси подошёл к нему, стал слушать и наблюдать. — Я настроил 6G подключение… — Разве их не всего пять? — У нас с Будущетелло 6G, так вот, я также добавил функцию телефона и загрузил электронные карты, при необходимости ты можешь подключиться к городским камерам, о, и я настроил тревожную кнопку, так, на всякий случай, — будто невзначай добавил Донателло.        Он объяснял и показывал, как пользоваться новыми возможностями маски, которые каким-то невероятным образом уместил в одной защитной маске, плюс ко всему Донателло добавил распознавание голоса, чтобы какие-то там драконы не смогли опять что-то там сделать, но спрашивать подробности Кейси не стал. Порой Донателло уж слишком драматизировал, разбавлял речь жестами, но Кейси оказался только рад этому — Донателло из будущего почти никогда не говорил. Между тем на кухню зашли Леонардо, преисполненный гордостью к себе, и Рафаэль, он упал на стул, наконец взял свою пиццу, тот самый кусок, на который позарился Леонардо, принялся жевать. Сам он тоже полез в коробку за куском пиццы, встал немного позади Донателло, наблюдал за ним, иногда кивал, наконец поймал момент, чтобы вложить в руку Донателло кусок пиццы. Его появление Донателло заметил, но больше — ничего, а потому без задней мысли откусил, тут же выплюнул. — Ананасы! Какая гадость… Лео!        Тот лишь посмеялся. Возможно, начался бы новый спор или очередная погоня, но любое подобие конфликта на корню пресёк Кейси. — Так ужасно?        И Донателло, и Леонардо замерли, очарованные вопросом. Леонардо метнулся к столу, взял коробку с «Гавайской» пиццей и словно трофей преподнёс Кейси, едва на колено не опустился. — Ты должен попробовать… — Сразу скажу, в этом уравнении есть единственный правильный ответ, — многозначительно намекнул Донателло.        Будто решался вопрос мирового масштаба, Леонардо затаил дыхание, глядел на то, как пицца коснулась губ Кейси, как он почти осторожно откусил немного этого сочетания идеальной толщины и текстуры теста с соусом и сыром, щедро украшенного кусочками курицы и ананасов. Кейси стал жевать и не сразу понял, что именно почувствовал: что это за странное ощущение? Благодаря черепашкам он успел попробовать разные вкусы пиццы, но все они оставались так или иначе солёными, некоторые острыми, другие — более нежными, но эта отличалась от любых других. Вкус сыра, сочное куриное филе и нечто удивительное, которое брызнуло соком. Как Донателло сказал, «ананас»? Это его вкус такой… такой… сладкий?        Донателло ожидающий вердикта, поторопил: — И как тебе? — Не знаю… вкус, — Кейси пытался подобрать подходящее слово, однако тщетно, даже если бы имел в лексиконе все слава мира, вряд ли сумел передать ощущение, — странный. — Ага! «Странный», то есть «гадкий», так и запишем, ещё один интеллектуал в нашем кругу. — Ну уж нет! — возмутился Леонардо. — «Странный», как «необычный», может быть даже «самый лучший в мире».        Рафаэль и Микеланджело наблюдали за этим, угощаясь своей привычной пиццей, Кейси хотел было вмешаться, но не стал, доел кусок странной пиццы, наверное, «странной», всё-таки больше похожей на «необычной», уж назвать её «гадкой» язык никак не поворачивался, но и до «самой лучшей в мире» ей было далеко. Кейси устроился за столом, Донателло и Леонардо наконец тоже, так и не выяснив, какой именно эмоциональный окрас несло под собой загадочное «странный» и почему-то не спрашивали об этом самого Кейси, принялись за еду.        Иногда Рафаэль напоминал не болтать с набитым ртом, по большей части просил Микеланджело, но и Леонардо пару раз упрекнул, а Кейси слушал, наблюдал и до сих пор не верил, что видел будущих великих воинов такими, радостными, простыми, озабоченными тем, кто будет играть первым, а главное — живыми. Кейси глядел то на Микеланджело, то на Рафаэля, иногда переводил взгляд на Донателло, запоминая их, принимая новыми, такими, какие они есть сейчас, и не замечал, как на самого Кейси глядел Леонардо. Зато Рафаэль видел и его, и Кейси, то, как они иногда встречались глазами и тут же отворачивались, как Лео время от времени перебирал пальцами, как Кейси слегка терялся, если Леонардо вдруг обращался к нему даже с самым обыкновенным вопросом. Может быть гением, как Донателло, Рафаэль не прослыл, однако точно понимал, что тут происходило, впрочем, он являлся единственным, кто это понимал.        Так как тренировка была назначена на вечер, да и совершать активные действия после приёма пищи не рекомендовалось, так что по завершению завтрака настало время развлечений, а именно — игр. Пока двое сражались на мечах, обгоняли друг друга на машинах или собирали сокровища наперегонки, остальные сидели немного позади, болели, подсказывали, а иногда пытались выхватить джойстик и сделать всё сами, гораздо лучше. Как только один проигрывал, его заменял кто-нибудь другой, Кейси и Рафаэль же играли чуть ли не на смерть, никто не собирался уступать, Микеланджело и Донателло поддерживали брата, тот явно шёл на рекорд, пусть Кейси почти не отставал. Он весь сосредоточился на процессе, не заметил, как вырез пуловера потихоньку сползал на левое плечо, оголяя кожу и шрам на ней, а Леонардо видел, правда, смотрел не столько на шрам, сколько на всё, кроме него. Анатомически — или как там — Кейси походил на Леонардо, хотя, скорее они, черепашки, на людей, но при этом Кейси так же сильно отличался. Какая его кожа на ощупь? Тёплая? Или холодная? Гладкая или слегка шершавая? А что бы Кейси почувствовал, если бы прикоснулся? На самом деле Леонардо не до конца понимал, с чего вдруг начал задаваться такими вопросами, наверняка ответ на них являлся очевидным, обусловленным анатомией, но углубляться в причину Леонардо не намеревался, вместо этого тихонько сделал фотографию Кейси.        Рафаэль шёл на рекорд, мог бы побить его и установить новый, возможно, абсолютно недосягаемый, но между ним и гениальным планом почти без душевных терзаний выбрал второе. Как можно менее очевидно Рафаэль поддался, в не слишком достоверном негодовании вскинул руку. — Ну вот, я проиграл! Лео, твоя очередь, — Рафаэль всучил ему джойстик, резко усадил Леонардо перед экраном. — Разве? Я думал сейчас Майки… — Нет-нет, точно твоя, — придавая словам больший авторитет, Рафаэль ткнул себя в грудь, — поверь старшему брату.        Леонардо не поспорил, особенно учитывая, что мог сделать то, что не удалось Рафаэлю — побить рекорд Донни. Противником Кейси оказался действительно серьёзным, что в бою, что в игре, скорость его реакции оставалась непревзойдённым, как внимание и адаптация к происходящему, пусть даже на экране. Вот только Кейси уж слишком сфокусировался на игре, а потому не услышал реплики Рафаэля про пиццу, не заметил, как тот тихонько ушёл, уводя за собой Донателло и Микеланджело. На самом деле и Леонардо пусть услышал фразу, не сразу обратил внимание, что остался наедине с Кейси. Наедине… то есть, вокруг больше никого. На всякий случай Леонардо украдкой осмотрелся — да, кроме них с Кейси в комнате никого не осталось. Как удачно!        В чём именно удача Леонардо тоже не сразу понял. Ладно, они с Кейси одни, и что с того? Это не изменило ровным счётом ничего. Между тем Кейси не отвлекался от экрана, старательно играл, так и не поправил лонгслив, то ли не заметив, что рукав сполз, то ли не привыкнув в такой просторной одежде, то ли не считая, что поправить её — дело первой необходимости. Леонардо стремительно шёл на рекорд, а сам всё пытался определить, что за идея крутилась в голове, наглая такая, громкая, суетливая, прямо, как Рафаэль, и прямо как его иногда Леонардо не мог идею понять, но она точно была как-то связана с Кейси. Наверное, мучил всё тот же вопрос — какая его кожа на ощупь. Почему это волновало? Леонардо много общался с Эйприл, но никогда не ловил себя на желании её потрогать. Неважно, Леонардо не пытался выяснить причину, вместо этого думал, как бы так ненавязчиво получить ответ на вопрос, не тыкать же пальцем спящего Кейси… хотя… нет, это уж слишком странно, и «странно», скорее как «гадко».        Леонардо начал играть с большим запалом, иногда резко отводил руку, чуть ли не всем корпусом поворачивался и в такие моменты потихоньку, ненавязчиво, по сантиметру садился ближе к Кейси, чей взгляд приковал экран. В конце концов Леонардо в очередной раз чуть ли не к голове задрал джойстик, а когда опускал, коснулся тыльной стороной ладони плеча Кейси, оно показалось тёплым и, кажется, мягким, в отличие от его реакции: — Хей, не толкайся! — с азартом попросил Кейси, не отрываясь от игры.        Как бы Кейси ни старался, но в этот раз победить не сумел, возможно устал, да и сидеть стало неудобно, спина требовала движения, так что это даже к лучшему, что он проиграл. Кейси потянулся, помогая мышцам расслабиться и только, когда обернулся, заметил, что больше никого нет. — А где все? — Пошли за пиццей.        Леонардо упёрся руками позади себя, видел, как с мягкой улыбкой глядел на него Кейси, внимательно, будто ждал чего-то. Может быть пиццу? Или нет. Не важно, ошибся Леонардо или оказался прав, он воспользовался моментом, протянул руку к плечу Кейси и едва заметил, как тот напрягся, отказался от затеи, лишь поправил его лонгслив, но кончиками пальцев всё же дотронулся до горячей кожи, пусть всего на миг, почти неощутимо. — Сыграем ещё раз? — выпалил Кейси, а Леонардо не стал отказываться.        Не то, чтобы Кейси видел в нём угрозу… Нет, совсем нет, да и «угроза» — последнее слово, которое Кейси мог использовать по отношению к Леонардо… Однако часто, слишком часто Кейси видел в Леонардо своего сенсея, порой в его глазах, почти всегда в движениях, в некоторых фразах и каждый раз вспоминал, что Леонардо-сенсей мёртв, отдал свою жизнь ради будущего миллионов людей. Умом Кейси понимал, нынешний Леонардо — тот самый Леонардо-сенсей, он никуда не делся, вот он, сидит рядом, слегка высунул язык, но с этим Леонардо Кейси порой ощущал себя непривычно, совсем не так, как со своим мастером, а потому понятия не имел, чем вызвано чувство, что оно означало и что с ним делать. Этот Леонардо — другой, он ровесник, он такой весёлый, простой, что уж скрывать, харизматичный, с ним удавалось вести себя не как ученику со своим наставником, а иначе, только Кейси ещё не определил, как именно. И раньше Леонардо-сенсей не дотрагивался так… так странно, в контексте «самым лучшим в мире» образом. Всего на секунду, но Кейси показалось, будто Леонардо вовсе не одежду хотел поправить. То есть, когда Леонардо вообще следил за аккуратностью?        На удивление резко Кейси ощутил, как стало жарко, хотя, вроде бы, не должно было становиться, недолго думая, он снял лонгслив, остался в майке, и тогда уже Леонардо почувствовал жар. Кейси оказался хорошо сложен, вряд ли у него набралось бы даже пара грамм лишнего веса, майка облегала, рисовала контур грудных мышц, прилипала к худощавому животу, выставляла на обозрение чудовищные шрамы, изрисовывающие руки, следы когтей тех тварей, которых Леонардо видел на записях из будущего. Но сейчас оно совершенно не пугало. Украдкой Леонардо поглядывал на Кейси, как порой перекатывались его мышцы при особо активных движениях, как сияли карие глаза, как согревала радостью улыбка. Пока она украшала губы Кейси, Леонардо не видел поводов для переживания. — Ну что, побили рекорд? — в какой-то момент раздавался голос Рафаэля. — Между прочим, была очередь Майки, я проверил, — будто детектив на расследовании, заключил Донателло, когда прослушивал записи. — Перепутал, с кем не бывает?        Мнения Донателло не разделил, однако тактично промолчал, впрочем лишь потому, что взялся за игру вместе с тем, кто на самом деле должен был играть после Рафаэля. Уступив джойстики, Леонардо и Кейси сели позади, с лёгкой подачи Леонардо разговорились, Кейси наконец сформировал отношение к пицце с ананасами, которое скорее находилось на уровне «иногда можно попробовать», чем «больше никогда в жизни». Кейси упирался руками перед собой, слушал Леонардо, поспорил о том, какая серия «Юпитера Джима» лучше, но в итоге согласился со мнением Леонардо, может быть проникнувшись его доводами, а может быть энергией голоса. Глядя на это, Рафаэль едва сдерживал радость — мало того, что у Леонардо появился с позволения сказать наставник, которого, впрочем, ещё самого учить и учить, так они, кажется, начали сближаться. Можно ли представить развитие событий лучше?        Черепашки и Кейси играли, поздоровались со Сплинтером, едва тот переступил порог комнаты, почти хором сказали, что помнят о тренировке, точно не опоздают, и продолжили посвящать последний час свободного времени развлечениям. Вновь как самый пунктуальный Донателло напомнил о начале занятий, а Рафаэль заставил остальных подняться с мест и дружной стайкой направиться в помещение, которое пока что упорно и верно выдерживало бесчисленное количество ударов магического оружия и кулаков, иногда тоже магических.        После тренировки всех ждал ужин, а затем пришла пора ложиться спать, и хотя Кейси устал после стольких событий, ощущал восхитительную смесь усталости и воодушевления, устроился на удобной кровати и почти сразу провалился сон, тот оказался кошмаром. Видимо, сегодня Кейси слишком много думал о Леонардо-сенсее, вот тот и приснился, а точнее момент, когда Кейси видел своего учителя в последний раз. Портал, руины города, луч уничтожающего света, забравший жизнь Леонардо-сенсея всего в одно мгновение. Кейси проснулся резко, сам не понимал, что сжимал одеяло, стал оглядываться и напоминать себе, где находился, что всё закончилось, что Леонардо жив, в этом времени он жив и вёл себя пусть не как Кейси привык, но вполне себе так, как делал бы это Леонардо-сенсей. Мог ли Кейси спасти его тогда?        В его голове всё крутились мысли, едва Кейси начинал думать о чём-то важном, о том, как улучшить мастерство, отточить навыки командной работы, то и дело вспоминал о Леонардо-сенсее, а затем о нынешнем Леонардо, о том, что случилось тогда между ним и Кейси сегодня. По сути, думать не о чем, ведь ничего по факту не произошло, однако почему-то Кейси не мог найти покой, что-то в нём переживало, гадало, что же Леонардо хотел сделать на самом деле, он достаточно проницателен и находчив, мог ввести в заблуждение обыкновенным жестом, но почему-то Кейси считал, всё не так просто. Или хотел так думать? Да и чего в таком случае пытался добиться Леонардо? Иногда и Леонардо-сенсей делал подобное, нечто совершенно обыденное, что в итоге принимало неожиданные последствия, порой на следующий день, а порой через недели, но обычно это касалось действий помасштабнее, чем поправить кофту. Не мог же Леонардо просто сделать это?        От обилия вопросов, которые порождали теории и ответы, мозг окончательно разгорячился, Кейси, лежал, положив руки под голову и пытался определить, не слишком ли глубоко копал. Вполне может быть, что Леонардо просто поухаживал, поправил лонгслив… нет, конечно не может быть. Когда Леонардо делал что-то просто так? По крайней мере Леонардо-сенсей ничего не делал без причины, ни один его жест, ни одна фраза не была лишена смысла, но нынешний Леонардо вполне мог поймать мимолётную мысль и поддаться ей, пока что он оставался подростком, а потому имел право совершать необъяснимые глупости. Да и вообще, почему этот случай так беспокоил? Ведь, если подумать, не произошло ровным счётом ничего. Даже этот вывод не помог Кейси заснуть, к тому же оттенок от кошмара никуда не делся, напоминал о себе, едва Кейси закрывал глаза, поэтому он вскочил с кровати, схватил оружие и направился в комнату для тренировок. Чем ещё заниматься, если не спится?        В то время, как остальные отдыхали, Кейси дрался с манекенами и куклами, некоторые из которых отвечали, причём крайне агрессивно, но Кейси не уступал. Физическая усталость благоприятно сказывалась на состоянии ума — тот попросту опустел от прилива крови. Во всю силу Кейси бился с манекенами, вспоминал наставления Рафаэля, что тот советовал улучшить, о чём просил не забывать, на что сделать больший упор. Кейси старался подойти к рекомендациям со стороны логики, непривычно оставалось слушать Рафаэля, а не Леонардо, впрочем, тот не спешил делиться боевым опытом, не делал замечаний, зато щедро хвалил, может даже слишком часто.        О времени Кейси забыл, не позволял себе прекратить, даже когда организм начал просить об отдыхе, заставлял себя продолжать. Да, мир не на грани гибели, однако кто мог пообещать, что завтра не случится новая беда? Или Кейси слишком устал и уже не понимал, где его собственные мысли, а где — пытающийся одолеть сон. Из-за бурлящего адреналина, как только услышал шаги, Кейси бросился в атаку, но вовремя узнал Рафаэля, отвёл оружие в сторону и ударил им по стене. — Ты что тут делаешь? — поинтересовался Рафаэль, будто не заметив пролетевшей перед лицом пилы.        С ответом Кейси помедлил. Он вырвал из стены лезвие, опустил оружие, не хотел признаваться в причине, по которой находился здесь, это так глупо, не спать из-за кошмара. Вот только Кейси глядел на Рафаэля, в его глаза, вспоминал его будущего, пусть видел лишь в детстве, такие же добрые, но очень измученные глаза, а вот улыбку не помнил, Рафаэль практически не мог улыбаться из-за шрамов по всему лицу. Кейси почти не застал Рафаэля в будущем, но часто слышал о нём от Леонардо-сенсея и мастера Микеланджело, правда, о брате они говорили лишь друг при друге, когда считали, что никто не слышал. Всё же Кейси решился доверить маленькую слабость. — Мне приснился кошмар, — не слишком громко признался Кейси, — не хочу снова видеть его. — Вот оно как, — Рафаэль подошёл, мягко положил руку на плечо Кейси. — Когда Майки в детстве снились кошмары, он спал с кем-нибудь из нас, говорил, ему это очень помогало.        Так, как понятия не имел, к чему Рафаэль поделился короткой историей, Кейси использовал самый универсальный из возможных ответов: — Понятно… Мне, наверное, пора. — Давай, приятель, отдыхай.        Кейси кивнул, закинул оружие на плечо и направился в свою комнату, но перед ней остановился. Интересно, что бы посоветовал Леонардо-сенсей, если бы был рядом? Если опустить все те ужасы, которые ему пришлось пережить, что бы сказал Леонардо-сенсей? Выпить какой-нибудь успокаивающий напиток? Или ещё потренироваться? Почитать одну из заумных книжек Донателло? Впрочем, проблема заключалась не в том, что Кейси не клонило в сон, его вполне себе клонило, дело в том, что Кейси боялся заснуть. Снова увидеть гибель Леонардо-сенсея, пусть даже во сне, невыносимо, каждый такой раз становилось больно, до скрипа костей больно. Пусть спросить совета у Леонардо-сенсея Кейси не имел возможности, посчитал, что сумеет успокоиться, если увидит Леонардо, напомнит себе, что тот жив и вполне себе здоров, что с ним не случится беды.        В его комнату Кейси вошёл беззвучно, как настоящий ниндзя, прошмыгнул под занавеской, не позволяя свету проникнуть внутрь, а когда глаза привыкли к темноте, осторожно подошёл. Вот он, спит, тихонько дышит, ничто не угрожает жизни Леонардо, и это реальность, такая, какой она стала. Леонардо в полном порядке и ничто не изменит этого факта. Почему-то Кейси не хватило одного лишь этого понимания, может быть из-за усталости ума и тела или по какой-то более примитивной причине, которая уговаривала Кейси прикоснуться к Леонардо. Но зачем? Убедиться, что это он, настоящий, а не видение в полудрёме? Едва ли. Леонардо-сенсей всегда спал чутко, любое шевеление, любое дуновение ветра могло заставить его проснуться с оружием наготове, однако этот Леонардо, кажется, не намеревался просыпаться. Вряд ли он почувствует одно прикосновение.        Осторожно Кейси протянул руку, остановился. В полумраке он различал Леонардо, особенно пятна на его глазах, слышал дыхание, размеренное, порой шумное и почему-то Кейси снова стало жарко, хотя температура воздуха оставалась неизменной, пальцы то и дело вздрагивали, что окончательно заставило одуматься. Пусть Леонардо отдыхает, к тому же вряд ли красиво тыкать кого-либо без разрешения, тем более, если этот кто-то спал. Едва Кейси опустил руку, собрался уйти, как услышал голос: — Кейси? Ты чего не спишь?        Тот различил, как Леонардо приподнялся, стал опираться на локоть, зевнул. — Прости, я уже ухожу, — ощущая, как горят щёки, выпалил Кейси, стал чувствовать себя совсем неловко из-за слов Леонардо, его усмешки. — Я всё понял... Майки научил, да? Он обычно к Рафу прибегал, — в темноте было плохо видно, но Кейси показалось, что Леонардо вдруг откинул покрывало в сторону. — Давай, ложись. — Ч-что? Нет!        Пусть в последнее слово Кейси вложил всю имеющуюся решительность, Леонардо не воспринял отказ, впрочем, как и мнение Кейси, поймал за запястье за мгновение до того, как Кейси отошёл, и дёрнул к себе. Тот едва сумел понять, что случилось, секунда, и он вдруг оказался на постели, а Леонардо, будто пресекая попытку к бегству, притянул Кейси к себе, заставил замереть, когда накрыл рукой. Из-за того, как грохотало сердце и шумела кровь, Кейси не услышал шёпота Леонардо, кажется, он говорил что-то про то, что кошмары не сбываются, возможно после этого пожелал хороших снов, вероятно, почти сразу заснул, а Кейси по-прежнему не мог пошевелиться. Что сейчас произошло? Видимо, Леонардо даже не понял, что не сон видел или что пришёл к нему вовсе не младший брат, и хотя сердце билось до пугающего часто, а жар сделался невыносимым, Кейси не спешил выпутываться из объятий, он забыл практически обо всём, когда услышал, когда почувствовал, как ровно стучало сердце Леонардо. Звука прекраснее Кейси не слышал никогда. Он почти прижался щекой к пластрону Леонардо, во-первых, из-за того, что тот обхватил теперь двумя руками, видимо принимая Кейси за плюшевую игрушку, а во-вторых, чтобы лучше слышать сердцебиение. Постепенно Кейси поддался неге, ему стало тепло, спокойно, но в то же время как-то волнительно, как-то неловко, но Кейси не успел понять этого, погрузился в сон.