Горсть спелой черешни

Янис действительно ее послушал. Розалин почему-то это знала, чувствовала, что так и будет. Эти три дня она сама почти не выходила из дома, занималась заказами и лишь несколько раз ездила на рынок за продуктами. После той ночной прогулки и целого дня, который ведьма провела в постели, спать одной ей было тревожно. Она не понимала, откуда растет и берется эта тревога, откуда берутся эти сны, полные волнующегося моря, предштормового, с перекатывающимися волнами метра три-пять в высоту. Она только знала, что все это началось после близкого контакта с омаем, который почему-то до сих пор чувствовался незавершенным, словно бы была сказана лишь одна половина предложения, а вторая повисла в воздухе в виде знака вопроса, так и не озвученная. Теперь Розалин ложилась спать на рассвете, а ночами работала, включив в комнате сразу несколько ночников. Дом чувствовался пустым и неуютным. Ей чего-то не хватало.

***

На исходе третьего дня, ближе к полуночи, девушка устало откинулась на спинку стула, потирая глаза. Текст заклинания, над которым она работала уже вторую ночь, наконец был готов, ритм уловлен и соблюден, слова Силы вплетены. Наполовину пустая чашка уже остывшего кофе уныло стояла возле яркого ночника. Кофе за эти несколько дней Розалин надоел окончательно. Ведьма со стоном потянулась и поняла, что слишком засиделась. Тело побаливало от нехватки движений и буквально требовало выйти на прогулку. Розалин вздохнула и встала. Эти три дня она избегала моря, а море преследовало ее во снах. Может быть уже пора посмотреть в глаза своим страхам и искупаться? Девушка скинула халат и прямо на голое тело, без белья, надела шоколадный сарафан в цветочек, с тонкими бретельками и глубоким разрезом на боку. Сначала она заглянула в ванную, к тому самому пресловутому теткиному шкафчику со множеством разных бутыльков, а после, немного подумав, на что-то решилась и капнула пять капель из одного самого красивого фиала себе на язык. Дело было сделано. Ведьма легко и даже как-то радостно сбежала с лестницы на первый этаж, так и не погасив свет, и вышла на улицу. Крупно светили звезды, и луна, набирающая силу, висела почти круглым шаром над горизонтом. Было светло, фонаря не требовалось, и Розалин босиком отправилась вперед, по давно нехоженой дороге к морю. На сей раз морской гул был слышен издалека, воды волновались, напоминая недавние сны ведьмы, но она все равно спустилась на берег и приблизилась к кромке влажного песка, подставляя лицо прохладному ветру и соленым брызгам. Вдалеке у горизонта голубела яркая полоска света, звезды мерцали, вокруг было невероятно красиво. Розалин подставила свое лицо брызгам и вдруг облегченно улыбнулась, словно бы все ее тревоги оказались лишь призраками перед лицом настоящей стихии. Она неторопливо шла вдоль кромки набегающих волн, позволяя им облизывать свои щиколотки. Девушке хотелось пройти туда, дальше, за гряды больших валунов, откуда была не видна остальная часть берега. “Будет смешно, если я потеряюсь в темноте” - промелькнуло в ее голове, но ведьма продолжила идти все дальше и дальше от знакомых мест. Она шла и шла, пока не увидела вдалеке на небольшом выступе, немного поднимающемся над линией берега, каменную хижину. Она выглядела красиво и вписывалась в пейзаж, но одновременно казалась пустой. Розалин замерла, думая о том, стоит ли продолжать идти дальше, но вдруг за спиной послышались тихие шаги. - Это мой недостроенный дом. - раздался совсем рядом голос Яниса. - Раньше я очень хотел здесь жить, но сейчас передумал. К Розалин подбежал седой громадный ирландский волкодав, и она ласково похлопала его по большой макушке, когда повернулась в сторону омая, одетого в одни лишь свои форменные шаровары. - А почему передумал? - спросила она, продолжая гладить пса. - Перестал в этом нуждаться. - кратко ответил мужчина, спрыгивая с валуна, на котором стоял. Розалин вновь повернулась к дому и уже более смело зашагала в его сторону. Ей было интересно посмотреть на то, как омай раньше представлял жилище своей мечты. Сам мужчина шагал чуть поодаль, а его пес бежал рядом, весело помахивая хвостом. Ведьма так и не спросила Яниса, как он жил эти дни и как сейчас себя чувствует. По нему было видно, что буря миновала, что он справился и теперь двигается дальше. Но также ощущалась эта самая недосказанность, незавершенность, которую Розалин чувствовала в себе. - Здесь могло бы быть уютно… для одного человека и для аскета. - произнесла она, спустя какое-то время, заглядывая в пустые окна дома, еще даже не застекленные, без ставен. - Только вот море совсем близко. Вода легко может залиться внутрь. - Море меня не тронет. - омай встал рядом, но сам смотрел на профиль Розалин в слабом звездном свете. - Мой дом тоже. Все, что мое, оно не тронет. - Янис как-то по-особенному выделил слово “мое”, будто бы придавал ему большее значение, чем когда думаешь о вещах. - Ясно. - Розалин отвернулась от дома и подошла теперь уже к морю, будто бы пытаясь найти в темно-синих водах значение слова “мое”. - А ты - моя. - вдруг ответил на ее невысказанный вопрос Янис, подошедший со спины. Ведьма промолчала, лишь сильнее сжав свои плечи. Она не знала, что делать, не понимала, как среагировать так, чтобы все еще контролировать ситуацию. На самом деле она боялась потерять контроль, об этом говорило ей неподвластное дикое море в ее снах. Но омай все решил сам. Он преодолел те несколько шагов, что отделяли его от Розалин, обхватил ее руками, прижимая к своей груди, а сам уткнулся в обнаженное плечо, вдыхая медовый запах кожи девушки, по которому тосковал все эти дни. Девушка вздрогнула от неожиданности и выдохнула. Она вдруг поняла, что сейчас произошло то, чего ей не хватало это время. Довысказанность. Розалин чувствовала себя удивительно спокойно, будто бы наблюдая со стороны, как разворачивается в руках Яниса и ловит его губы, замыкая поцелуй.

***

Янис сидел, прислонившись спиной к прохладной стене. Он уткнулся носом в ключицу Розалин. Сама ведьма примостилась сверху, на его бедрах. Омай тяжело дышал от накатывающих эмоций - дикой смеси нежности и желания. Мужчина провел губами по гладкой коже плеч девушки, стягивая тонкие бретели ее сарафана, вместе с которыми опала и ткань, обнажая полную грудь с заостренными сосками. Розалин тягуче вздохнула. Омай на миг поднял взгляд на ее лицо, и увидел, что глаза ведьмы сладко прикрыты, а нижняя губа закушена. Ее обнаженная грудь тяжело поднималась вверх и вниз. Янис невесомо прикоснулся губами меж полушарий и стал ласково целовать это место. В голове бился пульс и шумела кровь, превращаясь в кипучее пряное вино. Мужчина запустил ладонь под разрез сарафана Розалин, и ощутив, что она совсем без белья, застонал от еле скрываемого желания. - Почему ты ждешь? - прошептала девушка, зарываясь пальцами в его черные волосы, прижимая его голову к груди и получая наслаждение от того, как он водит своими жесткими шершавыми пальцами по обнаженной коже ее бедер и ягодиц. - Мне нравится смотреть на тебя такую. - хрипло произнес Янис в ответ, ловя ее взгляд, темный от желания. - Я отчаянно хотел увидеть тебя вот так. Грезил, представлял, словно малолетний девственник. Губы Розалин, спелые, будто наполненные черешневым соком, тронула довольная улыбка. - Мне нравится то, как ты беззащитен передо мной. - произнесла она, наклоняясь к его уху. - Нравится знать, что все это время ты хотел меня и ревновал меня. Нравится думать и представлять, как ты возьмешь меня сейчас всю целиком, без остатка, как я буду стонать и просить большего, выгибаясь в твоих руках от желания. И эти ее слова напрочь сорвали всю сдержанность и осторожность с Яниса. У него хватило сил поднять девушку на руки и почти вслепую, не отрываясь от ее груди, занести ее в недостроенный дом, где омай временами ночевал на небольшом матрасе под тонким пледом. Мужчина уложил Розалин на кровать и навис над ней, приставив руки с обеих сторон от ее головы. - У тебя был шанс уйти, но ты им не воспользовалась. - опасно произнес он, одним слитным движением расстегивая молнию на сарафане девушки, стягивая его и отбрасывая в сторону. Внутренний зверь ликовал, когда омай неприкрыто разглядывал лежащую под ним совершенно обнаженную летнюю ведьму. Она вновь завлекающе улыбнулась и провела указательным пальцем по его напрягшейся груди и ниже, к прессу. - Как ты можешь быть такой? - Янис буквально зарычал в шею Розалин, прижимая ее руки к матрасу. - Какой же? - она засмеялась и своим коленом намерено уперлась в ткань его шаровар между ног, чувствительно нажав на выпирающий бугорок. - Такой, что я теряю над собой весь контроль. - шумно выдохнул омай ей в шею и облизал ее кожу от ключиц до подбородка. Он со стоном оторвался от девушки, приподнимаясь на коленях, чтобы снять штаны и остаться без ничего, а потом вновь накрыл ее собой, чувствуя, как шаловливая рука Розалин тянется к низу его живота, путаясь в густых витках волос. - Ты терпеть меня не могла. - мужчина вновь ухватил ее руки и завел ей за голову. - Не могла. - довольно подтвердила девушка. - Потому что ты паясничал и подначивал меня. Как будто не воспринимал всерьез. - Мне так нравилось, когда ты на меня злилась. Мне нравится любая твоя эмоция. Твое деланное равнодушие, холодность, твоя искренность и естественность. Я хотел видеть все. Всю тебя. - Янис с удовольствием оглядывал Розалин сверху вниз, отмечая, как она тяжело дышит, как вздымается ее полная грудь и мягкий живот. Теперь уже мужчина поставил свое колено меж ее бедер, ощущая кожей, как там влажно и скользко. Теперь он дразнил девушку, заставляя ее тело вздрагивать и трепетать. Розалин лишь закусила губу, совершенно распутно раздвинув ноги. Омаю вновь ударило в голову, а море за окном ощутимо громко шлепнуло по песку. Мужчина отпустил запястья Летней ведьмы и приник к ее губам, жадно целуя, а она отвечала ему тем же, вцепившись в его спину, оставляя на коже новые царапины рядом с застарелыми давними шрамами, полученными во время ритуальной охоты на белого медведя. Янис оставлял засосы на шее, а потом спустился к солнечному сплетению, под грудь девушки. - Я так хочу, чтобы ты была моей, только моей. Я вновь хочу жить. - шептал он в ее кожу - Ты - вода моя. Ты - жизнь моя, Розалин. - Возьми… же… - полушепотом простонала та, выгибаясь, подставляя ему еще больше своего тела, зарываясь пальцами в волосы мужчины. И Янис ответил на ее мольбы, совсем обезумев от желания, от сладости, тоски, жажды и нежности. Он прижал бедра Розалин к своим, чувствуя, как она обхватывает его ногами, и глубоко, полно, резко вошел в нее. - Моя… моя… - хрипло стонал он, ритмично и глубоко двигаясь, все большее наращивая темп, все сильнее чувствуя удовольствие от того, как ведьма царапает его спину, теребит волосы и выгибается от наслаждения. Розалин вдруг приоткрыла глаза. - Если ты действительно хочешь… - произнесла она, глубоко дыша. - У каждой ведьмы есть свое особенное заклинание… - девушка закусила губу от удовольствия, и Янис на миг остановился, давая ей договорить. - Заклинание, связывающее судьбы. Если ты действительно хочешь, чтобы я была твоя, тогда ты должен быть только моим, всегда моим. Я - жуткая собственница. Она широко распахнула свои золотые глаза и выжидающе уставилась на мужчину. - Я уже твой. - шепнул Янис, не размыкая контакта, наклонившись ближе к девушке. - С тех самых пор, как ты насыпала мне в руки горсть спелой черешни. С тех пор я твой. Неужели ты не видишь? Я готов пойти дальше. Делай, что хочешь, ведьма. Я - твой. - прохрипел он. Кажется Розалин довольно улыбнулась. Она вдруг раскинула руки и почти пропела: - Продолжай. - от нее пахнуло мощной волной чар, таких притягивающих и очаровывающих, что Янис не мог и не хотел противостоять им. Он приподнял бедра девушки и продолжил контакт, движения, чувствуя как она дрожит. Розалин что-то певуче говорила на Древнем языке, кажется мелодично смеялась, словно нимфа, и ее аура золотом вплеталась в судьбу шамана-омая Яниса, поселяясь в ней, в прошлом, настоящем и будущем, вне жизни, вне смерти, старше, дальше, больше и древнее. Омай смотрел на свою женщину, на то, как она двигается вместе с ним, как тянется ему навстречу. Он чувствовал, как его накрывает, и знал, что она чувствует то же самое. И в пиковый момент Янис впился губами в губы Розалин, сплетаясь с ней в единое целое, будто по наитию зная, как дальше. Она застонала, кажется плакала от полноты чувств и смеялась одновременно, Янис вышел из ее лона и излился рядом, на смятый плед. - Как же хорошо… Как же мне этого не хватало… - проговорила ведьма, вытягиваясь в рука мужчины, когда волны удовольствия, захлестнувшего их обоих, стали стихать. - Моя девочка. - Янис прижал ее к себе, усаживая сверху на бедра. - Моя вода. Вода моей жизни. Его сердце пело от радости, от доселе невиданной легкости, от… от… вновь обретенного Дома. Розалин зачарованно рассматривала его лицо, мягко водя пальцем по темной смуглой коже и старым шрамам. - А ты - мой. - твердо проговорила она. Янис вновь уложил девушку на спину, а сам привстал, снимая с шеи ритуальный оберег - клык белого медведя, выточенный в виде капли. Острым его кончиком мужчина порезал большой палец правой руки. - Что ты делаешь? - с интересом спросила Розалин, с сытым удовольствием рассматривая движения его жилистого, мускулистого тела. - Не только у ведьм есть свои ритуалы. - ответил Янис и вновь взглянул на нее. - Пусть и мой знак будет у тебя под кожей, вплетется в твою ауру. Тогда равновесие будет соблюдено. Т Ведьма лишь устало прикрыла глаза в знак согласия, полностью расслабляясь, и омай кровью своей вычертил у нее на животе руну своего Первого имени, которое не знал никто, кроме него и самой Судьбы. Знак засиял светом грозовой молнии, а после будто бы втянулся в кожу и исчез из поля зрения. Омай лег рядом с Розалин, частично накрыв ее влажное тело своим. Все, что висело недоговоренным эти три дня, сейчас было договорено. Янис чувствовал себя мирно и счастливо. Он сильно устал, два ритуала за раз брали свое. Розалин тоже сонно дышала, но усталость эта, принадлежавшая им обоим, была приятной.

***

Розалин медленно открыла глаза, пробужденная веселым плеском морских волн на рассвете. Пустую внутри хижину заливал мягкий розоватый свет, мешаясь с синими тенями. Тело отдавалось негой и ломотой одновременно. Девушка вспомнила события ночи и выдохнула. Два судьбоносных ритуала за сутки - это нечто вне рамок и вне правил. Они с омаем вчера видимо совсем с ума сошли от страсти, не думая о безопасности, подчиняясь инстинктам и желанию быть, слиться вместе воедино, а еще своим собственническим натурам. “И ты еще называла его безумцем. - думала Розалин, рассматривая спокойное лицо спящего мужчины. - А сама первая связала ваши с ним судьбы”. Но ведьма не жалела, она не чувствовала в себе ни грамма сожаления, пусть и понимала, что в здравом уме в такой ситуации скорее всего бы затормозила, состорожничала. Но если таков здравый ум, то хорошо, что именно этой ночью он был пьян. Янис нравился Розалин. Теперь она это осознавала вне слов. Он понравился ей еще в первую встречу, и после она неосознанно ждала других встреч с ним, которых было мало, но достаточно, чтобы понять, что ее внутреннюю женщину тянет к этому дикому мужчине, что она чувствует в нем живую силу настоящего воина, охотника, зверя, мужа и отца, того, кто может позаботиться о ней и о их семье в целом. Ведьма тихо улыбнулась, доверчивей и ближе прижимаясь к обнаженному крепкому телу Яниса, чувствуя, как он сам во сне притягивает ее к себе, окутывая руками, своим запахом и присутствием. - Проснулась? - спросил мужчина, когда медленно перекатил Розалин на спину и накрыл ее сверху всем собой, все еще сонно расслабленный. - Ага. - она обхватила его шею руками и прижалась щекой к его виску, дыша соленым морским и амбровым ароматом его кожи. - Как себя чувствуешь? - тихо проговорил Янис, утыкаясь ей носом под ухо. - Прекрасно, но все еще устало. - призналась девушка. - И хочется продолжения. Но с ритуала надо ждать сутки, чтобы все устаканилось. - Не жалеешь? - опять спросил он, дыша медом ее волос. - А ты не жалеешь? - Розалин фыркнула. - Этот вопрос не имеет смысла для меня. - ответил омай, поднимая голову и разглядывая красивое сонное лицо ведьмы. - И даже если ты ответишь, что сейчас жалеешь о нашей связи, то я сделаю все, чтобы ты передумала. - Вот именно поэтому я и не жалею. - девушка ласково провела по его темным волосам. - Не задавай больше таких глупых вопросов и не сомневайся в моих решениях. - Понял, моя госпожа. - Янис совсем хитро усмехнулся, сверкнув темно-синими глазами. - Эта твоя коварная сила быть одновременно строгой и мягкой. Я сражен. - Ты связался с Летней ведьмой. - довольно проговорила Розалин, отодвигая большим пальцем его нижнюю губу, словно играла. - Мы только снаружи выглядим невинными и милыми. На самом деле внутри нас живет коварный сильный зверь, и имя ему - Власть. - Тогда владей мной, ведьма. Только ты и владей. - почти прошептал ей в губы омай. - Только ты и можешь, больше никто. Он поцеловал ее глубоко, но невесомо и нежно. Всю свою страсть он оставил на время после полуночи, когда пройдут ровно сутки с их Ритуалов, связующих судьбы. Спустя какое-то время Розалин и Янис отправились купаться прямо обнаженными в розовом от рассветных лучей море. Вскоре к ним присоединился ирландский волкодав по имени Шторм, который вчера тактично куда-то исчез, чтобы не мешать своему хозяину выяснять отношения с той черешневой леди, как про себя называл Летнюю ведьму пес. В этот же день, ближе к восьми утра Шторма впервые впустили в дом крикливой старушки (как называл он про себя Мирабель), и пес с огромным удовольствием исследовал все уголки коттеджа, а после с удобством улегся на ковер возле пустого камина и все принюхивался к воздуху, в котором пахло черешневым пирогом. С кухни слышался низкий и бархатный голос Яниса и звонкий, легкий - Розалин. Шторм вдруг понял, что очень любит, когда так, и с наслаждением прикрыл глаза, призывая в свои сны караваны черешневых пирогов.

***

- Знаешь, - проговорила Розалин в трубку красного телефона. - Ты была права. - а потом пояснила. - На счет Яниса и моего к нему отношения. Тетка Мира на другом конце провода совсем по-ведьмински и довольно захихикала. - Давно пора было его оприходовать. - проговорила она. - Я по картам смотрела, по линиям времени смотрела - судьба у вас двоих хорошая, ладная. Розалин вздернула брови и взглянула на омая, который стоял рядом, прижавшись спиной к стене и слышал весь разговор. Янис только забавно закатил глаза, но кажется был доволен. - Ну и ладненько. Порадовали вы старушку на склоне лет. - продолжила Мира. - А теперь мне пора, мой Жан меня ждет в ресторане. - Ты же уезжала к Полю. - удивилась ведьма. - У твоей тетушки своя счастливая судьба. - загадочно проговорила Мирабель и бросила трубку. - Она нашла себе Жана. - только и сказала Розалин, отключая телефон. - Почему я не удивлена? - У твоей тетки довольно необычное хобби. - Янис подхватил корзинку для продуктов. Они вдвоем собирались на рынок, а после смотреть новый дом. Тот самый, красивый, который стоял дальше, за зарослями дикой черешни, построенные несколько лет назад одним из друзей мэра, но так и не проданный из-за непомерной цены. Омай получал высокое жалование, но почти никогда толком не тратил его на себя, предпочитая жить аскетично и просто. Он не видел смысла что-то устраивать, так как где-то глубоко внутри себя все еще не считал местность Хизертауна своим домом. Деньги годами копились на счету, лежали нетраченными. Янис вдруг наконец понял, для чего они там были - для его будущей семьи, для его жены, для их общего дома. Лишь обретя в лице Розалин свою любовь, воду своей жизни, омай наконец почувствовал себя Дома. - Идем! - Летняя ведьма поправила пышные рукава своей блузы стиля “крестьянка”, отряхнула узкую темную юбку с аппетитным разрезом почти до бедра, и, сунув ступни в легкие босоножки, открыла дверь, откуда дунул на Яниса свежий предгрозовой ветер. - Наконец, здесь будет много гроз. - Розалин довольно вскинула голову в темнеющее небо. - Урожай черешни собран. Омай лишь усмехнулся, закрывая дверь. Ему нравилась, что его женщина обожает грозы и бури. Пес Шторм, удобно разлегшийся на маленькой прохладной веранде, тут же подхватился, предвкушая приятную прогулку, и весело потрусил рядом с хозяевами, сейчас идущими под руку, в сторону больших кипарисов, откуда начиналась дорога к морю и в Хизертаун. Жизнь текла, цвела, распускалась, плодоносила, росла и зрела.